Чтение онлайн

– Войти можно? – для соблюдения приличий спросил Бессмертный, прикрывая дверь изнутри.

– Да ты уж вошёл, – буркнула Яга. – И долго держать меня тут будешь?

– А ты уже придумала, чем меня проклинать будешь? – хмыкнул Бессмертный.

– Придумала, – прищурилась Яга. – Проверять будешь, али на слово поверишь?

– Тебе не верить – себе дороже, – ответил Кощей.

– Так зачем пожаловал? – не утерпела Яга.

– Скучно мне, ведьма, – поведал Кощей, разглядывая Ягу. Он уселся на кушетку, достал из рукава золотую монету и начал перекатывать её меж пальцев. – Приелось всё, царевны эти рыдающие денно и нощно, русалки со своими песнями. А тут ты.

– Танцевать не буду, даже не проси, – возмутилась Яга.

– Я не просил, – улыбнулся Кощей. – Я вообще просить не склонен, коли надо чего – приказываю.

– Собакам своим блохастым приказывай, что царевен тебе таскают.

Кощей вскочил. Глаза его искрились от злости и таящегося в них тёмного колдовства.

– Ведьма, – прорычал Кощей, стрелой вылетая из комнаты. Уже снаружи донеслось, – Никого не выпускать, а то черепушки поснимаю, да на заборе повешу!– Да ты понимаешь, с кем говоришь, ведьма?! – зарычал он. Стены задрожали, башня закачалась, Баюн коротко мявкнул и заполз под кровать. – Коли шуметь не прекратишь, – фыркнула Яга, – осыпется башня твоя по камешкам. – За шкуру свою трясешься?! – Тьфу, скелетов твоих присыпет, умучаешься кости собирать. А я уж как-нибудь. – Как-нибудь, говоришь? Ну, посиди тогда тут без еды и воды, поглядим, как запоешь. – Ну погляди, – пожала плечами Яга. – Может, повеселишься малость, пока нас с Баюном закапывать будешь. Всё не песни слушать.

Баюн из-под кровати выбрался лишь тогда, когда затихли шаги Кощеевы. В этот же миг приоткрылась дверца и из неё показалась голова Любавы.

– Ох и разозлился Бессмертный, ох и разозлился, – причитала кикиморка, покачивая зелеными волосами.

– Ты, Яга, и себе яму выкопала, и меня туда же! – фыркнул кот.

– А ну, хватит, – тут уж и Яга осерчала. – Чего ж вы, коли смелые да мудрые, по углам попрятались? Я разозлила, мне и ответ нести, да только прятаться я не буду. Но поначалу помощь мне твоя, Любава, понадобится. Поможешь?

– Помогу, как не помочь, – с готовностью кивнула кикимора.

– Вот и ладненько, – улыбнулась ведьма и, что-то напевая под нос, отправилась в оконце глядеть.

Баюн и Любава переглянулись, а потом кот прошептал:

– А может, она того… Из ума выжила?

– Баюн! – прикрикнула на него Яга. – Слух у меня хороший, ниоткуда я не выжила. Думаю, не мешай.

– А я что, я ничего, – мурлыкнул Баюн. – Думай, родимая, думай. Любавушка, а сметанки не найдётся?

Кикимора улыбнулась, почесала обжору за ухом, да за сметаной поспешила.

– И этой мудрой девице тоже сметаны прихвати, а то, вишь, оно как, Кощей-то её кормить не сподобится.

Времени прошло немного, а Любава уже протискивалась в узкую дверцу с огромной корзиной разной снеди.

– Этта чегой-то? – насторожилась Яга.

– Не серчай, коли тайна то была, – испуганно пробормотала Любава. – Да только кухарят тут тоже кикиморы. Я и сболтнула, что можешь ты колдовством домового приворожить. Вот, велено тебе дар передать, да обещание кормить да поить как дочь княжескую.

– И много тут вас? – прищурилась Яга.

– Да, почитай, полдюжины. Было-то больше, да только срок их вышел, – грустно вздохнула Любава.

Баюн тем временем уже заветную сметану отыскал и счастливо облизывался.

– Отчего не помочь хорошим… кикиморам? Верно ведь, Яга? – мурлыкнул он.

– Отчего бы не помочь… – задумчиво повторила Яга.

Ведьма покусывала губу, да в окно глядела. Там низенькие пузатые домовые споро катали огромные деревянные бочки с медными ободами.

– Это чего? – полюбопытствовала Яга. – Грибы солить?

– Да какие там грибы, – засмеялась Любава. – Русалочий день сегодня, готовятся. Сейчас бочки прикатят, да в малый пруд их выпустят, чтоб не засохли.

– А кикиморы с русалками, стал быть, дружбы не водят? – прищурилась ведьма.

– Отчего же? – удивилась Любава. – Слыхала я, бывают русалки, что в морях да окиянах живут. Гонору в них, никакой ложкой не вычерпаешь. А наши-то озёрные, девки хорошие. Глуповаты немного, всех дум у них, как бы волосья расчесать да побольше рыбы у водяного утащить.

– Кикиморы с волосами, я смотрю, не заморачиваются, – фыркнул Баюн. Яга на него так зыркнула, что он, пятясь задом, уполз под кровать.

Ведьма снова задумалась, но ненадолго. Потерла ладони, в мешке своём дорожном порылась, а после радостно воскликнула:

– Проси, Любавушка, подруг своих, чтоб ужин Кощею готовили царский. А я пока зелье вам приворотное сварю, чтоб домовых приворожить.

– А ужин Кощею зачем? – не поняла кикимора.

– А чем я хуже русалки? – засмеялась Яга. – И спою, и станцую, и ужин сама подам. А там поглядим…

На том и порешили. Кикиморы Кощеевым пиром занялись, а Яга – зельями. И лишь Баюн бубнил:

– Ох, недоброе ты задумала, чую я, зря!

– Будешь беду кликать, усы тебе отстригу, чтоб не чуял! – разозлилась Яга. – Сиди уж молча, без тебя тошно.

Любава раздобыла на кухне котёл, натопила печь, Яге оставалось лишь нужные травы подбрасывать, да за зельем глядеть. Да только нет-нет, а с грустью посматривала ведьма в оконце, где справный и крепкий Кощей вальяжно расхаживал меж русалок, призывно бьющих переливающимися на солнце хвостами.

Едва алое солнце коснулось верхушек деревьев, выбрались русалки из пруда, уселись на илистых камнях, бодро шлепая хвостами по поверхности воды. Яга задумчиво поглядывала на запечённый окорок, что раздобыл для Кощея Серый Волк.

Обрадованный переменой настроения ведьмы, Кощей безо всяких условий позволил ей спуститься и подать ему ужин. И уж вовсе не слыханное дело – подле себя второй стул поставить наказал. Прослышав об этом, царевны в башнях слезами горькими залились: хоть Кощея и страшились, а всё же грустно им было, что прекрасным девицам предпочёл он ведьму лесную. Даже русалок собирался обратно в бочки заковать, да тут уж домовые воспротивились.