Чтение онлайн

— Пять лет… Мне надо пять лет продержаться. И пять лет я не буду видеть тебя. — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты молодая, красивая и властная, вокруг тебя будет виться слишком много мужчин.

— Но ни один из них не будет тобой. Ни у кого из них не будет твоего запаха, шрамов и тем более твоей души.

Я обняла его, прижавшись щекой, и он прижал меня к себе так сильно, что у меня на несколько секунд сбилось дыхание.

— Я уеду. Приму этот приказ ради тебя, чтобы ты жила и правила. Но слушай меня, Юйлань. Если через пять лет я вернусь и узнаю, что кто-то обидел тебя, то я действительно подожгу этот город, и император меня уже не остановит. Скорбь и ярость выжгут во мне всё человеческое, и моя рука даже не дрогнет.

— Я буду сильной. Стану такой сильной, что никто не посмеет даже косо посмотреть на меня. Стану достойна тебя, — пообещала я.

Ночью мы просто лежали в темноте, сжав руки друг друга, и молчали. Мы пытались запомнить каждую черточку друг друга и надышаться друг другом перед тем, как разлучиться, возможно, навсегда. Но я желала лишь одного: чтобы этот пятилетний срок поскорее уже закончился.

Утром он оделся в походную одежду, кожаный доспех и тёплый плащ с меховым воротником, и взял свой старый верный меч. Я стояла у ворот, кутаясь в накидку. Туман окутал город, делая его призрачным и зловещим. Слуги уже вывели коня. Помощник Лю тоже уезжал с ним, так как был верен Цзи Сичэню до конца.

Цзи Сичэнь подошёл ко мне, взял мою сломанную руку, которая теперь была свободна от лубков, но всё ещё была слаба, и прижал ладонь к своей груди, где билось сердце.

— Оно только твоё. Храни его бережно, — произнёс он.

— Оно моё. Я буду хранить его. Возвращайся домой поскорее.

Цзи Сичэнь вскочил в седло и скомандовал отряду двигаться вперёд. Кони рванули с места. Он даже не обернулся: если бы обернулся, то, возможно, уже никогда бы не ушёл. Я смотрела ему вслед на чёрный плащ, пока его образ совсем не растворился в белом тумане.

Теперь я одна. Совершенно одна в огромной пустой усадьбе, которая теперь принадлежала мне. Подавив вздох, я вернулась в его рабочий зал, где всё ещё витал его запах. Когда-нибудь мы встретимся снова, но до тех пор мы станем сильнее. Я овладею силой огня, а он будет закален льдом севера и кровью.

Прошло три года. Это время можно было измерять совершенно по-разному: чиновники министерства финансов измеряли его в собранных налогах и потраченных лянах серебра, крестьяне — в урожаях и смене сезонов, императоры — в количестве подписанных указов и казнённых изменников. А я — в ударах сердца, пропущенных в ожидании возвращения Цзи Сичэня.

После падения клана Гуань и чисток, устроенных императором, двор стал намного тише и осторожнее. Появились новые лица, новые интриганы, новые пакости, шепотки и слухи. Но теперь, в отличие от прежних дней, эти разговоры касались конкретно меня.

Железная магнолия, женщина без мужа и колдунья огня — все эти слова были про меня. Я знала, что они боялись меня, не могли не бояться, но мне было всё равно. Когда мой паланкин проплывал по улицам, толпа всегда расступалась и склоняла головы. Я навела порядок в ритуалах, вычистила коррупцию в ведомстве с такой жестокостью, что даже старые цензоры в цензорате склоняли головы и одобрительно кивали. Я стала идеальным мечом в руках императора. Холодной, безупречной и такой же сияющей, как Гуань Юньси когда-то давным-давно. Но под этим ледяным обликом, у самого сердца, я носила печаль, которая чернела с каждым днём.

В этот раз мне предстояла поездка в провинцию Ланьчжоу. Храмы требовали ремонта, чиновники жаловались на нехватку средств для проведения ритуалов, и императору пришлось нехотя меня отпустить. Это была самая северная точка, куда я могла добраться, не вызывая подозрений в измене. Отсюда до крепости, куда отправили Цзи Сичэня, было три дня пути для быстрого всадника или неделя на повозке. Но я не могла нарушить приказ императора и подставить Сичэня, поэтому даже не пыталась туда отправиться.

Я прибыла в небольшой городок у подножия гор. Погода тут же испортилась, небо затянуло к полудню свинцом, и хлынул холодный дождь. Я остановилась на ближайшем постоялом дворе, оставила там свиту, и, сославшись на боль в голове, в сопровождении верного немого телохранителя отправилась пешком в чайную на окраине города. Чайная была старой, чёрной от дыма и времени. Она словно прилипла к скале, нависая над горной рекой, которая текла очень резво: упади туда — и сразу погибнешь.

Войдя внутрь, я села за грубый деревянный стол в самом дальнем углу зала у окна. Телохранитель встал у входа, скрестив руки на груди и превратившись в статую. Хозяин принёс мне чайник.

— Погода нынче злая. Словно неистовые духи спустились с небес и решили погонять добрый люд. Перевал совсем завалило снегом, и караваны с севера задерживаются, — прошамкал он, ставя передо мной чашку.

Я не стала ничего говорить, только смотрела на мутную воду реки за окном и наливала чай.

Прошло три года... Как же много времени. За это время я овладела Танцем пепла, и теперь свиток матери перестал быть загадкой. Я научилась чувствовать пламя внутри себя и могла согреть воду одним лишь прикосновением или остановить сердце врага, просто положив руку ему на грудь. Но я использовала эту силу всего лишь раз, чтобы вылечить собственную руку, которая долго ныла на погоду, и боль ушла навсегда. Внутренняя ци заживила раны, и теперь я была целой и одинокой.

Я переписывалась с Цзи Сичэнем довольно редко, к тому же письма шли долго через тайных посланников. Мы использовали тайный шифр, основанный на строках древних поэм.

«В саду выпал снег, но корни магнолии крепки», — что переводилось как: я жива, власть в моих руках, и я выдержу все испытания. Он же мне писал, что волки сыты, но вожак смотрит на юг, что переводилось как: он победил варваров, но тоскует по дому.

Последнее письмо пришло всего полгода назад, и с тех пор наступила тишина. Война то и дело на границе вспыхивала с новой силой. Слухи разносились совершенно разные: говорили, что генерал Цзи ранен, или что он пропал в снегах, а также, что он стал демоном, которого боятся даже свои. От этих слухов мне становилось не по себе. Но я дала слово и заставляла себя ждать.

И тут дверь в чайную открылась, и внутрь ворвался злой порыв ветра, неся с собой знакомый запах. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что мне показалось, что оно сейчас вырвется из груди. Я не оборачивалась, потому что боялась, что это всего лишь игра воображения и я просто схожу с ума. Тяжёлые шаги прошли по деревянному полу. Телохранитель у входа даже не шелохнулся, потому что, видимо, знал, что вошедший не был врагом, или же он узнал его. И тут шаги остановились у моего столика, а тень упала на столешницу.

— Здесь свободно? — проговорил низкий хриплый голос, который я бы узнала из тысячи.

Я медленно, очень медленно подняла голову. Цзи Сичэнь очень сильно изменился, три года для него не прошли бесследно. Кожа огрубела, обветрилась, став темной. В волосах появились серебряные нити. Но главное изменение было на лице: через левую щеку от виска до подбородка шёл старый побелевший, но очень глубокий шрам. Сам он был одет в простую дорожную одежду наёмника. Я смотрела в его глаза и понимала, что они были такими же, как и раньше — чёрными и жадными. Он смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в этом мире. Божеством.