Чтение онлайн

— Вам не сбежать! — обратился я к Мышлоедову, пытаясь как-то решить дело без пальбы. — Сдавайтесь. Я забуду дурацкую выходку с оружием.

— Молчать! — ротмистр оттолкнул меня, я позволил себе упасть на диван, увлекая за собой Анну, хоть как-то ее заслоняя.

Митька тем временем прицелился и выстрелил в окно по городовым.

— Ты что делаешь, скотина! — напустился на него Мышлоедов.

— Так они же войти хотели! — оправдывался тот.

— Так, Митька, — приказал ротмистр денщику, — закрой дверь и подопри ее чем-нибудь. Быстро!

Денщик моментально запер дверь и снова взял нас на прицел.

— Одумайтесь, ротмистр! — крикнул я Мышлоедову. — Сдавайтесь, еще не поздно!

Тут в комнате будто потемнело, а впрочем, возможно, это потемнело у меня в глазах. Порыв ветра подхватил бумаги, лежавшие на столе, разнося их по комнате.

— Он здесь! — воскликнула Анна, и я почувствовал, как она в страхе прижалась к моему плечу. Она не боялась, когда стояла под дулом револьвера, но дух Ферзя, судя по всему, пугал ее безмерно. Мне, впрочем, тоже сделалось как-то не по себе.

А в следующий момент Анна Викторовна оттолкнула меня и, не обращая внимания на направленное на нее оружие, бросилась к Мышлоедову.

— Послушайте меня! — схватила она его, пытаясь куда-то то ли вести, то ли тащить. — Вам нужно срочно встать между двух зеркал! Это Ваш единственный шанс остаться в живых!

— Да уйди ты! — оттолкнул ее ротмистр так, что она упала на пол.

Я кинулся к ней, а Коробейников, не выдержав такого зрелища, бросился на Мышлоедова и тут же отлетел в другой конец комнаты.

Я вскочил, готовый к драке, но ротмистр тут же навел на меня револьвер:

— Стоять!

Видимо, звуки драки и крики, доносились из раскрытого окна и до городовых на улице.

— Штольман! — услышал я крик Ульяшина. — Сдавайтесь!

В ответ Митька дважды выпалил по нему из окна.

— Да не стреляй, идиот! — заорал ему Мышлоедов.

Очередной порыв залетевшего в окно ветра снова взвихрил бумаги. Анна Викторовна прижалась ко мне, вся дрожа. Мышлоедов озирался в изумлении. Ветер опрокинул стол, повалил кресло. Что за странный ураган? Я обнял Анну покрепче, пытаясь скрыть ее и от ветра, и от страха. Сорвался и повис на одном креплении карниз. Упал еще один стул.

И тогда ротмистр, не понимая, что происходит, и обезумев от страха, принялся палить неизвестно куда. Пули засвистели по комнате. Я прижал Анну к стене, закрывая ее собой от случайной пули этого вооруженного безумца.

Он выстрелил раз, потом другой, и еще, и еще… И вдруг упал, как подкошенный, выронив револьвер.

В ответ на активную стрельбу с улицы послышались голоса и глухие удары в дверь. Видимо, городовые, пользуясь тем, что по ним перестали стрелять, добрались-таки до двери. И теперь планомерно ее выносили. Денщик Митька, который отвлекся было на стреляющего хозяина, бросился к дверям, похоже, рассчитывая сильнее их заклинить. Я заступил ему дорогу, отвлекая, а сзади на него кинулся Коробейников, и вдвоем мы моментально упаковали чересчур активного денщика.

Мы с помощником собрали оружие и подошли к лежащему Мышлоедову. Он дышал трудно, с хрипом. Пуля попала в область сердца, и понятно было, что жить ему осталось от силы несколько минут.

— Как же это? — растерянно спросил Антон Андреич.

— Рикошет, — пояснил я ему. — Пуля отскочила от часов.

— Судьба — индейка! — прохрипел ротмистр, пытаясь усмехнуться.

— Ротмистр! — опустился я на пол рядом с ним. — Это Вы наняли убийц Ферзя?

Он молчал, захлебываясь дыханием. Но мне очень нужно было его признание. Если ротмистр умрет, так ничего и не сказав, то мне уже никогда не доказать, что он был заказчиком убийства. Все замешанные в этом деле мертвы, и я не смогу оправдаться, снять с себя подозрения. Но если он признается сейчас, то дело закрыто. Коробейников и Анна Викторовна вполне сойдут за свидетелей. Поэтому я продолжал теребить умирающего.

— Признайтесь, это Вы? — я легонько потряс его за плечо, и он открыл глаза. — Мышлоедов, Вы умираете. Облегчите душу.

— Да, это я нанял, — выдавил он с трудом. — Я все проиграл этому шулеру. Имение…

Хриплый вздох прозвучал в последний раз. Ротмистр Мышлоедов был мертв.

В дверь гостиной забарабанили. Видимо, уличная, наконец-то, поддалась стараниям городовых. Пора было навести во всем порядок, снять с себя подозрения и жить дальше.

— Антон Андреич, откройте дверь, — устало скомандовал я Коробейникову.

— Нет! — Анна Викторовна бросилась к двери, загородила ее, раскинув руки. — Если Вас арестуют, я не смогу помочь! И Ферзь убьет Вас.

— Коробейников, дверь! — приказал я твердо.

Не хватало еще мне прятаться от городовых из-за страха перед каким-то духом!

— Ни в коем случае, — поддержал Анну мой помощник.

— Вы слышали приказ?! — развернулся я к нему в бешенстве.

— Здесь я приказываю! — не испугался моего гнева он. — Я веду следствие. Выполняйте то, что говорит Анна Викторовна.

В этот момент в глазах снова потемнело, будто воздух сгустился. Под порывом ветра распахнулось еще одно окно, посыпались стекла.

— Вот! Вы видите? — воскликнула Анна Викторовна. — Это он!

— Помогите мне, — обратилась она к Антону Андреичу.

Вдвоем они с трудом развернули огромное старое зеркало, стоящее у стены, и установили его так, чтобы оно оказалось напротив зеркала каминного.

— Что Вы делаете? — спросил я своих добровольных спасателей.

Несмотря на странные сквозняки и прочие необъяснимые вещи, которым я был свидетелем, эти их манипуляции с зеркалом выглядели уж вовсе нелепо.

— Яков Платоныч! — позвала меня Анна Викторовна, придерживая зеркало. — Идите ко мне! Пожалуйста!

С каминной полки свалились часы.

— Яков Платоныч! — закричала Анна, сама не своя от ужаса. — Ну прошу Вас! Ну пожалуйста!

Оборвался и упал вместе с занавесками еще один карниз. Этот странный ветер так всю комнату разрушит.

Анна Викторовна не выдержала моей медлительной нерешительности, подскочила, схватила за руку, потянула за собой.

Мы оказались вдвоем перед зеркалом, которое Коробейников придерживал с изнанки. Зеркало отражало нас обоих, перепуганную Анну и меня, растерянного и даже, кажется, слегка бледного. А еще оно отражало каминное зеркало, из-за чего казалось, что мы с Анной Викторовной стоим на фоне бесконечного зеркального коридора.

— Дух зловредный, неугомонный, уйди! — повелела Анна, глядя в зеркало широко распахнутыми глазами.

Я взглянул на нее. Она, казалось, собрала всю свою волю, вложив ее в свое приказание.

— Дух зловредный, неугомонный, уйди!!! — Анна еще возвысила голос.

Видимо, события трудного дня сказались на мне, потому что мне вдруг показалось, что зеркало подернулось туманом, в глубине его мелькнуло чье-то искаженное яростью лицо, и откуда-то из немыслимого далека донесся отчаянный вопль боли и гнева. Голова моя закружилась, я отшатнулся.