Чтение онлайн

— Как ты можешь такое говорить родному отцу?! Я делал всё ради семьи! Гуань Юньси обманул меня и заставил! Я думал, ты погибла, поэтому я горевал!

— До того горевал, что через несколько дней отправил Ханьлу под венец к своему бывшему зятю?

— Это было для её же блага! Нам нужны были деньги! Нас бы выбросили на улицу! — взвизгнул он.

— Деньги, — кивнула я, окончательно понимая, что им движет. — Всё всегда упирается в деньги, да?

Я повернулась к Лю, который стоял неподалеку и молча наблюдал за происходящим.

— Ты говорил, что в кабинете Гуань Юньси нашли золото?

— Да, госпожа, — подтвердил слуга.

— Тогда дай мне один слиток.

Лю вопросительно посмотрел на Цзи Сичэня, и тот коротко кивнул. Слуга достал из мешка увесистый золотой слиток и подал мне. Металл был тяжелым и холодным. Я взвесила его в здоровой руке, понимая, что это весьма приличная сумма.

— Ты хочешь спастись, отец? — спросила я ледяным тоном.

— Да, доченька, да! Мы ведь одна кровь, мы...

Я размахнулась и швырнула слиток прямо ему под ноги. Золото упало на каменный пол и с глухим стуком покатилось к его сапогам.

— Вот твоя цена. Забирай. Этого должно хватить, чтобы ты упился насмерть в самом дорогом чайном доме столицы. Но чтобы его получить, ты должен выполнить одно условие.

Отец жадно смотрел на слиток, готовый прямо сейчас упасть на колени, чтобы подобрать его.

— Какое условие? Я сделаю всё, что угодно!

— Ты напишешь прошение Императору о том, чтобы вычеркнуть Мо Ханьлу из свитков клана. Она больше не будет твоей дочерью и не будет частью рода Мо. Теперь она будет под опекой… — Я посмотрела на Сичэня.

— Она перейдет под опеку Тайной канцелярии, так как она — важный свидетель по делу о государственной измене. — уверенно закончил Цзи Сичэнь.

— Но кто будет заботиться обо мне в старости? — отец замер, округлив глаза.

— Золото, — жестко отрезала я. — Оно не предаст и не сбежит, как я недавно. А теперь — пиши прошение! Лю, кисть и бумагу!

Лю быстро принёс письменные принадлежности, и отец, трясущимися от жадности руками, написал своё имя и весь текст о том, что он больше не имеет никаких связей с Мо Ханьлу и что она ему больше не дочь. Закончив, он отшвырнул бумагу, судорожно схватил слиток, прижал его к груди и пополз к выходу, кланяясь Сичэню и мне.

— Спасибо... спасибо, благодетели!

Он даже ни разу не взглянул на мою младшую сестру. Когда он исчез, в зале стало так тихо, что мы слышали только скрип половиц под сапогами стражи. Никто бы не поверил, если бы не увидел своими глазами, как родной отец только что продал свою дочь за один кусок золота. Такова была реальность.

Ханьлу стояла, опустив голову, её хрупкие плечи постоянно вздрагивали. Отец предал её. Он предал нас всех. Я подошла к ней и крепко обняла здоровой рукой.

— Теперь всё закончилось, сестрёнка. Он больше не властен над тобой и не сможет распоряжаться твоей жизнью, — прошептала я.

— Я так боялась... Я думала, что умру. — Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Ты жива и теперь свободна. — Я посмотрела на Цзи Сичэня. — Куда нам теперь её деть? В поместье Сюань нельзя, там небезопасно для юной девушки, тем более там слишком много воинов.

— Есть монастырь на юге, — произнёс Сичэнь, правильно поняв мой взгляд. — Там настоятельница — моя дальняя родственница. Она обучает девушек грамоте, медицине и умению постоять за себя. Там её точно никто не найдёт, и она сможет уйти оттуда, если захочет.

Я посмотрела на Ханьлу и спросила:

— Ты хочешь поехать туда?

— Я хочу туда, где больше нет мужчин, — тихо, но твердо ответила она.

— Значит, решено. Лю, подготовьте повозку и надежную охрану, отправьте её сегодня же. — Я погладила сестру по щеке. — Я приеду к тебе, как только смогу. Живи, Ханьлу, учись и никогда не позволяй никому решать твою судьбу. Теперь ты свободна. Помни, какова была цена этой свободы.

Когда Ханьлу увели, я почувствовала, как последние силы покинули меня. Ноги подогнулись, и Сичэнь успел подхватить меня, прежде чем я упала на холодный пол.

— Теперь можно домой. Здесь больше нечего делать. Этот дом мёртв и пуст, и пускай таким же и остаётся.

Мы вернулись в поместье Сюань на рассвете, когда небо на востоке только начало окрашиваться в красные тона. По правилам, нам давно следовало отдыхать, но я сидела в кабинете Сичэня, пока он заканчивал подписывать приказы об аресте имущества Гуань Юньси.

Закончив, он отложил кисть и посмотрел на меня.

— Ты сегодня была довольно жестока со своим родным отцом.

— Я была справедливой. Жестокость — это когда мучают ради удовольствия. Я же просто взяла и отрезала омертвевшую руку, — произнесла я, потирая переносицу от навалившейся усталости.

— Ты всё больше становишься похожей на меня, и это меня пугает. — Он отодвинул стул и подошёл ко мне.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я не хочу, чтобы ты становилась мной. Я — зазубренный старый меч, а ты должна быть цветком.

— Цветы вянут, а меч остаётся, Сичэнь, — ответила я.

Он медленно вытянул руку и аккуратно провёл по моим волосам. Я почувствовала его тепло, и по позвоночнику пробежали мурашки.

— Пока тебя не было, Лю принёс мне донесение о том, что Гуань Юньси требует встречи, — произнёс он вдруг.

Я замерла от неожиданности. Встречи со мной? Зачем?

— Да, из тюрьмы передали прошение, что он хочет видеть Нин Шуан. Видимо, до него окончательно дошло, кто носил эту личину. В конце концов, яд выветрился, разум к нему снова вернулся, и он понял, кто налил ему вино.

— Я не хочу идти к нему и не пойду. Мне нечего ему сказать, — отрезала я.

— А он говорит, что ему есть что сказать. И кричал, что у него есть тайна о твоей матери и о том, почему твой клан на самом деле разорился.

Странно. Он что-то знает о моей матери? Я помню свою мать только до пяти лет. Все говорили, что она умерла от болезни, и на этом разговоры заканчивались. Никто больше не упоминал ее имя вслух.

— Он просто лжёт и хочет выманить меня, чтобы плюнуть в лицо.

— Это возможно. Но если ты не пойдёшь, то будешь гадать всю свою оставшуюся жизнь, хотя могла бы всё узнать. — Цзи Сичэнь аккуратно взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Решай сама, я не буду тебя заставлять. Если ты хочешь, чтобы он сгнил в молчании, то так и будет. Но если ты хочешь вытрясти из него последнюю правду, то я пойду с тобой. Буду стоять у решётки, держа руку на рукояти меча. Если он попытается что-то тебе сделать, я сразу же пресеку это.