В зацветшей воде,Мутной, подернутой ряской,Где луна не гостит, —«Там поселиться хочу!» —Вот что кричит лягушка.
Стихи, сочиненные в канун первого дня третьей луны[17]
16
Лягушки. — Лягушки воспеваются в классической японской поэзии начиная с древних времен. В предисловии к антологии «Кокинсю» говорится: «И когда слышится голос соловья, поющего среди цветов, или голос лягушки, живущей в воде, хочется спросить: что же из всего живого на земле не поет своей собственной песни?» (перевод А. Глускиной). В данном стихотворении лягушка — символ существа, привязанного к нечистой юдоли, луна — образ высшего просветления.
17
Стихи, сочиненные в канун… — Третья луна считалась началом календарного лета. В «Записках у изголовья» говорилось, что прекрасней всего весной раннее утро, но здесь пальма первенства отдается последнему вечеру весны. Он кажется слишком коротким.
Весна уходит…Не может удержать ееВечерний сумрак.Не оттого ли он сейчасПрекрасней утренней зари?
Лето
К старым корнямВернулся весенний цвет.Горы ЁсиноПроводили его и ушлиВ страну, где лето царит.
Пускай нет в небе луны!Обманчивей лунного светаЦветы унохана.Чудится, будто ночьюКто-то белит холсты.
Стихи о кукушке
Слышу, кукушкаС самой глубокой вершиныДержит дорогу.Голос к подножию горПадает с высоты.
18
Унохана — Deutria crenata. Ранним летом распускаются белые гроздья пятилистковых диких цветов унохана. В это время обычно поет кукушка. Ямада-но хара — название места в провинции Исэ возле старинных синтоистских храмов.
«Кукушки мы не слыхали,А близок уже рассвет!» —На всех написано лицах…И вдруг — будто ждали его!Раздался крик петуха.Еще не слышна ты,Но ждать я буду вот здесьТебя, кукушка!На поле Ямада-но хараРоща криптомерий.Кукушка, мой друг! [19]Когда после смерти пойдуПо горной тропе,Пусть голос твой, как сейчас,О том же мне говорит.
19
Кукушка, мой друг! — Согласно народным поверьям, кукушка сопровождает душу в загробном пути — через Горы Смерти.
Твой голос, кукушка,Так много сказавший мнеВ ночную пору, —Смогу ли когда-нибудьЕго позабыть я?
Дожди пятой луны
Мелкий бамбук заглушилРисовые поля деревушки.Протоптанная тропаСнова стала болотомВ этот месяц долгих дождей.Дожди все льются…Ростки на рисовых полях,Что будет с вами?Водой нахлынувшей размыта,Обрушилась земля плотин.
Источник возле горной хижины
Лишь веянья ветеркаПод сенью ветвей отцветшихЯ жду не дождусь теперь.Снова в горном источникеВоды зачерпну пригоршню…
Болотный пастушок в глубине гор
Должно быть, лесорубПришел просить ночлега,В дверь хижины стучит?Нет, это в сумерках кричалБолотный пастушок.
Стихотворение на тему: «Путник идет в густой траве»
Путник еле бредетСквозь заросли… Так густеютТравы летних полей!Стебли ему на затылокСбили плетеную шляпу.
Смотрю на луну в источнике
Пригоршню воды зачерпнул.Вижу в горном источникеСияющий круг луны,Но тщетно тянутся рукиК неуловимому зеркалу.У самой дорогиЧистый бежит ручей.Тенистая ива.Я думал, всего на миг, —И вот — стою долго-долго…Всю траву на поле,Скрученную летним зноем,Затенила туча.Вдруг прохладой набежалНа вечернем небе ливень.Летней пороюЛуну пятнадцатой ночиЗдесь не увидишь.Гонят гнуса дымом костраОт хижины, вросшей в землю.
Ждут осени в глубине гор
В горном селенье,Там, где густеет плющНа задворках хижин,Листья гнутся изнанкой вверх.Осени ждать недолго!
Сочинил во дворце Кита-Сиракава,[20]когда там слагали стихи на темы: «Ветер в соснах уже шумит по-осеннему», «В голосе воды чувствуется осень»
Шум сосновых вершин…Не только в голосе ветраОсень уже поселилась,Но даже в плеске воды,Бегущей по камням речным.
20
Кита-Сиракава — старинный дворец, расположенный в северном (дворцовом) районе Сиракава в Киото.
Осень
Никого не минует,Даже тех, кто в обычные дниКо всему равнодушны, —В каждом сердце родит печальПервый осенний ветер.О, до чего же густо [21]С бессчетных листьев травыТам посыпались росы!Осенний ветер летитНад равниной Миягино!
21
О, до чего же густо… — Равнина Миягино славилась в японской поэзии красотой осенних трав и белорозовых цветов хаги (леспедецы). Находилась на севере возле города Сэндай.