Чтение онлайн

Плюю на нее, растирая слюну большим пальцем.

— Джакс, — шепчет она, и в ее голосе мольба.

Я хватаюсь за свой стояк, сжимаю его так, что на кончике блестит предсемя. Толкаюсь в нее, погружая только головку в ее мокрые, жадные стены. Она выгибается, ее запястья напрягаются в моем захвате, а киска сжимается вокруг меня.

— Ах, Джакс, что ты со мной делаешь? — умоляет она, ее голос полон такого же грязного и больного желания, что и мой.

Я скриплю зубами. Титаническое усилие требуется, чтобы вытащить себя вместо того, чтобы вогнать до конца. Но я провожу членом через ее влажность и направляю его к ее попке.

— Сейчас я возьму эту жопу и напомню тебе, кто здесь хозяин, Ада-Роуз, — рычу я, вталкивая головку внутрь. Ее ноги подкашиваются, из ее губ вырывается безумный стон.

Сквозь прищуренные глаза я вижу ее отражение в оконном стекле. Приоткрытые губы, полузакрытые глаза, пылающие щеки.

Обычно анал не так происходит. Требуется подготовка, но мы с ней уже все сделали заранее, когда я трахал ее в попку под порнуху часами. Именно поэтому она уже может принять половину меня, а я, черт возьми, не маленький.

— Черт, как же твоя жопка меня доит, — рычу я, натягивая ее за кожаную связывающую петлю и толкаясь глубже. Вокруг меня все плотно, ее задница сжимает меня так сильно, что у меня напрягаются собственные ягодицы.

Я трахаю ее задницу, скрипя зубами, чтобы не сорваться. Меня заводит, как я доминирую над ней, наблюдая это в отражении окна. Желания становятся все грязнее. Я обхватываю ее спереди и резко спускаю верх платья, обнажая ее кружевной красный лифчик, который подчеркивает ее потрясающие, полные груди. Тяну чашки вниз, и ее грудь выскакивает, прежде чем я снова прижимаю ее к столу, наблюдая, как она плющится о гладкую поверхность.

Я хватаю ее за подбородок, заставляя поднять голову, чтобы наклониться и накрыть ее губы своими. Я срываю поцелуй, проникая языком в ее рот. Она выгибается навстречу мне, открывая рот шире, ее жопа тянется, чтобы впустить меня глубже.

Наши губы становятся мокрыми и горячими, когда мы отрываемся друг от друга. Мои яйца сжимаются от напряжения, от желания выплеснуть свое удовольствие, особенно когда ее лицо искажает смесь боли и наслаждения. Но на сегодня у меня припасено кое-что особенное для нее.

— Дай-ка я подарю тебе то удовольствие, которое заслуживает такая грязная маленькая шлюшка, как ты, — рычу я.

Она тихо выдыхает, как будто ей это нравится, ее веки дрожат. Мы оба больные на голову, и именно поэтому мы так идеально подходим друг другу.

Я лезу в карман пиджака и вытаскиваю кастет, который помогает мне не слететь с катушек, когда рядом нет Адалии, чтобы ее теплое присутствие удерживало меня. Она не знает, но она, блядь, как глушитель на моем стволе. Я резко притягиваю ее ближе, оставляя зазор между ее телом и столом, надеваю кастет на пальцы и веду им к ее клитору.

Мои пальцы с металлическими пластинами скользят по ее пульсирующему бугорку, а нос утопает в ее растрепанных волосах. Ее шикарный хвост теперь в хаосе, пряди прилипли к ее потной шее и лицу.

Как только холодный металл касается ее клитора, она издает стон, от которого меня всего перекручивает. Ее бедра дергаются назад, а потом подаются вперед, словно она хочет впитать это ощущение прохладного металла на своей горячей, мокрой плоти.

— Блядь, Джакс, — выдыхает она, ее голос дрожит так, что кажется, она вот-вот развалится. Ее бедра двигаются быстрее, пока я долблю ее в задницу, а кастетом ласкаю ее киску. Мой хрен пульсирует, вены вздуваются, будто готовы вот-вот лопнуть.

— Тебе нравится быть моей грязной шлюхой, да? — рычу я, вытаскивая себя, чтобы набрать больше ее сока на головку, и снова плюю на ее задницу перед тем, как загнать себя обратно.

В этот раз она принимает меня до самых яиц. Скоро ее бедра начинают двигаться, жадно извиваясь, наслаждаясь этим грязным развратом. Чем ближе ее оргазм, тем сильнее она трясется. Я отпускаю излишек кожаного ремня и расплющиваю свою шрамированную руку ей на спину, вдавливая ее в стол. Затем провожу рукой вперед, заставляя ее смотреть на облачный горизонт за окном.

— Пусть весь гребаный город видит, кому ты принадлежишь.

— Я сама по себе, — отвечает она, но голос звучит слабее, чем ей бы хотелось.

— Когда ты не извиваешься на моем хрене — да, — рычу я.

Она замирает, когда я вгрызаюсь зубами в бок ее шеи, яростно засасывая кожу, мои яйца плотно прижаты к ее заднице.

— Я помечу тебя всю, чтобы ты помнила, что ты моя, даже когда ведешь себя как мисс «сама по себе».

Она издает протяжный стон, ее оргазм накрывает ее волной, крем, вытекающий из ее киски, покрывает кастет и мои пальцы. Ее тело напрягается, каждая мышца дрожит, кожа покрывается мурашками.

Я впиваюсь зубами в ее шею еще сильнее, когда кончаю глубоко внутри нее, мой укус усиливает ее стон и заглушает мой.

Откладывая кастет на стол, я обхватываю ее сзади руками, поднимая и прижимая ее спиной к своей груди. Ее руки все еще связаны за спиной, но я не хватаюсь за ее грудь, хотя мог бы. Мой член медленно выходит из нее, но это не то, что мне нужно прямо сейчас.

— Чувствуешь эту силу, бегущую по твоим венам, Адалия? — шепчу я ей на ухо. — Смотри на этот город через эти окна. Ты понимаешь, что стоишь на вершине мира? С самым мощным мужиком у тебя под рукой?

Я мягко целую ее туда, где минуту назад оставил свои следы зубами и языком, словно извиняясь за жестокость.

— Потому что я твой, чтобы подчиняться, — выдыхаю я прямо ей в ухо.

Она вздыхает, ее тело содрогается, словно от удовольствия.

— Я бы убивал ради тебя. И я бы сдох ради тебя, — добавляю я. Ее губы дрожат.

— Развяжи мне руки, — шепчет она.

Я колеблюсь на мгновение. Она имеет надо мной власть, всегда имела. Может, именно поэтому я так отчаянно пытаюсь держать ее под контролем. Но все-таки я ослабляю ремень, и, еще до того как он падает на пол, Адалия разворачивается в моих руках, проводя пальцами вверх по моей груди.

Она встречает мой взгляд, прижимая свои роскошные, обнаженные груди ко мне. Мои ладони ложатся на ее талию, я чувствую под пальцами жесткий корсет. Мои руки большие, но с этим чертовым корсетом ее талия кажется такой узкой, что мои пальцы почти сходятся у нее на середине.

Ее пальцы растопыриваются на моей груди, будто она тоже пытается заявить свои права.

— Как же я люблю чувствовать всю эту силу в твоем теле, — шепчет она. — Но каждый раз, когда я думаю о боли, из которой оно выковано, мое сердце, блядь, разрывается. Внутри я вся разбита, когда представляю, что происходит в этом ринге.