Чтение онлайн

— Да, я узнаю, — сказал Антон Андреич, — и если это так, то Куницыну тоже может угрожать опасность.

— Ну, или злоумышленником может оказаться и сам Куницын, желая завладеть долей Караваева, — предположил я в ответ. — Нужно проверить также финансовое положение их компании.

— А вам не кажется, — спросил меня Коробейников, — что случай в соседней губернии и этот случай — они могут быть как-то связаны?

— Чем? — спросил я удивленно.

— Даже не чем, а кем, — ответил мой помощник. — Преступником и его внутренней потребностью убивать. То есть, он по каким-то признакам выбирает жертву, а после этого все обставляет, как самоубийство.

Так, ясно. С самостоятельностью я погорячился от пущей благодарности. Пусть уж пока под моим присмотром работает, с такой-то богатой фантазией.

— Любите Вы бесперспективные версии, Антон Андреич, — упрекнул я его.

— Яков Платоныч, — возмутился Коробейников, — Вы сами говорили, что нужно проверять все версии!

— Ну вот и проверьте, — не стал я с ним спорить. — Отправьте запрос в соседнюю губернию. Нужны детали для сравнения.

Если моему помощнику хочется больше работать, кто я такой, чтобы ему мешать? Другое дело, что в первую очередь я спрошу с него те поручения, которые ему дал я. И, ради его же блага, я надеюсь, что он их выполнит.

Покинув управление, я направился к партнеру покойного Караваева, Куницыну, чтобы попросить у него ключ для осмотра места преступления. Куницын, низенький суетливый человечек, абсолютно лысый, но зато обладающий богатой бородой, сообщил мне, что отдал ключ Анне Викторовне Мироновой, которую пригласил как медиума, внести ясность в расследование. Сам Куницын в самоубийство партнера категорически не верил и весьма опасался за свою жизнь. Я успокоил его, как мог, и поспешил в дом Караваева. То, что Анна Викторовна находится на месте преступления совершенно одна, меня весьма тревожило. Самое, кстати, время, обсудить с нею все, что я придумал. Уверен, она с радостью согласится, поняв, что я не собираюсь чинить ей препятствий, а наоборот, готов прислушиваться к ее словам.

В кабинете Анны Викторовны не оказалось, и я прошел в зал, где вчера шел бал. Я не ошибся, Анна была здесь. А если соблюдать полную точность, лежала на полу без чувств. От двери было не ясно, просто она без сознания или уже не жива. Не помня себя от ужаса, я кинулся к ней, упал рядом на колени, приподнимая и окликая.

Анна вздохнула в моих руках раз, другой. Господи, благодарю тебя, она только без сознания!

— Анна Викторовна, — позвал я ее, легонько встряхивая, — что с Вами?

Ресницы дрогнули, голубые глаза открылись, слегка затуманенные, как после сна.

— Яков Платоныч, — ласково улыбнулась мне Анна, с нежностью проводя ладонью по моей щеке. — Мы танцевали с Вами…

От нежной ее ласки у меня закружилась голова, и захотелось немедленно ее поцеловать. А еще отшлепать как следует, потому что она снова пошла без меня, и снова с нею что-то случилось.

— Хорошо, что Куницын сказал, что Вы здесь, — сказал я, все еще поддерживая ее.

— Куницын? — удивилась Анна. — А какой Куницын?

Она, наконец, окончательно пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу, и что ее поддерживают мои руки. Живо избавившись от столь неподобающей опоры, Анна отвернулась, чтобы я не заметил румянца смущения на ее лице. Подняться она все еще не пыталась, а я боялся, что если она попробует встать, обморок может повториться.

— Извините, — смущенно попыталась объяснить ситуацию Анна Викторовна. — Я просто… просто душно.

И она принялась демонстративно обмахиваться. Было бы галантным с моей стороны отойти в сторону и, отвернувшись, позволить барышне преодолеть смущение. Но я настолько испугался, увидев ее лежащей посреди зала, что теперь мне казалось, что стоит мне отойти на шаг, как с ней опять что-то случится.

— Это Куницын Вас сюда пригласил? — спросил я просто, чтобы завязать разговор и помочь ей справиться со смущением.

— Ну, меня позвали, — развела руками Анна Викторовна, — я не смогла отказать.

— Я вижу, нет никакой возможности удерживать Вас в стороне от полицейских дел, — сказал я, помогая ей встать.

— Но я же не специально это делаю, — принялась оправдываться Анна Викторовна, — просто так получается.

Она смотрела на меня с доверчивостью ребенка и даже губки чуть надула по-детски. И глядя на нее, я вдруг снова ощутил ласковую нежность ее пальцев на моем лице, и голова снова начала кружиться.

Права Анна Викторовна, здесь на самом деле немыслимо душно.

Что я собирался ей сказать? Ах, да помню! Я хотел объяснить ей, что мы больше не будем ссориться, а будем делать все вместе.

— Ну да, — сказал я ей, — я имею дело с мертвыми, Вы тоже каким-то образом имеете с ними дело. По одной дороге ходим?

— Только с разных сторон, — то ли согласилась она со мной, то ли возразила.

— Частенько лбами сталкиваемся, — сказал я. — Предлагаю заключить соглашение.

— О ненападении? — рассмеялась Анна Викторовна.

— Об уважении границ, — ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, как все было складно мной сформулировано. Почему-то ничего не вспоминалось. Кажется, потому, что у нее из прически выбился локон и щекотал щеку. Мне этот локон мешал, будто меня он щекотал, и я мог думать лишь о том, чтобы его убрать. А поэтому не мог вспомнить все те умные и правильные слова, которые придумал, и в результате начинал сердиться и на себя, и на нее, и на локон этот.

— Я Ваших границ никогда не нарушала, — ответила Анна Викторовна с некоторой обидой и отошла.

— Ну, мне кажется, я тоже в Вашу жизнь не вторгался, — ответил я. — Так почему воюем?

Теперь, когда мое внимание перестало отвлекаться, можно попробовать продолжить разговор серьезно.

— Я не воюю с Вами, — с некоторым изумлением произнесла Анна Викторовна.

Интересно, чем она так удивлена. Вроде бы я не сказал ничего нелогичного.

— Ну вот и хорошо, — ответил я. — Давайте договоримся о нейтралитете.

— Давайте, — согласилась Анна. — К тому же я и так всегда весьма нейтрально к Вам относилась.

Почему-то от этих ее слов, сказанных с обидой, мне сделалось весьма неприятно, где-то даже больно. Что-то пошло вовсе не так, как я предполагал. Я был уверен, что Анну Викторовну обрадует мое предложение, но, кажется, она воспринимала в штыки любые мои слова.

— Ну вот и прекрасно, — сказал я, расстроенный ее непониманием. — Продолжайте в том же духе. Просто останемся друзьями.

— А что, что-то другое было? — с вызовом спросила Анна Викторовна.

Мое лицо снова ощутило прикосновение ее пальцев. Я вспомнил, как чуть не поцеловал ее всего несколько минут назад.