Чтение онлайн

Когда-то я помнила поместье клана Гуань сияющим великолепием. Оно было богатым и невероятно красивым. Но сейчас оно напоминало развороченный муравейник.

Главные ворота были распахнуты настежь, а в некоторых местах грубо выломаны. Факелы освещали двор ярким светом. Слуги, согнанные в кучу у конюшен, тряслись от страха, ожидая своей участи и приговора. Гвардейцы безостановочно выносили из дома сундуки, ценные свитки, вазы и бесцеремонно бросали их прямо на брусчатку. Некоторые фарфоровые изделия разбивались и больше не подлежали восстановлению, но стражам было всё равно.

Мы вошли в главный зал, где царил самый настоящий хаос: резные ширмы были опрокинуты, дорогие картины сорваны со стен, а некоторые даже разорваны на части. Посреди зала стоял слуга Лю, руководящий обыском. Увидев нас, он поспешил навстречу.

— Хозяин, — он почтительно поклонился Цзи Сичэню. — Мы нашли тайник под полом в кабинете. Там оказалось очень много золота и тайная переписка с кланом Ван.

— Хорошо. Продолжайте искать всё. Ломайте стены, потолки и полы. Если найдёте хоть один тайный карман, я вас награжу, — приказал Сичэнь и повернулся ко мне. — Иди в его покои, а я буду здесь.

Я кивнула и сделала несколько шагов по знакомым коридорам. Это место то и дело навевало воспоминания: когда-то я здесь гуляла, но это было так давно... Я даже забыла, о чём думала тогда, о чем мечтала, представляя себя хозяйкой этого дома. Но эти стены не были рады мне ни тогда, ни сейчас, и лишь отдавали холодом. Они никогда не были мне рады, теперь я это понимала.

Я поднялась на второй этаж, в личные покои Гуань Юньси. Дверь была приоткрыта, что означало, что стражники уже побывали здесь. Ящики были выдвинуты, а богатые одежды разбросаны по всему полу.

Я вошла и подошла к его письменному столу, на котором в беспорядке валялись бумаги. Вдруг мой взгляд упал на шкатулку в углу стола. Изначально она была заперта на замок, но теперь он был сломан. Я откинула крышку и замерла: внутри лежали письма. Это были мои письма, что я писала ему, когда он уезжал в провинцию по делам клана. Они были такими счастливыми: в них я постоянно писала о том, как тоскую, и просила, чтобы он скорее вернулся.

Я взяла одно письмо и прикоснулась к начертанным иероглифам. Он читал их. Я брала каждое письмо и медленно выкладывала перед собой на стол.

Но потом оказалось, что под пачкой моих писем лежал совершенно другой свиток, перевязанный лентой. Он был мне не знаком. Я взяла его, развернула, и это оказался искусно нарисованный на шёлке портрет. Это была Ван Цзяоюэ — дочь богатого клана Ван, на которой Гуань Юньси планировал жениться после меня. Она мило улыбалась с портрета, а внизу, почерком Гуань Юньси, было написано:

«Моя будущая луна, потерпи немного. Скоро старая ветвь будет отсечена, и сад снова расцветёт для нас двоих»".

Какая прелесть. Он назвал меня старой ветвью. Я смотрела на эти строки и чувствовала лишь глухое омерзение, как если бы нашла в ящике со свежими фруктами сгнившую грушу. Он планировал это давно и переписывался с ней в то самое время, пока я лечила его смертельные раны, пока мечтала о нашей свадьбе и своими руками шила свадебный халат.

Я взяла портрет Ван Цзяоюэ, подошла к жаровне, в которой по иронии судьбы всё ещё теплились угли, и бросила шёлк прямо на них. Лицо соперницы моментально почернело, свернулось и исчезло в дыму.

— Гори. Ты тоже его не получишь, и никто его не получит. Он ответит по всем своим заслугам, — прошептала я и обернулась.

В углу комнаты, на специальной подставке, висел Сияющий добродетелью, меч, который убил меня. Я подошла к нему и взялась здоровой рукой за рукоять. Холодный металл словно обжёг ладонь.

На секунду перед глазами снова вспыхнула та сцена в саду, как Гуань Юньси пробивал мою грудь этим самым клинком... Я чувствовала, что этот металл помнил мою кровь, несмотря на то, что остальной мир об этом не знал. От этого меня передёрнуло. Мне хотелось уничтожить этот клинок, а ещё больше хотелось взять его и воткнуть в грудь Гуань Юньси, как когда-то он сделал это со мной. Но я понимала, что не могу этого сделать. Он сейчас в тюрьме и дожидается своей заслуженной казни.

Вышла из комнаты, волоча ножны с тяжелым мечом по полу и спустилась в главный зал, где стоял Сичэнь. Увидев меня с клинком, он отдал слуге какой-то предмет, который всё это время разглядывал, и шагнул мне навстречу.

— Нашла что-нибудь своё?

— Я ничего не нашла, кроме мусора. Но... я нашла это, — бросила меч к его ногам. — Забери его и переплавь. Сделай из него что хочешь: хоть кандалы, хоть ночной горшок, мне всё равно. Главное, чтобы он больше никогда не назывался Сияющим добродетелью. Он не достоин носить такое имя.

Сичэнь посмотрел на меч, а затем на меня. Он сразу понял, что это за оружие.

— Будет исполнено.

В этот момент со стороны входа раздался лязг доспехов, крики и плач. Гвардейцы грубо вытащили в зал двоих людей и ими оказались мой отец и моя младшая сестра Мо Ханьлу.

Отец выглядел донельзя жалко: халат был накинут наспех, седые волосы растрёпаны. Он трясся, поддерживаемый под руки стражниками, и совершенно не понимал, что происходит. Ханьлу же была бледна как полотно, но держалась прямее, чем отец. Как только она увидела меня, то замерла, прижав дрожащие руки к груди.

— Юйлань! — вскрикнула она.

Назад

1234

Вперед

Отец поднял лицо и сфокусировался на мне своими мутными глазами. Сначала на его лице читалось недоумение, потом узнавание, а затем страх смешался с жадной надеждой.

— Юйлань... дочка... ты жива! О небеса, я знал, что это ошибка! — прохрипел он, пытаясь вырваться из рук стражников и броситься ко мне. — Моя девочка, ты вернулась! Ты с ним? — он подобострастно кивнул на Цзи Сичэня, стоявшего рядом. — Ты теперь с командующим Цзи? Какое счастье... Клан Мо спасён!

Меня затошнило. Этот человек выгнал меня под дождь и ударил по лицу. Он продал мою сестру убийце. И теперь смотрел на меня как на мешок с золотом. Отец думал, что я спасу его и поверю в его глупую ложь. Да никогда!

Сичэнь сделал шаг вперед, чтобы преградить ему путь, но я остановила его жестом и подошла к отцу сама. Мне нужно было закончить это раз и навсегда.

— Клан Мо? Какой клан, отец? Тот, который ты пропил? Или тот, который продал Гуань Юньси за обещание погасить твои долги?