Янтарная тюрьма Амити
Шрифт:
«Благослови Мэй белладонна», — чуть ли не слезно поблагодарила я и склонилась подобрать выпавший лист, с края которого была нацарапана карандашом цифра три.
— Занятно, — хмыкнула я, когда увидела, что текст был написан лишь с одной стороны, вторая — оставалась пустой, и, возвращая потерянную страницу на место, усмехнулась: — То-то книга такая толстая. Хм…
Я нахмурилась, вспоминая, что мне про эту книгу говорила Мэй. Кажется, она была про драконов…
Интересно, зачем Вост мне ее передал? да, конечно, считается, что некоторые ветряные элементали — особенно могущественные — были в далеком прошлом драконами. Если не вдаваться в подробности, то если люди верили, что призрак — это душа человека, то элементаль — душа дракона. Мол, у них такое стремление к вечной жизни, что даже после смерти они не покидают этого мира. Впрочем, и жили драконы поразительно долго, что, собственно, и стало причиной их вымирания. Они просто не желали размножаться.
«Страшная цена прокрастинации», — задумчиво глядя на первую страницу книги, подумала я, после чего хмыкнула.
Обычно на первых страницах был указан автор, однако здесь сразу же начинался текст. И в конце книги, куда я из интереса заглянула, тоже не было никаких указателей, кто создал эту историю.
«Может, страницы потерялись?» — предположила я. Ведь несколько все-таки выпало — не исключено, что эти тоже были просто потерянны. Однако, когда я внимательно изучила переплет, то нахмурилась еще сильнее. Листы, которые так старательно раскладывала Мэй, были кем-то выдраны. Я бы сказала: срезаны аккуратно под корень, что сразу и не получится заметить, будто они там когда-то были.
Вновь вернувшись на первую страницу, я призадумалась: а надо ли ме читать всю книгу? Вост сказал, чтобы я разгадала его загадку, и наверняка эти листы были важной подсказкой. Может, если я прочту только их, то этого будет достаточно? Сэкономлю так время… Однако, когда я просмотрела несколько штук, то ничего не поняла. События были настолько выдранными из контекста, что на подсказку совсем не смахивало, а скорее походило на ложные ходы лабиринта, в котором, создатель надеялся, что случайные путники заплутают раз и навсегда.
— Ладно, — выдохнула я, откинувшись на спинку стула и окончательно сдавшись. — Возможно, я что-то пойму, когда прочитаю все. И…
Раздался звон, известивший об окончании второго занятия.
— Сделаю это чуточку позже, а то пора на уроки зельеварения. Да, Коть?
— Мр-мяу, — раздался его немного вялый голос из домика когтеточки.
— Ты же сегодня никуда не уйдешь?
— Мя.
— Смотри, если вернусь и тебя не увижу, то…
— Мр!
«Вот морда мохнатая. Перебивает», — мысленно фыркнула я и вновь посмотрела на обложку книги, где была выдавлена цифра шесть. Судя по тому, как это было сделано, давили ее не только намеренно, но и очень небрежно, что совсем не вязалось с тем, как аккуратно были срезаны листы, будто это делали два разных человека или… Или кто-то очень хотел, чтобы я увидела эту цифру шесть.
«Какую же за загадку ты придумал для меня, Вост», — мысленно обратилась я к элементалю, и ответом мне был тихий стон морозного ветра за окном.
Подобный вой я ощущала в своей душе, но старалась всячески к нему не прислушиваться. Все равно ничего не могу изменить. Лишь себя изведу. Поэтому твердо решила отложить все переживания и стараться забить голову всем, чем только получится.
На уроке зельеварения вместе со всеми я упорно готовила избавляющее от усталости снадобье. От усталости оно действительно отлично избавляло, правда, ненадолго, а потом утомление возвращалось в двукратном размере, из-за чего употребивший зелье зачастую отсыпался тоже в двукратном размере. И чем больше принимаешь этого снадобья, подавляя усталость, тем длительнее будет «откат». Был даже случай, когда один профессор крепко на него подсел, отчего однажды его сердце чуть не остановилось. Каким-то чудом его спасли, а потом он еще месяц с кровати не вставал.
Однако даже со всеми минусами ребята оценили снадобье бодрости. Оно было очень полезным для Мечей или полицмагов, потому что могло дать попавшему в опасность магвоину самое ценное: время, чтобы скрыться, убежать или сделать какие-то другие важные дела. И, желая подогреть наш интерес, потому что все выглядели хмурыми и вялыми из-за отсутствия занятий по боевой специальности, Октавия пообещала, что в награду каждый из нас сможет забрать себе по флакону снадобья, которое мы приготовили, чтобы потом использовать по необходимости.
Многие тут же взбодрились и начали готовку с утроенным усердием. Особенно Мирай, которая была самой трудолюбивой из нашей группы. Наверняка, чтобы почитать очередную книгу перед зачетом, а на выходных отоспаться — и снова на занятия. Раст, Эдиль и даже Брэм тоже взялись за дело с особым старанием. Раст, уверена, надеялся дольше потренироваться, чтобы стать сильнее — ему больше всего нравились физические занятия, нежели умственные. Брэм просто следовал и все повторял за Растом. А Эдиль… то как бросал на меня взгляды Эдиль, я надеялась, что он не планировал где-то меня внезапно подкараулить и прикончить. Однако к счастью или нет, ненависть Эдиля меня сейчас совсем не волновала, в отличие от того, что на занятиях не было Дамиана.
Вряд ли он пропускал уроки из-за попытки меня избегать и каких-то своих надуманных обид. А вот тревожные взоры Силики и Аники на место, где Дамиан обычно проводил занятия зельеварения, хмурящий от этого брови Принц, который всегда был невозмутим, и мрачный Мэрил, который обычно не упускал возможности бросить высокомерный взгляд на кого-нибудь из одногруппников, заставляли надумывать всякое меня. Даже не спасало привычное и непрошибаемое спокойствие Зана от подозрительности ситуации, усугубляемой тем, что Дамиан родной брат нашего исчезнувшего на три дня декана, чьи занятия на четвертый отменили. Вот и…
Бух!
Не могла я сосредоточиться на готовки снадобья.
— Твою же ифритову мать! — выругалась я, когда мой котелок подпрыгнул и с грохотом приземлился, изрыгнув фонтаном свое содержимое.
Так как снадобье бодрости стимулировало внутреннюю энергию живого организма, оно считалось мощным энергетическим катализатором, и при неудаче могло сильно забурлить — это когда еще снадобье можно спасти, а в худшем — взорваться, после чего котелок пришлось бы собирать по кускам. И я оказалась очень близка к наихудшему варианту.
К счастью, Октавия словно ожидала нечто подобное. Она собрала выплеснутое котелком зелье еще в воздухе, заперев его в водяном пузыре, а Макакыч распахнул дверь неудач в самом дальнем уголке магической кухни и, когда шар с моим зельем залетел в темное пространство, тут же ее захлопнул.
Ба-бах! Раздался приглушенный взрыв. Дверь за спиной Макакыча дрогнула, загорелась светом от множества оберегающих рун, но не распахнулась, а сам Макакыч состроил забавную рожицу и громко булькнул.
— Флоренс, — строго окликнула меня Октавия, когда все успокоилось. — За мной.
Я мельком оглядела немного удивленные лица однокурсников, чье всеобщее внимание было обращено на меня, и, стиснув зубы, поспешила на выход.
Еще бы они на меня не смотрели. До этого момента я ни разу не проваливалась с готовкой на уроке зельеварения. Особенно с такими простым заданием. И уж тем более мое зелье или снадобье еще ни разу не отправлялось за дверь неудач в пространство бедствий, где нейтрализовались все наши ошибки. А если учесть то количество зелий, которые там побывало, взрыв за дверью раздавался всегда, что, впрочем, было хорошим знаком. Плохим было, если оставалась тишина. Тогда Октавия шутила, что там зарождается нечто страшное (а может и не шутила), и провоцировала взрыв другим зельем.