Чтение онлайн

От приведенного дежурного мы много не узнали. Он показал, что у него действительно трудно рожала жена, поэтому он и отпросился домой. Но все обошлось, родился сын. Трегубов поздравил его с рождением и в качестве подарка назначил трое суток ареста. Коробейников же тем временем стал допрашивать второго дежурного, того, что заснул.

— Так, еще раз! — добивался он ответа от городового. — Кто приносил квас и пирожки?

— Так парнишка соседский, Колька, — ответил тот. — Он всегда приносит. Ну, чтобы, значит, жена ночью по улицам не бродила. А я ему за то гривенник даю.

— Квас остался? — спросил Коробейников.

— Никак нет, все выпил, — доложил горе-дежурный.

— А бутылка где?

— Так она пустая, Ваше Благородие! — пояснил городовой. — Но жена еще принесет, я Вас обязательно угощу.

Боже, ну и кадры у нас служат! А Коробейников молодец, верно мыслит. Квас нужно проверить обязательно.

Антон Андреич все-таки добился от городового, чтобы тот отдал ему бутылку. На дне ее оставалось еще немножко кваса. Надеюсь, что доктору Милцу этого для анализа хватит.

Краем глаза я заметил, что Анна Викторовна вышла из кабинета и тихо, не попрощавшись, покинула управление. Что еще придумала? Или просто решила не дожидаться меня, чтобы не продолжать ссору? Что ж, это сейчас наилучшее решение, я думаю.

— Антон Андреич, — предложил я, — а вам не кажется, что нужно бы тряхнуть этого Кольку-паренька?

— Очень даже! — обрадовался моему предложению Коробейников.

— Ну вот этим и займитесь, — сказал я ему, — а я к доктору Милцу, с Вашего разрешения.

Доктор, видя взволнованное мое состояние, взялся провести анализ кваса на снотворное немедленно. А мне пока предложил скоротать время чашечкой чая. Я пил чай и размышлял над всем происшедшим. Размышления мои были, прямо скажем, не радостные. Фактов для скольких-нибудь достоверных предположений у меня не было. А потому размышлять о деле я практически не мог. И в результате мои мысли свернули на то, что я вновь поссорился с Анной Викторовной. Ну вот что за характер у меня отвратительный! А она ведь просто хотела мне помочь! Как могла, как умела. Волновалась за меня, переживала. А я ее помощь отверг без благодарности, да еще и нагрубил вдобавок. И только Коробейникова нужно благодарить, что он увел меня из кабинета, потому что неизвестно, до чего я мог дойти в своем гневе.

К счастью, мое самобичевание оказалось не долгим. Вернулся доктор Милц с результатами анализа.

— Вы были абсолютно правы, — сообщил мне Александр Францевич, — в квас действительно было подмешано снотворное. Причем в очень высокой концентрации. Полагаю, лошадиная доза.

— Так значит, снотворное, — задумчиво проговорил я.

— Да, — подтвердил Милц.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я его. — А что показало вскрытие Ферзя?

— Ну, Вы же знаете, убит он был ударом в висок, — сказал Александр Францевич. — Я полагаю, это был, скорее всего, кастет. Смерть наступила где-то в час или два ночи.

— А поточнее? — попросил я его.

— Уж простите, Яков Платоныч, — развел руками доктор Милц, — точнее некуда!

— Значит, проблемы это не решает, — вздохнул я.

— Вы о чем? — строго поинтересовался доктор.

— Я ушел из управления в час-тридцать ночи.

— Casus a nullo praestantur, — утешил меня Александр Францевич на латыни. — За случай никто не отвечает.

Покинув кабинет доктора Милца, я решил зайти в трактир, чтобы проверить одно свое предположение. Дело в том, что Ферзя мне сдал мой осведомитель, мелкая сошка уголовного мира. Сам по себе веса он не имел никакого и значительных преступлений не совершал. Но знал все и про всех. Я поймал его на мелком воровстве и решил, что мне будет выгоднее завербовать его, нежели сажать. Он не раз помогал мне информацией, не бесплатно, разумеется. И про то, что в Затонск приехал Ферзь, сообщил тоже он. И вот теперь у меня возник вопрос: а что, если он не только мне это сообщил? Стукач, он ведь всегда стукач. Мог и еще кому-нибудь продать столь ценную информацию.

Как я и ожидал, я нашел его в трактире, за карточной игрой. Показал ему глазами на дальний угол. Он прервал игру, послушно пошел за мной, хоть и был недоволен, по очевидным причинам. Обычно я старался встречаться с ним так, чтобы наше общение не бросалось в глаза. Но сейчас мне было не до того, чтобы беречь репутацию мелкого воришки, будь он хоть трижды осведомитель.

— Яков Платоныч! — сказал он мне укоризненно, подсаживаясь за мой столик.

— Извини, дело срочное, — перебил его я. — Расскажи-ка мне про Ферзя.

— Так я уже рассказал все околоточному, — удивился вор. — Это же я Ферзя признал.

— Это я знаю, — сказал я, — и за то тебе благодарность…

— Перо я в бок получу от ваших благодарностей! — перебил он меня сердито. — Вы его арестовали. Ну, что еще?

— Убили его сегодня ночью, — сообщил я ему. — Прямо в камере. Что об этом знаешь?

— А что мне знать-то? — перепугался он. — Это ведь у вас убили!

— Ты смотри мне не ври! — резко сказал я ему. — Здесь дело нешуточное, убийство! Зачем он сюда в Затонск приехал?

Воришка сорвал шапку, закрестился истово:

— Не знаю!!!

— Смотри! — пригрозил я. — Сдам я тебя дружкам твоим!

— Ах, вот оно как? — возмутился он деланно. — Это за всю мою преданность?

— Видно, судьба у тебя такая, — я встал, собираясь уходить. — Рассказал бы все, так не попал бы в этот переплет.

То ли по голосу моему, то ли по взгляду, а только парень понял, что я не просто не шучу, а готов на все, чтобы получить ответы на свои вопросы. Уйти он мне не дал, схватил за рукав, зашептал быстро:

— Ротмистр Мышлоедов ездил в столицу проветриться. И продулся там. Задолжал он Ферзю огромную сумму денег, вот и приехал Ферзь должок получить.

— Мышлоедов? — спросил я. — Кто такой?

— Драгунский ротмистр в отставке, — рассказал осведомитель. — Известный своими наклонностями. Всю ночь тут пил, потому как заложил он свое имение в уплату долга. Только сейчас утром уехал.

— Всю ночь он здесь был?

— Всю!

— А ты?

— И я с ним, — ответил воришка. — Весь кабак видел.

— А не по заказу ли ротмистра ты Ферзя в управление определил? — спросил я его.

— Да что это? — выпрямился он обиженно. — Да как же это?

— Да очень просто! — пояснил я. — Мышлоедов попросил тебя Ферзя в кутузку упрятать. Вот тебе и избавление от долга! Вот это вы и праздновали всю ночь!

— Я же по совести полицию известил, — взглянул он на меня, притворяясь оскорбленным в лучших чувствах, — чтоб наш город от этого упыря избавить! А что касается до ареста, то Вы не хуже меня знаете, никакой арест должника от Ферзя не избавит. Он может из самой Сибири достать, если надо! И только смерть Ферзя может должника от него освободить.