Чтение онлайн

Редактора газеты «Омская правда» исключили из партии за связь с врагами народа, «за потерю большевистской бдительности и партийного чутья» [143] . Через несколько дней «за игнорирование решений февральско-мартовского и июньского Пленумов ЦК ВКП(б) и личных указаний товарища Сталина об усилении борьбы Омской партийной организации по выявлению и разгрому врагов народа, троцкистско-бухаринских шпионов и диверсантов, за покровительство врагам народа и как не обеспечившего руководство областной партийной организацией» был снят с работы, исключен из партии и вскоре арестован и расстрелян первый секретарь Омского обкома ВКП(б) Д.А. Булатов [144] . Б.Н. Назаровского в действительности обвинили в том, что он не разглядел в Д.А. Булатове пособника врагов народа, создавал ему репутацию твердокаменного большевика, верного ученика товарища Сталина, любимца рабочих и передовых колхозников Омской области. Редактор «Звезды» урок извлек. О руководителях Молотовской области в газете писали мало, без пафоса, стертыми протокольными словами и только по важным поводам. Н.И. Гусаров, бывший в годы войны секретарем Молотовского обкома, очень обрадовался, увидев спустя годы свой портрет в «Звезде», и написал Б.Н. Назаровскому: «А если еще учесть, что с нами в молодые годы в Пермской организации были такие редакторы областных газет, которые беспощадно боролись со всякими проявлениями культа личности в областном масштабе и пресекали всех областных деятелей, желающих быть популярными, то помещение моего портрета в газете спустя более 20 лет, когда никак уже нельзя оказаться в роли популярного руководителя, было для меня большим и очень приятным сюрпризом» [145] .

Б.Н. Назаровский был человеком искушенным в политике, очень осторожным, способным быть незаменимым сотрудником для областного партийного руководителя и при этом сохранять известную дистанцию для маневра. Получив орден «в связи со 150-летием Кизеловского угольного бассейна», он услышал нелицеприятные разговоры за спиной: «В Кизеловском бассейне работают три городские газеты, редакторами работают по 5–6 лет, они сделали больше, чем Назаровский, но ни одного из них не представили к правительственной награде, а вот Назаровского за 2 года неудовлетворительной работы представили к правительственной награде – орденом. Мне кажется, Назаровский получил орден незаслуженно, за угодничество Хмелевскому» [146] . После этого он убедил секретаря обкома отозвать представление к очередному ордену уже «в связи с юбилеем Камского речного пароходства».

Б.Н. Назаровский так умел формулировать свою позицию, что его неприятели ни к чему не могли придраться. На одном из совещаний его спросили: «Могут ли читаться со сцены стихи Есенина?» – и получили такой ответ: «Некоторые стихи Есенина могут быть прочитаны со сцены. Пропагандировать его творчество в целом не нужно» [147] .

Под начало этого отнюдь не простого человека и попал Михаил Данилкин. У него было, что называется, легкое перо. Он составлял корреспонденции с места событий (настоящими событиями тогда считались всякого рода собрания, пленумы и заседания), писал большие очерки о передовых инженерах, рабочих-стахановцах, публиковал рецензии на театральные постановки. Словом, был мастером на все руки. Особенно удавались ему критические статьи и фельетоны. Писал М. Данилкин в две газеты: в «Звезду» и в «Березниковский рабочий». Не скупился на метафоры. Искал яркие эпитеты. Охотно прибегал к гиперболам. Умел придать поэтическую форму описанию технологических процессов. Как полагается советскому журналисту, воспитывал читателя, не чураясь и прямых нравоучений. В общем, писал как все. Только более цветисто:

В газете М. Данилкина ценили. Редактор «Звезды» Б.Н. Назаровский безжалостно вычеркивал излишние красивости из присланных текстов, но, как правило, подписывал в печать, в обиду корреспондента не давал, в официальных бумагах аттестовал сугубо положительно. В личном деле М. Данилкина сохранилась справка для бюро обкома, датированная маем 1950 г. В ней, кроме прочего, содержалась рекомендация ответственного редактора:

Звание «молодой писатель» вряд ли устраивало партийного журналиста. Его литературные амбиции устремлялись к иным горизонтам. Он в 1948 г. представил в Молотовское книжное издательство рукопись романа «Новоселье» – первую книгу будущей тетралогии. «За этим произведением должен следовать роман “Радость”, затем будет “Земля” и “Товарищ комиссар”. Я хочу провести героев через самые различные жизненные положения, показать длительный период их жизни» [150] . Рукопись отдали сначала одному редактору, затем другому. За четыре года собрали девять рецензий. Отметили, что «книга может сыграть роль в коммунистическом воспитании молодежи», но вот только язык ее ужасающе беден: «Много слов, не несущих никакой эмоциональной нагрузки» [151] . В общем, над текстом нужно много работать. М.Т. Данилкин недоумевал, почему издательство не спешит выпустить в свет столь нужную и полезную книгу, подозревал интриги, происки враждебных сил, небрежность в отношении к нечиновным писателям: «Рецензии получены. Долго их писали. Ну что же в них? Наверно, опять одна брань да поучения? Я ведь еще не совсем признанный» [152] .

Дело, однако, обстояло проще. Молотовское отделение Союза писателей влачило в те годы жалкое существование. Вернулись в Ленинград и в Москву эвакуированные литераторы [153] . В годы войны они взяли под свой контроль и местное отделение Союза писателей и областное издательство. «С приездом ленинградских писателей инициатива литературной жизни города перешла в их руки», – жаловался товарищам по перу председатель местного отделения Союза писателей Б. Михайлов [154] .

Местные цензоры пропускали в печать то, что в столицах вряд ли можно было опубликовать: очень личные воспоминания Лилии Брик о Маяковском «Щен» и др. В столице знающие люди обратили внимание на молотовский либерализм. 19 марта 1943 г. было принято специальное постановление ЦК ВКП(б) «О работе Молотовского областного издательства». Были сняты с работы секретарь обкома по пропаганде, уволены главный редактор издательства, заведующий сектором печати обкома. «Постановление ЦК ВКП(б) является правильным. В Молотовском издательстве имелись крупные недостатки. За 1942 г. из 87 изданных наименований 8–10 книг были недоброкачественными, а брошюры авторов: Бриг (так в тексте. – А. К., О. Л.) – “Щен”, “Иван Грозный”, Берхина “Отечественная война 1812 г.” – политически вредными. Безусловно, за плохую работу издательства я несу полную ответственность», – писал Н.И. Гусарову бывший секретарь по идеологии [155] .

В журналах «Большевик» и «Партийная жизнь» были опубликованы соответствующие статьи, в которых Молотовскому книжному издательству ставилось в вину «разбазаривание бумаги на выпуск бессодержательных и никому не нужных книг» [156] .

Сотрудничество с местными литераторами столичным писателям также наладить не удалось.

«Я и сейчас со всей ответственностью скажу, что некоторые ленинградцы и москвичи не помогли пермской организации, а наоборот», – жаловался спустя годы бывший секретарь местного отделения Союза писателей [157] .

Местным литераторам оставалось только жаловаться по инстанциям: «Если молотовские организации оказывали некоторое внимание ленинградским писателям, жившим в Молотове, то сейчас пора позаботиться и о коренных молотовских писателях» [158] .

«Коренных», впрочем, осталось мало. Принимать в Союз новых литераторов местные отделения не имели права [159] .

«Фактически писательской организации в Молотове нет. А почему? 1. Мы не имеем своего помещения. 2. Мы не имеем аппарата – и молодой писатель не знает, ни куда, ни к кому обратиться за помощью. И потому часто вместо ССП идет в Молотовское издательство. 3. Мы не имеем своей партийной организации, которая поддерживала и направляла бы нашу деятельность. 4. Считалось, что в Молотове есть несколько поэтов и один прозаик – Спешилов, да еще Пак (еще не оформленный по ССП). Приступив к работе над альманахом, я убедилась, что их здесь свыше десяти – и есть среди них способные», – говорила на областном совещании писателей новый редактор альманаха «Прикамье» К.В. Рождественская [160] .

М.Т. Данилкин на совещании присутствовал, даже выступал. В протокол записали, что он «считает, что, по существу, в Молотовской области не было и нет писательской организации. 1. Она возглавлялась человеком мало подходящим. 2. Руководство “Альманахом” поручалось случайным, приезжим “гостям” вроде Е.А. Федорова в качестве редактора [161] . 3. Сейчас у нас есть все основания надеяться, что появится база для серьезного развития деятельности писателей вокруг альманаха “Прикамье”. Тов. Рождественская должна энергично развернуть свою деятельность. 4. Необходимо во главе Молотовского отделения ССП поставить энергичных людей. Поддерживаю кандидатуру двух людей – т. Трутневой и т. Рождественской. Наша организация должна быть боевой и задавать тон всей литературной жизни нашего края» [162] .