Чтение онлайн

Слезы жгли глаза, но я не давала им пролиться. Слезы были роскошью, на которую у меня не оставалось сил. Нужно было думать, но мозг, измотанный операцией и страхом, отказывался работать.

Когда рассвет начал пробиваться сквозь шторы, я встала. Надела самое строгое и темное платье из тех, что у меня были, – черное, без единого украшения, оно было, как броня для последней битвы. Моя черная книга лежала на столе. Я взяла ее, прижала к груди, чувствуя под пальцами прохладу кожи и тихую успокаивающую вибрацию защитных рун.

Доктор Дормер дал мне ее, чтобы я могла продолжать – и свою жизнь, и наше общее дело. А я боялась, что продолжать будет уже некому.

Ровно в восемь в дверь постучали, и вошел Кайл.

Он тоже выглядел так, будто не спал. Но в докторе Дормере не было следов паники или усталости, которые я чувствовала в себе. Он был собран, как всегда, его черный сюртук был безупречно отглажен, а волосы аккуратно зачесаны назад. Но в его глазах, когда они встретились с моими, я увидела бурю – решимость, доходящую до отчаяния, и глубокую неподдельную печаль.

– Готовы? – спросил доктор Дормер.

Я смогла лишь кивнуть.

– Лина, – Кайл сделал шаг вперед, и его голос стал тише и жестче. – Сегодня вы будете говорить только тогда, когда я вам дам знак. Отвечайте четко, без эмоций. Не пытайтесь что-то доказать или оправдаться. Ваша задача – выглядеть управляемой. Послушной пациенткой, чье состояние требует специализированного ухода, который могут обеспечить только здесь. Понятно?

“Управляемой” – слово прошлось по душе, будто лезвие. Но я понимала стратегию доктора Дормера. Нужно было играть по их правилам, старательно показывая, что я не угроза и не сокровище, которое можно использовать, а просто сложный медицинский случай.

– Понятно, – кивнула я. – А вы? Они попытаются сделать что-то с вами, чтобы убрать с дороги.

Кайл посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом – потом вдруг резко отвернулся и подошел к окну, глядя во двор.

– Это не ваша забота, – глухо произнес он.

– Это моя забота! – вырвалось у меня, и в голосе прозвучала неожиданная даже для меня самой сила. – Вы все для меня здесь! Вы мой учитель и защитник! Единственный, кто видит во мне человека, а не феномен. Если из-за меня с вами что-то случится… – мой голос сорвался, и я добавила уже свистящим шепотом: – Я не переживу этого.

Кайл обернулся. Его лицо было напряжено, губы сжаты в тонкую белую линию.

– Не говорите глупостей, – недовольно бросил он. – Все вы переживете, вы сильнее, чем думаете. А я… – он сделал паузу, будто подбирая слова, и в его глазах что-то дрогнуло. – Я давно хожу по краю. И прекрасно знаю цену, которую нужно заплатить.

– Какую цену? – спросила я, делая шаг к нему. Мне вдруг отчаянно захотелось понять, что движет этим молчаливым израненным человеком, который сражается с демонами других, но, кажется, запер своего собственного где-то очень глубоко.

Доктор Дормер смотрел на меня, и в его взгляде шла борьба привычной закрытости и чем-то, что рвалось наружу. В этот момент он выглядел не всесильным доктором Дормером, а просто Кайлом – уставшим одиноким мужчиной, за спиной у которого годы боли и потерь.

– Мою цену, Лина, – наконец произнес он. – Это одиночество. Отказ от всего, что может отвлечь, ослабить и сделать уязвимым. Потому что в нашем мире уязвимость это смерть. Я видел, как чувства и привязанности ломали лучших из нас. Я решил, что у меня такого не будет. Никогда.

Он говорил это не как исповедь, а как констатацию горького непреложного факта. И в каждой фразе доктора Дормера я слышала невысказанное “пока не встретил тебя”.

Сердце бешено заколотилось. Я стояла в двух шагах от Кайла, и расстояние между нами вдруг стало невыносимым.

– А теперь? – прошептала я. – Теперь ведь что-то изменилось?

Кайл закрыл глаза, будто пытался сдержать что-то в душе – потом открыл и посмотрел на меня прямо, и в этом взгляде была вся та буря, что копилась все эти недели – раздражение, восхищение, страх, уважение и что-то еще, огромное и пугающее, что не требовало названия.

– Теперь у меня есть ты, – сказал он просто – так же, как ставил диагноз, но в этой простоте была сокрушительная сила. – Ты, со своими глупыми побегами, с упрямством и даром, который одновременно и проклятие, и благословение. Ты, которая боится, но все равно идет. Видит самое страшное в людях, но все равно хочет им помочь. Ты самый сложный, опасный и важный случай в моей жизни. И да, ты – моя главная уязвимость. И они это знают.

Кайл двинулся ко мне, сократив расстояние между нами до одного шага. Руки оставались опущенными, но все его существо было обращено ко мне.

– Поэтому я не позволю им забрать тебя, Лина. Не потому что ты уникум или сокровище. А потому что… – доктор Дормер запнулся, и впервые за все время я увидела, как он теряет дар речи, как будто слова, которые он хочет произнести, обжигают ему губы. – Потому что мир без твоего упрямого любопытства и света в твоих глазах, когда у тебя получается, для меня стал бы бессмысленным. Я врач. Я должен побеждать болезни. А ты стала болезнью, от которой я не хочу излечиваться.

Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. Они висели в воздухе между нами – тяжелые, неловкие, непоэтичные, но самые честные слова, которые я когда-либо слышала.

Это было признание не в любви в романтическом смысле, а в поражении. Стены доктора Дормера рухнули, его безупречная, одинокая крепость была взята штурмом – не силой, а просто моим присутствием.

Слезы, которые я сдерживала всю ночь, хлынули градом. В словах Кайла, в этом неуклюжем суровом признании, я услышала то, в чем больше всего нуждалась: я не одна. И на этой страшной дороге, в зеленой больничной тюрьме и войне за мое будущее, я нашла не просто союзника, а человека, для которого мое существование стало необходимостью.

– Кайл, – выдохнула я, и голос мой дрожал. – Я так боюсь, что они сделают с тобой. Что из-за меня…

– Перестань, – он резко перебил меня, и в его глазах вспыхнула знакомая, жесткая решимость. – Они ничего не сделают. Потому что у меня есть план.

– План? – я смотрела на него, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Они хотят тебя изолировать? Прекрасно. Мы им это предоставим, – в глазах доктора Дормера загорелся холодный, почти злой огонек стратега. – Но на наших условиях. Ты не просто пациентка, ты мой ассистент и протеже. И, что самое важное, ты – живое доказательство эффективности моих методов, которые Комитет щедро финансирует. Твои успехи, записи, участие в сложнейших операциях – это козырь. Мы не будем отрицать твою уникальность, а подчеркнем ее. Но представим не как угрозу, а как бесценный ресурс, который находится под полным контролем и приносит пользу. Под моим контролем. Потому что только я могу с тобой справиться и только здесь. Со всеми другими возможными хозяевами случится катастрофа.