Чтение онлайн

— Пришли, мои голубки. Я слышу ваши шаги, вы ходите нога в ногу. Как мило, — прохрипел он, злобно ухмыляясь.

— Давай говори про свиток, — произнёс Цзи Сичэнь, не тратя времени на прелюдии.

— А что мне за это будет? Свобода? Жизнь?

Гуань Юньси попытался пожать плечами, но цепи звякнули, причиняя ему боль, и он поморщился.

— Быстрая смерть вместо медленного гниения здесь, — ответила я, и он посмотрел на меня.

— А ты стала жестокой, Юйлань. Мне это нравится. Я всегда знал, что в тебе есть эта чернота. Просто я не успел её раскрыть, а он... успел и сделал из тебя чудовище.

Гуань Юньси кивнул на Цзи Сичэня.

— Он сделал из меня человека, который может постоять за себя. А теперь говори, — проговорила я.

Гуань Юньси облизнул разбитые в кровь губы.

— Я вспомнил об одном моменте, сидя здесь. Свиток был у твоей матери и, скорее всего, она отдала его тому, кому доверяла больше всех.

— Кому?

— Молодому, талантливому лекарю, который лечил её от сердечной слабости. — злорадно улыбнулся он.

У меня всё внутри похолодело. Молодой и талантливый лекарь...

— Шу Цзыжань, — выдохнул Цзи Сичэнь, и Гуань Юньси злорадно рассмеялся.

— Додумался. Святой лекарь был влюблён в твою мать, Юйлань, как щенок. Она умерла на его руках и отдала ему этот свиток, взяв с него клятву, что он передаст его тебе, когда ты будешь готова. — И тут Гуань Юньси посмотрел на меня с издёвкой. — Но он не передал же, верно? Он наблюдал за тобой, играл. Знаешь почему? Потому что свиток бесполезен без крови носителя. Ему нужна ты, живая или мёртвая, чтобы вскрыть и достать кость.

Мой мир покачнулся. Шу Цзыжань, мой названый союзник, тот, перед кем я была в долгу, кто подарил мне цветок с ядом... Он знал всё с самого начала, и про технику, и... молчал.

— Он обманул нас всех, — прошептал Цзи Сичэнь. Казалось, перед его глазами рушился мир. — Он использовал нас, чтобы убрать тебя со своей дороги. Ты мешал ему добраться до Юйлань.

— Именно! — воскликнул Гуань Юньси. — Вы убрали меня, и теперь ты, моя дорогая маленькая невеста, осталась один на один с настоящим пауком. И, поверь мне, по сравнению с ним я просто безобидный слабый мотылёк с оборванными крыльями.

— Ты лжёшь! Ты хочешь нас стравить! — крикнула я. — Шу Цзыжань был намного младше, он не мог лечить мою мать!

— Зачем мне лгать перед смертью, Юйлань? Ты же сама должна знать, что он из себя представляет. Он не обычный человек и, вполне возможно, применил какие-то свои тайные знания.

Гуань Юньси устало опустил голову.

— Я проиграл, и мне это известно. Но я не хочу уходить один. Я хочу, чтобы вы знали, в какой яме вы оказались по своей глупости. — Он посмотрел на Цзи Сичэня. — Убей меня, тёмный принц. Сделай милость на прощание, я не хочу здесь гнить. Но знай: пока мы здесь ждём, Шу Цзыжань уже готовит клетку для твоей птички. Теперь, когда меня не станет, он больше не будет притворяться и заберёт её кость.

Цзи Сичэнь выхватил меч. Я уже думала, что он собрался убить Гуань Юньси, но он с громким щелчком вогнал лезвие обратно в ножны. Это испугало и меня, и Гуань Юньси. Я видела, как тяжело ему давалось это решение.

— Мы проверим это. Если ты сказал правду, то твоя смерть будет лёгкой, — произнёс Цзи Сичэнь ледяным голосом, взял меня за плечи и развернул к выходу. — Нам нужно поговорить с нашим так называемым другом.

Мы вышли из подземелья. Туман на улице стал ещё гуще, но я чувствовала, как внутри меня полыхает жар от страха и предательства. Шу Цзыжань помогал нам, а оказывается, был хранителем тайны моей матери... или её вторым убийцей.

— Если это правда, значит, я сама залезла в пасть к тигру. Я в долгу перед ним за то, что он помог нам, — произнесла я, когда мы вошли в дом.

— Мы никому ничего не должны. Сделка расторгнута. Если он враг, то мы уничтожим его. — Цзи Сичэнь прижал меня к себе ближе, успокаивая.

— Но свиток... если этот свиток действительно у него, то он мне нужен, чтобы понять, кто я на самом деле.

— Мы заберём свиток. Силой или хитростью.

Цзи Сичэнь посмотрел в окно, в сторону гор, где скрывался дом Шу Цзыжаня.

— Оказывается, всё ещё не закончено. Как же причудливо сплелись нити… — произнёс Цзи Сичэнь, и я прижалась к нему ещё крепче.

Туман наутро стал намного гуще, словно сама земля выдыхала белое молоко, пытаясь скрыть долину, где жил Шу Цзыжань, от посторонних глаз. Мы ехали в повозке молча. Цзи Сичэнь сидел напротив, положив руку на рукоять меча. Его лицо было жёстким, он смотрел вперёд, губы были тонко поджаты, а в глазах я видела тревогу.

Он не хотел, чтобы я ехала, он, наоборот, желал ворваться в долину с отрядом лучников и сравнять всё с землёй. Но тогда бы мы никогда не узнали правду.

— Мы должны услышать правду. Если он действительно враг — убьём его. А если я не права, то мы совершим огромную ошибку, которую потом нельзя будет исправить. Подумай об этом.

Лошади ступали осторожно, фыркая и поводя ушами. Казалось, в воздухе пахло гнилью, словно наступила осень, хотя на дворе была весна. Ворота усадьбы были распахнуты. Словно нас впускали сюда. Обычно здесь всегда дежурил слуга, но сегодня его не было.

— Мне это не нравится, — проговорил Цзи Сичэнь, сходя с повозки и помогая мне спуститься. — Тут даже птицы не поют.

— Не обращай внимания.

Я поправила перевязь на руке и сжала другой рукой кинжал, который скрывала под плащом. И мы вошли в сад. Растения, которые всегда поражали своей ядовитой красотой, изменились до неузнаваемости. Чёрные пионы поникли, синие лилии свернулись в бутоны, словно наступили холода, листья осыпались прямо на глазах, танцуя в безветренном воздухе, словно невидимая рука кружила их. Сад стремительно умирал, и от этого становилось тоскливо на душе.

Мы шли к павильону, стены которого покрылись плесенью и гнилью. И как раз там сидел Шу Цзыжань, на полу, прислонившись спиной к деревянной колонне. Вокруг него были разбросаны свитки, сухие травы и осколки нефрита, а сам он выглядел ужасно. Лицо было серым, словно у призрака, под глазами залегли глубокие тени. Но самое страшное — его роскошные волосы поседели. Белые пряди падали на лицо, делая его похожим на старика, хотя ему не было и тридцати. Хотя кто же знает, сколько ему лет на самом деле, раз он лечил мою мать?