Шрифт:
Я всегда думал, что это абсолютно нормально, немного волноваться перед шоу. На самом деле, я думал, что это даже здорово, ведь если я не волнуюсь, значит то, что я делаю перестаёт быть сложной задачей. И насколько интересной может быть жизнь на самом деле, если мы не усложняем её и выпрыгиваем из своей зоны комфорта? Но в случае с премией «Грэмми», когда 24 февраля 1999 года приближалось, я понял, что чувствую беспокойство и даже панику. Я сомневался, смогу ли я произвести впечатление на аудиторию, если им понравится моя музыка… пока я, наконец, не положил конец всем этим смешанным чувствам, сказав себе: «Спокойно! Ты занимаешься этим на протяжении пятнадцати лет. Поэтому просто делай то, что ты умеешь – и сделай это хорошо!» Я позволил себе вспомнить то, как я нашёл в себе силы нужные мне для моего выступления со своей обычной уверенностью. Шоу прошло хорошо. Вообще-то, великолепно. Я должен сказать, то, что произошло, никогда раньше не случалось в истории «Грэмми». Я решил петь слегка изменённую версию «La Copa de la Vida», к которой я добавил несколько новых линий на английском языке. И на этот раз – в отличие от Кубка мира – у нас были великолепная сцена и все сопутствующие этому разборчивые колокольчики и свистки: музыканты, танцоры, свет и спецэффекты. Это было захватывающее зрелище, какое только можно представить, и я отдал этому всю свою энергию, харизму и все эмоции, которые я должен был отдать… и много чего ещё! У нас были музыканты, идущие к сцене через проходы зрительного зала, которые непосредственно связывали аудиторию с музыкой, и они начали аплодировать и танцевать на своих местах. Когда мы играли последний аккорд, эта толпа – состоящая из профессиональных музыкантов, композиторов, певцов, артистов и продюсеров – встала и устроила мне овацию, и болела за меня так, как я никогда в жизни не видел. Я был совершено потрясён их интенсивностью – это было как получение благословения от аудитории, которую я безмерно уважал. Был ещё один момент, который я запомнил на всю жизнь.
Когда, наконец, аплодисменты стихли, камеры показали Рози O’Доннелл – хозяйку шоу – которая казалась ошеломлённой. Она помолчала мгновенье, а затем, выдохнув, сказала: «Что это был за милашка?»
Несколько мгновений спустя я вернулся на сцену, чтобы получить свой первый «Грэмми» в номинации «Лучший латинский поп-альбом» за «Vuelve». Первое, что я сделал, рассмеялся, вероятно, потому что тоже всё ещё был немного ошеломлён, а затем я сказал: «Я получил «Грэмми!» Снова публика отреагировала очень позитивно, а я находился где-то между восторгом и шоком. Они, вероятно, задавались вопросом: «Кто этот парень?» Это был первый раз, когда большинство членов аудитории просто видело меня, а я стоял на сцене и получал самую престижную награду с индустрии звукозаписи!
Хотя награды это ещё не всё, стоять перед моими коллегами и всем миром с «Грэмми» в руках и иметь возможность поблагодарить всех, кто принимал участие в записи альбома за их напряжённую работу и преданность делу, было очень волнительно. Так много людей приложили свои усилия, время и талант для создания этого альбома, что публично поблагодарить их, когда получаешь награду, всегда прекрасный способ выразить им благодарность, которую они по праву заслуживают.
И это было ещё не всё, что произошло тем вечером. После шоу, пока я отвечал на вопросы прессы за кулисами, подошла Мадонна и встала позади меня. Она закрыла мои глаза руками и поцеловала меня. «Я пришла сюда просто, чтобы поздравить тебя!» - сказала она. А потом она исчезла также быстро, как и появилась. Вау! Мадонна! Я никогда не мог себе этого даже представить.
Но опять же у меня не было времени, чтобы осознать всё это, отдохнуть или даже отпраздновать. Вместо того, чтобы полностью окунуться в «момент «Грэмми», в ту ночь я прыгнул в самолёт и полетел в Италию, потому что у меня были прежние обязательства – прекрасный пример того, насколько хаотична была моя жизнь в то время.
ЛАВИНА
Я РАБОТАЛ пятнадцать лет ради этих четырёх минут на сцене церемонии «Грэмми», которые позволили мне достичь своей цели – встряхнуть американский мир музыки и открыть разум англоговорящих людей на ритмы латиноамериканской музыки. Примерно в то же время газета «Нью-Йорк Таймс» заявила, что я «зажёг огонь поп-музыки», и что моё выступление на «Грэмми» сделало меня «символом нового статуса латинской культуры имеющей место в обычной Америке». Видите ли, за это время количество латиноамериканцев в Соединённых Штатах росло впечатляющими темпами, и мой музыкальный успех в определённой степени отражал – и восполнял потребности – этих больших изменений. Латинская культура начала соблазнять Соединённые Штаты и изменять музыкальные предпочтения их жителей.
Только спустя пару месяцев после церемонии «Грэмми» я выпустил свой первый альбом на английском языке, озаглавленный «Рики Мартин», также как и мой первый альбом в качестве сольного исполнителя. Он дебютировал под номером один и был продан тиражом свыше 660 тысяч копий в Соединённых Штатах за первую неделю, поставив рекорд. Он стал не только лучшим продаваемым альбомом той недели, но и одним из лучшим альбомов, разошедшихся таким тиражом всего за одну неделю всего года. Я не мог даже ожидать, что тираж альбома будет так велик; и хотя я готовился к этому моменту всю свою жизнь, когда этот момент, наконец, пришёл, он застал меня врасплох. С профессиональной точки зрения я был готов пойти ещё гораздо дальше, но на личном уровне это потрясло меня до глубины души. Всё произошло так быстро. Жизнь обрушилась на меня, как лавина.
Сначала это была церемония премии «Грэмми» с захватывающим шоу и моей первой наградой «Грэмми». Затем выход моего первого альбома на английском языке, а затем почти сразу же сингл “Livin’ La Vida Loca” дебютировал под номером один в чартах двадцати стран. В том же году песня стала хитом номер один в списке национальных продаж журнала Billboard, номером один в национальных радиочартах, номером один в Латиноамериканских радиочартах, номером один в латинских чартах продаж и так далее. Позднее, промо-тур начался с серьёзного толчка: это был вихрь автографов, интервью с прессой, фотосессий…. Взрыв! И, наконец, пришло время начать концертный тур. Реакция была невероятной. Билеты на двадцать пять концертов в Соединённых Штатах поступили в продажу в тот же день, и все они были проданы всего за восемь минут, так быстро, как только позволяет билетная система. В результате нам пришлось добавить выступления во многих городах, и тур был продлён не только в Соединённых Штатах. Около четырёх миллионов человек пришло посмотреть моё живое выступление в том туре, и в общей сложности альбом был продан тиражом около 17 миллионов копий по всему миру.
И лавина продолжилась. Не имело значения, устал я, или был голоден или просто хотел вздремнуть. Всякий раз, когда я говорил: «Мне нужен отдых», мой менеджер отвечал: «Ещё одна маленькая вещь. Ещё одна, и всё». Это не означало, что он плохой человек, но проблема в том, что всегда была пара маленьких дел, которые нужно сделать! И так как каждая мелочь, которую мы делали приносила такие потрясающие результаты, я всегда хотел сделать больше. Например, в один прекрасный день они приходят ко мне и говорят: «Рики, звонит Паваротти. Он хочет спеть с тобой дуэтом». Кто же откажется от чести спеть дуэтом с Паваротти? Поэтому ответ был «да». Это была такая честь! Я всегда соглашаюсь. Вскоре после этого поступил другой звонок: «Рики, звонит Джорджио Армани – он хочет пообедать с тобой». Мистер Армани – конечно, я просто не мог сказать «нет». Я всегда отвечал: «Хорошо, я сделаю это на этот раз, но, пожалуйста, не приноси мне больше предложений». Мой менеджер обещал больше никогда этого не делать, но потом он приходил и говорил: «Рики, мне очень жаль. Я знаю, что обещал тебе больше этого не делать, но дело в том, что звонит Стинг, и он хочет, чтобы ты выступил на благотворительном концерте….» Что я мог сделать? Кто в здравом уме откажется от подобного рода приглашений? В разгар этого безумия, “Livin’ La Vida Loca” оказалась всем, на что надеялись в Sony Music и даже больше. В то время у компании были финансовые проблемы и им нужно было больше, чем хороший хит – им нужно было попасть в цель. От той рекламы, что они дали “Livin’ La Vida Loca”, они ожидали чего-то взрывного, и результат был более ядерным. Видя, что их спасение находится в пределах досягаемости вытянутой руки, они хотели зайти так далеко, насколько это возможно, поэтому они создали агрессивную и глобальную рекламную кампанию. Единственной проблемой было то, что человеком, который вернёт их в жизни, должен был стать я. И хотя это было утомительно, я могу честно сказать, что я никогда не жаловался. Я поставил перед собой задачу и жил этой целью, как мечтой.
Часто люди спрашивают меня что я думаю об успехе “Livin’ La Vida Loca.” И хотя отчасти это произошло, потому что люди были готовы к чему-то новому больше, чем к чему-либо, я думаю, что все части были на своём месте. У меня был замечательный агент, отличный звукозаписывающий лейбл, и фантастическая команда, и все мы были на одной волне и верили в победу. И ко всему прочему, у меня в руках был потрясающий альбом; когда я слушаю его сегодня, я понимаю какой это на самом деле удивительный продукт, и, в конце концов, что по-настоящему важно: это музыка. Музыка может преодолеть границы и сломать барьеры между людьми и культурами. В данном случае, это говорит само за себя.
Я зашёл так далеко, чтобы сказать, что в процессе записи песни мы вообще-то делали магию. Во время записи “Livin’ La Vida Loca” я имел счастье снова поработать с Драко Росой и Десмондом Чаилдом. Я сделал несколько записей, я быстро понял, что работа с Десмондом Чаилдом – это работа на совершенно новом уровне. Десмонд музыкальный гигант: он продал 300 миллионов записей; он работал с «Аэросмит», Бон Джови, Шер, со всеми великими. Когда дело касается записи, у Десмонда есть определённое динамическое и уникальное чувство фокуса: он как-то делает процесс записи чем-то структурным и систематическим, что даёт нам огромное спокойствие, потому что таким образом мы не устаём и позволяем творческому процессу течь самому. Мы могли начать день с вокальной разминки. Затем мы могли съесть что-то. Затем мы могли записать что-то. Затем мы выходили на прогулку. А затем мы возвращались за чашечкой кофе. Каждый день я знал, чего ожидать, и это очень помогло мне, потому что я мог сосредоточиться на мысли о своём творчестве, а не тратить их на неопределённость того, что произойдёт завтра или послезавтра. Кроме того, впервые Драко работал с Десмондом, и в этом сотрудничестве между нами тремя было что-то такое – космос, момент, риски, которые были приняты – что-то, что принесло выдающиеся результаты. И даже сегодня “Livin’ La Vida Loca” является песней, которой я больше всего горжусь.
Когда я вспоминаю о месяцах после выхода альбомы, всё что я помню это работа, работа и ещё раз работа. Волны, которые начали расти с «Марией» и «La Copa de la Vida» превратились в нечто гигантское. Мне пришлось собрать все мои силы, чтобы снять видео, поехать в промо-тур, поставить шоу и посвящать себя день и ночь раскрутке этого. У нас было три месяца шоу и событий в Японии, Тайланде, Австралии, Франции, Англии, Испании, Пуэрто-Рико, Соединённых Штатах, Канаде и, конечно же, в Мексике. Так как мои фанаты были по всей планете, мы, в конечном итоге, сделали мировое турне, которое продлилось больше года. Оно включило в себя 250 шоу в 80 городах и тридцати пяти странах.
В том же году “Livin’ La Vida Loca” была номинирована на четыре премии «Грэмми», поместив меня в центр явления, окрещённого «латинским бумом». Это было не просто улучшение моей собственной карьеры; теперь это было новое и неожиданное появление латинской музыки на мировой арене. И моя жизнь больше никогда уже не будет прежней.
ЛАТИНСКИЙ МАЛЬЧИК С ПОСТЕРА
ПОСЛЕ «ГРЭММИ» казалось, что все в Соединённых Штатах проснулись и услышали имя Рики Мартина впервые, хотя это было немного странным, особенно если принять во внимание, что «Vuelve» получил статус платиновой записи в Соединённых Штатах, разошёлся тиражом более 1 миллиона копий и продавался лучше, чем записи некоторых самых известных имён в американском роке. Но это было доказательством того, что в то время большая часть американцев, говорящих на английском, понятия не имела, что происходит в мире испаноязычной музыки.