Чтение онлайн

– А я-то думал, хуже уже некуда. Надеюсь, хоть изба у тебя приличная?

– Самая приличная в лесу, – заверила его Яга, вспоминая свою Избушку.

Едва завидев приветливо распахнувшую пустые окна Избушку, Баюн взвизгнул:

– И это твоя изба?! Только не говори, что в ней нет нормальной перины и тёплой воды!

– Ну не хочешь, не скажу, – фыркнула Яга.
– Вообще-то, холодной воды тоже нет.

– Ночной горшок? Библиотека? Печь с мозаикой?

– Послушай, Баюн, – нахмурилась Яга. – Таких наглых котов я отродясь не видывала. Блох выведу, раны заштопаю, да ступай подобру-поздорову! Глядишь, князь твой смилостивится, да обратно пустит.

– Не пустит, – насупился кот. – Там не только мыши книгу погрызли…

– Чего ещё натворил?

– Инстинкты – дело такое, – мурлыкнул Баюн. – Я как мышь увидал, гнал её до самых княжеских покоев. А она, подлюка серая, на постель княжны забралась. Но и я не промах, тотчас её словил! Вот только княжна осерчала, словами страшными ругалась, антисанитарию поминала…

– Постой, так княжна чего же, в этой самой постели была? – засмеялась Яга.

– Почивала, – согласился кот.

– Ну Баюн, – расхохоталась ведьма. – Да я б на месте княжны той тебя мокрыми тряпками отходила, коли глаза поутру открыла, а рядом со мной кот с мышью в зубах сидит!

– Видишь, никак мне обратно нельзя, – грустно ответил кот.

– Да вижу уж, – согласилась Яга. – Только знаешь, что? Я нахлебников да лентяев не люблю. Как оправишься, будешь мне помощником. А пока ложись-ка ты на солому, надо бы мне лавку какую придумать, да зелье целебное тебе приготовить.

С зельем вышла неприятность – котел-то в деревне остался, а без котла и варить не в чем. Коли была бы ведьма обычная, дала бы слабину, оставила мысли о зелье. Да только Яга сложностей не боялась.

– Коли варить не в чем, будем прямо на тебе готовить, – решила она под испуганное шипение кота.

Перво-наперво собрала целебные травы на поляне, сорвала огромный лист лопуха. Нацедила сок из стеблей прямо в этот лист, дунула, плюнула, заклинание прочитала и удовлетворённо кивнула.

– Неужто получилось? – не поверил Баюн.

– Чего ж ему не получиться? – удивилась Яга. – Подставляй брюхо, лечить буду. И когти спрячь, коли поцарапаешь – так прокляну, вовек не отмоешься.

Щедро облив раны Баюна, ведьма оторвала кусок подола своего платья и кота им перевязала.

– Сметанки бы, – мечтательно вздохнул Баюн.

– Ты никак у меня тут корову углядел? – фыркнула Яга. – Коренья, ягоды, грибы да травы, вот и всё, чем богата.

– Да вижу уж, и спишь на полу, жёстко, неудобно же, – заныл кот.– Так иди туда, где удобно, не держу. Только, помнится, тебя там с хлебом-солью не ждут. Спи, Баюн. Сон лечит.

Поворчав, кот, наконец, уснул, а Яга призадумалась. Котёл свой она вызволит, ночью по задворкам деревни проберется да заберёт. Книгу колдовскую тоже. А вот с остальным что делать? Печь, лавки и стол не потащишь. А на соломе спать лишь летом хорошо, с первыми же холодами застудится.

– Слыхал я, – сквозь сон пробормотал Баюн, – есть в лесу ларец волшебный. Коли его найти, можно самого Кощея о чем угодно просить.

– Не слыхала о таком, кто таков? – удивилась Яга.

– Да ты что? – Баюн аж проснулся. – Неужели есть ещё люди, про Кощея Бессмертного не слыхавшие? А и ладно, раздобудешь мне сметаны, и про Кощея расскажу, и про ларец. А может, и ещё чего.

– Хитрец, – фыркнула Яга, с улыбкой глядя на кота.

Едва дождавшись первых сумерек, ведьма выскользнула из избушки и отправилась в деревню. Пробралась в свою старую избу, собрала нехитрые пожитки: котёл ведьмовской, что от бабки достался, книгу древнюю, ступку, травы толочь, да по мелочи всего, что в быту пригодится. Вспомнив про земляной пол, прихватила Яга метёлку да большую деревянную бочку с медными ободами. В неё она и сложила всё, что унести собиралась. Осторожно, чтобы не заметил никто, докатила ведьма бочку до самой лесной избушки, умаялась, еле дух перевела. Оставив дела до утра, Яга устроилась на соломе и уснула. Утром девицу разбудили мягкие кошачьи лапы, каким-то чудом оказавшиеся на её носу. – Негостеприимный у тебя дом, ведьма, – мурлыкал Баюн. – Гость проснулся, а еды нет. Хозяйка и вовсе спит. – Ты уж реши, Баюн, – не сдержала улыбку Яга. – Гость ты али жить тут будешь? – Жить, конечно, – ответил кот. – Идти-то мне некуда. – А коли жить, стало быть, ты тут такой же хозяин, как и я. И не говори, что бабье дело готовить, да полы мести. Кошачьих я пока не придумала, стало быть, помогать мне будешь. – А как же Кощей? – напомнил кот. – А чего Кощей? – удивилась Яга. – Он тебя сметаной кормить будет? – Если правильно попросить, – прищурился кот. – Неужели ты не хочешь дворец вместо этого… Недоразумения? – На кой мне дворец? – фыркнула ведьма. – Ну не дворец. Но кровать-то можно? И воды тёплой, и… – Кровать можно, – разрешила Яга. – Рассказывай, что за ларец отыскать надобно? – В книгах князевых пишут, что есть в лесу золотой ларец, в котором смерть Кощеева прячется. Смерть его на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце… – Про смерть я поняла, – кивнула Яга. – А сам-то он кто таков? – У-у, – округлил глаза Баюн. – Кощей – колдун сильный, повелитель леса этого и земель окрестных. – А просто попросить его нельзя? – Можно. Один раз. Если будет в хорошем настроении – голову мечом отрубит. А коли в плохом, то лучше и вовсе не знать.

Вздохнула Яга, поднялась с соломы, да стала собираться в путь – ларец с Кощеевой смертью искать.

Под причитания Баюна, требующего сметаны да сливочек и проклинающего бестолковых ведьм, которые даже мышей завести не удосужились, Яга осторожно пробиралась в самую чащу. – Сколько лет по лесу хожу, а тут отродясь не бывала, – удивилась ведьма. – Так место тут такое, тайное, от случайных глаз сокрытое, – гордо ответил Баюн. – Вижу уж, – кивнула Яга, приметившая развешанные по кустам пучки трав, отводящих взгляд. – А скажи-ка мне, Баюн, ты-то как сюда пробрался? Обдурил кого? – Обижаеш-шь, – зашипел кот. – Я, вообще-то, именем своим честным дорожу! – Баюн? – громче повторила Яга. – Ну ладно. Домового обыграл в салки. А у нас уговор был, коли проиграл – показываешь то, чего второй не знает. – А ты, прохвост усатый, знамо дело, для того игру и затевал, – фыркнула Яга. – Схитрил чуток, – не стал спорить кот. – А ты зря гневаешься, на пользу же! Вот сейчас сундук отыщем, заживём, пуще князя!

Яга лишь головой качнула. Не по нраву ей затея была смертью грозить, да только не выжить в лесу без печи. Вдруг кот остановился, выгнул спину дугой, да хвост поджал. Глаза у него заблестели, зашипел Баюн. А тут и Яга шорох в кустах услышала, а через миг и волчью морду углядела. – Ну Баюн, – прошептала ведьма. – Ну, удружил! Коли выживем, шкуру с тебя спущу! – Да уж лучше ты, – прошипел кот, оглядываясь на второго волка. Закружилась Яга, забормотала слова заклятья древнего, диких зверей усмиряющего. Волки не нападали, лишь скалились да рычали. – Зачем пожаловали? – вдруг раздался гневный рык, и вперёд вышел третий волк, прежде сокрытый широким стволом дуба. – За-заплутали, – взвизгнул Баюн, чувствуя, как волчьи зубы осторожно хватают его за шкирку. – Заплутали? – оскалился волк. – Так мы подсобим, верную дорогу покажем.

Он лихо подхватил Ягу, перебросил через спину, да побежал. Ведьме оставалось лишь кричать, да крепко держаться за волчью шерсть.

Баюн негодовал как мог: царапал волчью морду когтями, шипел, а когда отчаялся, вдруг завыл. Волк от неожиданности встал как вкопанный, перехватил кота за шкирку и убедительно рыкнул.

– Ну, Баюн, – тихо ворчала Яга. – Бестолковая твоя голова! Да и моя не лучше, это ж надо, кота послушать.

– Да ладно тебе причитать, – фыркнул волк. – Вот сейчас во дворце Кощеевом освоишься, будешь по темнице гулять, да цепями брякать. Глядишь, подруг сыщешь.

Пригорюнилась Яга. Не так она себе встречу с властителем лесным представляла. Предстать она перед ним хотела красной девицей, со шкатулкой заветной в руках. А придётся – ведьмой лохматой, да с пустыми ладонями.

Волки тем временем уж добрую часть леса пробежали. Выскочили они на поляну широкую, до тла выжженную. И стоял на поляне той дворец, каких свет не видывал, потому что чёрный он был, с острыми пиками да закрытыми глухими ставнями окнами. Забором служили кривые колья, на каждом из которых сверкал пустыми глазницами человеческий череп.