Чтение онлайн

– Нет, капитан. Вы уже не спите, - ответил парнишка, помогая ему сесть.

7

– Как получается, что даже при том, что мне жутко неудобно помнить об этом всём - я помню? Вы же сказали, я забуду, если будет неудобно.

– Вы помните, что я показала вам?

– Лица, - он передернулся.
– Жуткие, искаженные болью лица. Попробуй их забыть.

– Это то, почему вы теперь, вряд ли, когда-нибудь, забудете то, что произошло сегодня.

– Почему? При чем тут эти лица?

– Я показала вам каждого, кого осудили и казнили.

– За то, что они не люди?

– За то, что, по каким-то меркам, они сильнее, умнее, мудрее или страннее, чем среднестатистический человек того времени.

– Очень у вас формулировка получается. А кстати, - он сел ровно на диване, - как вас зовут?

– Вы действительно хотите знать?

– Ну, я не верю, что если вы мне представитесь, то я умру на месте. Упал, как стоял - заржал он.
– А я сижу.

– Помрете, как сидите, - ответил без смеха Файет.

– Не дури. Это всего лишь имя, - махнул капитан рукой.

– Тогда, давайте, я представлюсь, а мы посмотрим, кого из вас увезут в катафалке?
– прагматично спросила я.

Он насторожился.

– Что действительно, если у меня мутность в сердце, я тут же умру?
– на этот раз он попытался быть вежливым.

– Я могу показать, как это работает.

– Явно не мне, если уж я погибну. Вот он, - тыкнул пальцем в младшего сотрудника.
– Он увидит. А я уже нет.

– По ту сторону рассмотрите, своё, хладное тело внимательнее, - поправила я его.
– Думаете, после смерти вы прекращаете существовать?

– Я не знаю, что уже и думать. Я обычный капитан, в самом обычном отделе убийств. Ну, может не совсем обычных убийств, но это ж не отдел "за гранью". Явись вы там, никто бы не удивился... наверное.

Он встал, прошелся по кабинету, поправляя одежду, застегиваясь, осматриваясь, будто не был здесь очень давно.

– Так при чем тут лица? И что, я теперь, буду помнить нашу встречу до конца жизни?

Я внимательно его изучала.

– Капитан, - сказала тихим голосом.

Он подпрыгнул, хотя ничего пугающего не произошло.

– Что вы делаете?

– Шепчу.

– Так, что я до полусмерти испугался!
– он выдохнул.
– Как... как вы это делаете?

– Я не человек, - напомнила ему.
– Капитан, - повторила я и он не смог укрыть дрожь.
– Будь в вашем веке так, что священники охотятся на ведьм и сжигают их на площадях, а инквизиторы - подвешивая на дыбе, пытают и убивают эмпатов, экстрасенсов, обычных людей, как еретиков... что бы вы, как отдел по преступлениям - сделали?

– Арестовали и, скорее всего, суд вынес бы им смертный приговор.

– Вы бы убили их?

– Ну, не собственноручно.

– Через систему суда.

– Да, - он переступил с ноги на ногу.
– Я вижу, к чему вы клоните. Сейчас вы спросите меня, в чем же суть разницы между моими и вашими действиями, если стереть границу временных эпох.

– Верно, - улыбнулась я.
– Так в чем же?

– Ну, в том, что я передаю убийц суду, а вы решаете за суд, кого убить, а кого нет. Вершите самосуд.

– Значит, если я отправлю каждого священника, которого хочу убить - на суд моего мира, это будет равносильно законным действиям вас, как капитана, в вашем мире?

Он переварил это длинное предложение и кивнул.

– Да.

– Значит, вы осуждаете личную расправу, но общественную признаете?

– Вы снова это делаете!

Я спокойно выдержала его взгляд.

– Орден инквизиторов действовал также через общественный выбор. "Жгите ведьму!", - прокричала я, не сильно громко.
– Люди, как ваши присяжные, выносили вердикт. Хотя сначала вердикт выносили священники. А люди поддерживали, даже солому подкидывали, когда плохо горело.

– Или вынимали, если горело слишком хорошо. Быстро прекращались крики боли и ужаса. Люди расходились, - сказал вдруг капитан и умолк.
– Откуда я это знаю?

– Хороший вопрос, не правда ли?
– я посмотрела на молодого профайлера, задержала дыхание, приложила палец к губам и произнесла:

– Шш-ш-ш-ш-ш-ш.......

Он медленно осел, теряя сознание. Капитан бросился, подхватывая его, мягко опуская на диван.

– Что вы делаете?
– зыркнул он на меня гневно.

– Лишаю его возможности услышать то, что навсегда изменит его судьбу, - прямо сказала я.

– Разве это не против его воли?

– Он не успел выразить протест.

– Буквоедствуете, ведь, вы не спросили его, хочет ли он пропустить этот кусок своей возможности измениться.

Я задумалась.

– Вы правы. Давайте разбудим его и спросим.

Капитан прищурился.

– И в чем тут подвох?

– Файет очень хочет увидеть. Только в отличие от вас, который выстоит увидеть то, что я вам покажу, он - мальчик тонкой нервной организации, его еще долго будут мучить кошмары. Я могу его разбудить... .

– Дело не в этом. Разбудите его, я настаиваю, и скажите, слово в слово то, что вы сказали мне, не выворачивая правду наизнанку.

– Я не занимаюсь таким, - твердо произнесла я.

– Да, вы либо выбираете точный момент, чтобы это не было нарушением воли, либо буквоедствуете, оперируя фактами так, что и слова вам против не сказать, потому что факт есть факт.

– Так, вы определитесь, - прошептала я, - я выворачиваю правду наизнанку или состыковываю данные так, что правда вам нелицеприятна?

– Состыковка фактов, еще не правда.

– А что правда?
– все еще шепотом спросила я.

– Не знаю... уже, - ответил он, тоже шепотом.

7.1

Я разбудила профайлера.

– Как я оказался на диване?

– Она сделала что-то... и ты вырубился. Я едва успел тебя подхватить.

Парень на меня странно взглянул.

– Зачем вы меня усыпили?

– Чтобы ты не мог вспомнить то, о чем не сможешь забыть, если увидишь.

– Вот, вы снова выворачиваете наизнанку суть вещей, - тыкнул капитан в меня пальцем.
– Мне она сказала, что я выдержу то, что будет мучить тебя. Блин, - он мотнул головой.
– Не так. Ты малец, человек - тонкой организации нервов и тебя еще долго будут мучить кошмары, если ты увидишь то, что она хочет показать только мне. Черт!
– выругался он.
– Почему не получается? Я в голове слышу ваши слова в точности, как вы их произносили, но открываю рот и выходит - каша. Вроде близко к правде, но чуть иначе.