Чтение онлайн

И, сознавая это, Есимура в глубине души почувствовал облегчение. Конечно, впереди еще много неясного, но сейчас на душе спокойно и даже светло.

А мысль о том, что они не расстались с Такано, тоже успокаивала и его и Тадзаки - раз фельдфебель Такано с ними, все в конце концов наладится; Есимура надеялся, что мрачное настроение Такано тоже как-нибудь рассеется. Он хотел во что бы то ни стало отвлечь Такано от мысли о самоубийстве. Это было необходимо не только Такано, но и ему самому.

Грузовик мчался вдоль берега моря. Мимо них по широкой дороге, сверкающей темными пятнами мазута, с тяжелым гулом проносились машины. В кузове, кроме них троих, сидели еще те двое японцев, которые попали в плен раньше. И всех их охраняли трое австралийцев, вооруженных автоматами.

Оба пленных японца были очень слабы, один даже не мог сидеть в тряском грузовике и лежал, подложив под голову свернутую плащ-палатку. Есимура и его товарищи со вчерашнего дня не обменялись с ними ни единым словом - до допроса разговаривать было запрещено, - и сегодня утром, оказавшись в одной машине, они даже не попытались заговорить друг с другом.

Вчера, увидев этих двоих за проволочной сеткой, Есимура почувствовал к ним почти отвращение. А сейчас, глядя на них, едва живых, с поредевшими, тонкими, как младенческий пушок, волосами, колыхавшимися на утреннем ветерке, он почувствовал острую жалость, хотя сам он был таким же пленником, как и эти двое.

–  Вы из какой части?
– спросил наконец Есимура.

Тот, что сидел опершись спиной о борт грузовика, медленно поднял голову и спокойно взглянул на Есимуру.

–  Из дивизии Кудо, - ответил он хриплым, едва слышным голосом.

–  А из какого полка? Мы - из полка Мураками.

На лице пленного проскользнула растерянность, он поспешно опустил глаза.

«Похоже, это солдаты нашего полка. И скорее всего, дезертиры или что-нибудь в этом роде», - решил Есимура. Впрочем, он не собирался уличать их.

До Торокина оставалось всего тридцать километров. Они добрались туда через сорок минут. Это была тыловая база снабжения австралийской армии, полтора года назад переданная в ее распоряжение американцами. Первое, что увидели пленные, был аэродром. По морю, оставляя за собой белый пенный след, между транспортами и берегом сновали бесчисленные катера.

Городок пересекали четыре улицы, среди деревьев виднелись многочисленные казармы. Сейчас, с грузовика, было трудно разобрать, где именно тогда ночью они напали на американцев, - вокруг казарм были разбиты лужайки и цветочные клумбы, сооружены теннисные корты и спортивные площадки.

Лагерь для военнопленных располагался на западной окраине городка. Машина выехала на просторный пустырь, посреди которого виднелось заграждение из колючей проволоки. Увидев за проволочной оградой людей, пленные поняли, что прибыли на место назначения.

–  Ой! Кто это такие?!
– Есимура в испуге схватил Тадзаки за колено, хотя ему было совершенно ясно, что за загородкой - японские военнопленные. Люди за проволокой были одеты в красное, а некоторые - в красных колпаках! Странно одетые люди что-то делали, рассыпавшись по всей территории. Вид у них был жалкий, и Есимуре вспомнились заключенные в голубых куртках, которых он видел в Японии - в тюрьме, расположенной неподалеку от их дома.

Грузовик остановился возле здания, которое, по всей вероятности, служило канцелярией. Видимо, там их передали лагерному начальству, затем два австралийских солдата забрались в кузов, закинув туда связанные в узлы солдатские одеяла.

Лагерь, обнесенный проволокой, оказался довольно просторным; здесь разместилось более десятка палаток. Широкие ворота были распахнуты настежь, и, когда подъехал грузовик, навстречу вышло несколько человек в красной одежде. Все они выглядели крепкими и здоровыми и были совсем не похожи на тех солдат, что сражались на передовой. Один из пленных в красной фуфайке подбежал к Есимуре, который слез с грузовика, после того как сопровождавший пленных австралийский солдат откинул борт.

–  Ба! Да это старший унтер-офицер Есимура!
– Пленный обеими руками тряс руку Есимуры, не зная, как выразить свою радость.
– И фельдфебель Такано здесь! И младший унтер-офицер Тадзаки!
– кричал он, улыбаясь во весь рот.

Сначала Есимура немного растерялся, но тут же узнал ефрейтора Кубо. Есимуре не раз приходила в голову мысль, что в Торокина они могут встретить ефрейтора Кубо, но он не говорил об этом Такано и Тадзаки.

Однако здорово же изменился Кубо! Почти четыре месяца назад он ушел в джунгли, заявив, что идет сдаваться в плен. Теперь он был одет в красную фуфайку, длинные волосы небрежно зачесаны наверх, лицо округлилось и загорело.

Такано тоже узнал ефрейтора. При виде Кубо он испуганно отпрянул назад: «А… это вы!…»

Австралийский солдат, наблюдавший эту сцену, спросил у Кубо:

–  Вы что, знакомы?

Кубо что- то ответил ему и затем, с помощью других «красных фуфаек» сбросив узлы из кузова машины, обратился к Есимуре и остальным:

–  Заходите, пожалуйста!

Пятеро пленных вошли в ворота.

–  Вот и хорошо!
– говорил Кубо, шагая впереди.
– Подумать только - все трое вместе приехали!

Есимура тоже был рад видеть Кубо, но беспокоился, не слышал ли Такано, как Кубо назвал их по именам.

Охранники уехали на грузовике, никто из них в лагере не остался. Видимо, здесь царило самоуправление.

Когда пятеро вновь прибывших одетых в австралийскую форму «джангл грин», качаясь от слабости, вошли на территорию лагеря, пленные в красных фуфайках побросали работу и окружили их со всех сторон. Да и работали ли они здесь вообще? Многие были обнажены по пояс, кожа лоснилась от пота, на лицах - ни тени уныния.

Когда пятеро вновь прибывших подошли к ближайшему зданию, видимо кухне, и мужчина, который стоял на бетонном полу, залитом водой, в одном фундоси с полотенцем на голове, спросил:

–  Кубо-сан, эти из какой части?

–  Из той же части, что и Кубо-сан, - громко ответил вместо Кубо один из двух сопровождавших их пленных.

–  Так, так. Сами сдались?

–  Принесите кофе для пятерых. И поскорее, - не отвечая на вопрос, сказал Кубо и, засмеявшись, пошел вперед.

Они шли мимо рядов низких палаток с раскладушками, где, судя по всему, спали пленные, мимо подсобных помещений. Иногда это были просто навесы из парусины, укрепленные на деревянных столбах и стропилах. В центре лагеря - небольшая площадь, покрытая зеленой травой, с цветочной клумбой посередине. Несколько пленных играли там в мяч. Из-под душа, на ходу выжимая мокрые полотенца, выходили нагие мужчины в сандалиях на босу ногу и останавливались, разглядывая новичков.