Чтение онлайн

Выражение лиц, неспешные движения заключенных наводили на мысль о том, что, не будь проволоки, красной одежды и прочих примет лагерной жизни, здесь было бы совсем как в расположении роты где-нибудь в Центральном Китае. Все это настолько поразило Есимуру, что он не смел даже поднять глаз.

Они вошли в какую-то палатку, где стоял простой деревянный стол и лавка, и сели. Двое заключенных в красном, сопровождавшие их, положили узлы на стол.

–  Кубо!
– Выражение лица у фельдфебеля Такано было суровое - видимо, он собирался задать вопрос, который давно его мучил.
– Здесь есть солдаты из роты Мураками?

–  Конечно, - спокойно ответил Кубо, протянув пачку с сигаретами Есимуре и Тадзаки.
– Человек пять.

Такано помолчал немного, разглядывая Кубо, и снова спросил:

–  А ты что, здесь главный?

–  Нет, я ответственный за связь с австралийской администрацией.

–  Когда в плен попал?

–  Что это за тон?
– рявкнул один из тех, кто принес узлы; грозно выпрямившись, он остановился перед Такано.
– А ну, придержи язык! Тут тебе не армия. Ты теперь пленный, а это значит, нет у тебя здесь ни власти, ни звания.

Такано с изумлением, почти в упор разглядывал стоявшего перед ним. Заключенный был в очках - одна дужка оторвалась, и ее заменили веревочкой. Брови у него были густые, волосы, по-видимому очень жесткие, стояли ежиком. Такано сразу же определил: это не офицер, скорее всего унтер-офицер или фельдфебель из старослужащих. На него давно уже никто не кричал, и поэтому Такано сначала удивился, а потом разозлился. Однако этот заключенный, пожалуй, прав: если ты стал пленным, нет у тебя ни звания, ни власти. Такано и сам считал, что похоронил и свое прежнее звание, и человеческое достоинство.

–  Эй ты! Слушай и запоминай: все, кто попал сюда, будь то офицер или фельдфебель, не имеют права унижать другого.
– И, обернувшись к остальным вновь прибывшим, позвал: - Пойдемте-ка все за мной.

Пленные поднялись и пошли следом за мужчиной. Они вошли в большое строение без стен - просто деревянный навес, покрытый брезентом. Вдоль длинного стола тянулись два ряда лавок - видимо, здесь была столовая. На одном из столбов висела квадратная доска, на которой белело какое-то объявление. Мужчина подвел всех пятерых к листку.

–  Прочтите.

На листке толстыми корявыми иероглифами было выведено:

Наша клятва

1. Мы не военные.

2. Званий у нас нет.

3. Все мы - японцы.

4. Клянемся уважать человеческое достоинство и помогать друг другу.

5. Клянемся всегда гордиться тем, что мы японцы, и не посрамить чести родины.

Пятеро новичков некоторое время молча рассматривали листок. Такано понял: здесь свой порядок, особый мир. С того момента как он попал в плен, окружающее перестало существовать для него. Жизнь солдат противника, которую он наблюдал со вчерашнего дня, не вызывала у Такано ни любопытства, ни удивления, ни страха - ничего.

Однако, как только он слез с грузовика и вошел в этот лагерь, он почувствовал, что попал в совершенно незнакомый мир. Мир этот был недоступен его пониманию, но он реально существовал, в нем жили такие же японцы, как он сам. И это было удивительно. Это открытие потрясло Такано больше, чем все, что случилось с ним до сих пор.

–  Я понял вас, - сказал Такано, поклонившись мужчине в очках.
– Я вовсе и не думаю, что здесь армия. Просто мы - из одной роты…

–  Ладно, - остановил его мужчина.
– Можете не извиняться. Я тоже понимаю вас. Не обижайтесь.
– Он сказал это дружелюбно. Видимо, он был человек отходчивый и сразу забыл о неприятном инциденте.
– Это столовая, пленные готовят себе еду сами, так что ешьте на здоровье…

–  Вы здесь главный?

–  Нет. У нас нет никаких главных. Вот только разве что Кубо. Он держит связь с австралийским командованием. А больше никаких официальных лиц здесь нет. Мы сами назначили разных ответственных. Я, например, должен заботиться о вновь прибывающих, о таких, как вы.

–  Исида-сан. Из артиллерии, - догадался наконец представить мужчину Кубо.
– Младший унтер-офицер. Вспыльчивый очень, чуть что - сразу затевает ссору. Ну ладно. Вам, наверно, не по себе сейчас. Выпейте кофе, успокойтесь.

Из кухни уже несли кофе и пончики.

Такано не хотелось есть - видимо, сказывалось волнение, но Тадзаки и Есимура набросились на пончики, которые им принесли - по два на каждого, - как голодные беспризорники. Такано не спеша потягивал кофе, с него точно камень свалился.

Выпив свой кофе, они вернулись в палатку и развязали узлы. Там оказалось все, что полагалось пленным, - красная фуфайка, штаны, майки, трусы, носки, мыло, зубная щетка, расческа, безопасная бритва, ведерко для стирки, иголки и нитки. Им принесли из лагерного склада раскладушки, одеяла и москитные сетки.

Выдавая им красные фуфайки, Исида сказал:

–  Противная штука!

Стоявшие вокруг засмеялись.

–  В такой не убежишь!

–  Теперь красными сделаетесь!

–  Ничего, привыкнут.

Это была такая же форма, как та, в которой они прибыли сюда, только выкрашенная в красный цвет. Странного, линялого грязно-красного цвета, она производила неприятное впечатление. Но особенно безобразными были шляпы. Широкополые фетровые шляпы, с которых сорвали ленты, совершенно потеряли свою прежнюю форму оттого, что побывали в краске, и напоминали головные уборы безработных бродяг. Но отказаться от красной одежды и этих шляп было нельзя.

Палатка, куда поместили всех пятерых, была стандартной армейской палаткой, рассчитанной на шесть человек. Исида и второй пленный по имени Сирома помогли им расставить раскладушки, разложить вещи. Все здесь имело определенный порядок и место. Каждый понедельник в лагере проводили проверку, и, если что-то было не так, провинившегося ждал выговор. Поэтому потребовалось немало времени, чтобы разложить все вещи по местам.

В лагере находилось сорок восемь пленных, включая и их пятерых. Это был пересыльный лагерь, откуда пленных, после того как наберется нужное количество, отправляли в Австралию. Однако австралийская армия строила сейчас в Лаэ, на Новой Гвинее, большой лагерь, где, по-видимому, будут содержать военнопленных, чтобы не отправлять их в Австралию. Вот почему их пересылка задерживалась. (Все это Исида узнал от Кубо.)

Работа, которую выполняли военнопленные, состояла из уборки, приготовления пищи и прочих занятий на территории лагеря, а также и вне ее. Работу за проволокой здесь называли «хозяйственной»: резали траву на большом пустыре за забором или прибирали служебные помещения австралийской военной части. В расположение других частей и объектов пленных не посылали. Поэтому для хозяйственной работы достаточно было выделить десять человек до обеда и столько же после обеда. Работать на пустыре пленные не любили, зато охотно шли убирать казармы австралийцев.