Чтение онлайн

— Ну как же, господа следователи! На месте преступления, и без шахмат!

— Вы напрасно иронизируете! — принялся защищаться Коробейников.

— Шахматы совершенно необходимы! — Анна Викторовна поднялась мне навстречу. — Потому что без них мы не узнаем, кто следующая жертва.

— В самом деле, — убеждал меня мой помощник, — ход, который Вы сегодня утром определили, он привел нас сюда, в этот дом. Он как раз находится в этом квадрате.

Мое терпение лопнуло.

— Господин Коробейников! — сорвался я на крик. — Извольте исполнять свои обязанности, а не заниматься черт знает чем!!!

— Яков Платоныч! — Коробейников боролся с желанием отступить перед моим гневом, но в этой борьбе явно побеждал. — Вы, очевидно, запамятовали, что следствие веду я. И от моих действий зависит, снимут с Вас подозрения или нет!

Да они сговорились сегодня, что ли? Что за день такой, все мне угрожать пытаются!

— Что? — сдавленным от ярости голосом спросил я, делая шаг навстречу Антону Андреичу.

— Господа! — крикнула вдруг Анна Викторовна на всю комнату, встав при этом на стул, видимо, для привлечения внимания. — Я прошу вас! Яков Платоныч, — обратилась она ко мне со своего постамента взволнованно, — Вы можете сколько угодно не верить в духов, но в логику событий Вы же можете поверить? Ферзь убивает всех, кто виновен в его смерти. Сначала Филимонова он толкнул под лошадь. Теперь вот Приходову в голову кинул молоток. А теперь…

Анна вдруг замолчала, оглядываясь вокруг. Лицо ее сделалось растерянным и каким-то даже испуганным. Она неловко попыталась спуститься со стула, и я едва успел ее подхватить, иначе бы она упала, наверное.

— Он здесь, — сдавленным голосом произнесла Анна Викторовна, не отводя глаз от диванчика в углу, на котором давеча сидела допрашиваемая мной Крюкова. И перевела на меня полные страха глаза: — Он хочет, чтобы Вы сыграли с ним!

Первым моим побуждением было развернуться и немедленно уйти.

— Яков Платоныч, пожалуйста! — принялась умолять меня Анна, видя выражение моего лица. — Не надо его сейчас злить! Прошу Вас! Ну поскорее!

Она была так испугана и так настойчива, что я невольно подчинился и опустился на стул перед доской. Анна Викторовна присела сбоку, выжидающе уставившись куда-то все на тот же диванчик. Затем повернулась к доске, и быстро переставила белую фигуру. C1-F4.

— Он ждет Вашего хода, — сказала она мне.

Я пристально посмотрел на нее. Бледная и взволнованная, она не отводила от меня глаз в ожидании. Совсем недавно я ругал себя за то, что все время расстраиваю ее. Ладно, раз ей это так важно, я сделаю, как она просит. И, чувствуя себя полным идиотом, я сделал ответный ход. Анна Викторовна вновь взглянула на кушетку и сдвинула еще одну фигуру. А1-А4. Уже не пытаясь сопротивляться, я сходил в ответ. Мы играли, все набирая темп. Но вот, после очередного хода, Анна поднялась, и, вздохнув, с облегчением произнесла:

— Он ушел. Он ждет Вашего следующего хода. Вероятно, будет ждать нас там.

— У меня единственный ход, — ответил я ей, глядя на доску, — слон В8.

Анна Викторовна и Коробейников одновременно наклонились над расчерченной картой города.

— Дом Мышлоедова! — взволнованно сказал Антон Андреич. — Срочно туда!

Он быстро собрал шахматы и, прихватив доску и карту, бросился к выходу.

Я же остался сидеть, чувствуя себя совершенно растерянным и смертельно усталым. Я мог упрямиться сколько угодно. Но вот то, что я видел своими глазами: раз за разом ходы этой шахматной партии приводили нас к месту, где погибал человек, причастный к смерти Ферзя. Будто и вправду, дух его вел меня при помощи шахмат по следам убийц, заставляя быть свидетелем мести. Я не мог поверить в подобное. Но не мог и не верить своим глазам. От этой двойственности моя решимость испарилась, я не мог заставить себя работать, я даже думать боялся.

— Яков Платоныч! — Анна подошла ко мне, осторожно тронула за рукав, — Пойдемте.

Я поднялся было, но вновь остановился в нерешительности. Анна Викторовна, уже почти вышедшая за дверь, вернулась. Подошла ко мне, заглянула в глаза, неловко погладила по плечу, стесняясь своего жеста, но желая утешить.

— Я знаю, что Вы все еще сомневаетесь, — произнесла она тихо. — Будьте спокойны, Вы не убивали. Я точно это знаю.

Я смотрел в ее широко раскрытые глаза, которые были сейчас так близко. Она утешала меня, даже не догадываясь, насколько на самом деле велики мои сомнения. Я не сомневался в том, что не убивал Ферзя. Но я сомневался сейчас во всем, во что верил всю жизнь. И был безмерно благодарен ей за эту попытку утешить меня, за ее заботу. Мне очень хотелось рассказать ей об этом. А еще о том, что я, кажется, смог все-таки увидеть мир ее глазами. И я обязательно расскажу. Позже. Потому что, если все так, как она говорила мне, если я заблуждался, то ротмистру Мышлоедову сейчас грозит смертельная опасность. И нужно торопиться, иначе в следующем пункте назначения мы снова обнаружим свежий труп.

Когда мы подъехали к дому ротмистра Мышлоедова, уже стемнело. Денщик пытался не пустить нас в дом, но я уже справился с минутной своей растерянностью, и остановить меня сейчас было бы затруднительно. Тем более, что мы все-таки на этот раз, похоже, обогнали Ферзя, застав хозяина дома в живых.

Мышлоедов собирал вещи, готовясь, видимо, покинуть Затонск.

— Чем обязан, господа? — спросил он, когда мы все втроем вошли в гостиную.

— Куда это Вы собрались? — резко спросил я его. — Вы не можете уехать!

— Это еще почему? — мрачно спросил он.

— Вы задержаны по подозрению в убийстве, — сообщил я ему официально.

— Что за бред! — сказал Мышлоедов, продолжая собирать саквояж. — На каком основании?

— Мы поговорим об этом, обязательно, — пообещал я ему. — В управлении.

Ротмистр вдруг выхватил из саквояжа револьвер, и направил на нас:

— Стоять! Предупреждаю, я неплохо стреляю.

Мы замерли, все трое. Боже, Анна! Зачем я ее сюда притащил!

— Ротмистр, что Вы делаете?! — воскликнул я, одновременно будто невзначай смещаясь на шаг в сторону Анны Викторовны. Еще пара шагов, и я смогу ее заслонить.

— Медленно достаньте Ваши револьверы, — велел Мышлоедов, продолжая держать нас на прицеле. И приказал денщику: — Митька, возьми их! И держи их на мушке.

Митька последовательно разоружил нас с Коробейниковым, затем направил на нас наше же оружие.

— И далеко Вы убежите? — спросил я ротмистра, не отводя взгляд от нацеленных на нас револьверов.

— Не Ваше дело! — ответил он, копаясь в ящиках бюро. — Я не виновен. Я никого не убивал.

— А я точно знаю, что это Вы заказали убийство, — вмешалась в разговор Анна.

Господи, что она делает! Зачем привлекает его внимание? А если он просто пристрелит ее сейчас, как ненужного свидетеля?!

— Анна Викторовна! — не выдержал я и схватил ее за рукав пальто, пытаясь остановить, заставить замолчать.

— Ферзь мне сам об этом сказал, — произнесла она бесстрашно, глядя прямо на Мышлоедова. — И он придет за Вами.

— Это еще кто? — глумливо спросил ротмистр, подойдя к Анне поближе. — Уж не чокнутая ли племянница Петра Миронова?

— Да, это я! — с вызовом ответила ему Анна Викторовна, одновременно высвобождаясь из моей руки. — Поймите, что Вам опасность угрожает гораздо большая, чем каторга! Дух Ферзя настигнет Вас, где бы Вы ни были.

— Боже мой! — расхохотался Мышлоедов. — До чего дошла наша полиция. Что, вот это ваши методы?

В этот момент под окном послышались крики.

— Яков Платоныч! — кричал, судя по голосу, Ульяшин, видимо, решивший таким образом хоть как-то меня предупредить. — Приказано Вас препроводить в управление!

Денщик Митька выглянул в окно:

— Фараоны!

Похоже, терпение Трегубова иссякло, и он решил назначить виноватым в смерти Ферзя меня. Или Петр Миронов все-таки исполнил свои угрозы. Не важно теперь. Важно то, что ребят послали меня задержать и привезти, а они понятия не имеют, что здесь двое вооруженных преступников, готовых стрелять.