Чтение онлайн

Эти слова повисли в воздухе, наполненном теплом огня и его близостью. Они были проще и страшнее любой клятвы богам. Это была клятва человека человеку. И она чувствовала ее вес каждой клеточкой своего тела. Комок подступил к горлу, горячий и невыразимо горький. Слезы выступили на глаза, но это были не слезы страха или отчаяния. Это было что-то новое. Что-то огромное и непонятное, что рвалось наружу, требуя ответа, которого у нее не было.

Она открыла рот, чтобы сказать... что? Спасибо? Предупредить его еще раз о безумии этого решения? Просто назвать его имя?

Но слова застряли в горле, сметенные внезапно ворвавшимся в длинный дом нарастающим гулом голосов. Сначала это был далекий ропот, но он быстро перерос в тревожный гул, и его прорезал резкий, пронзительный звук рога — сигнал тревоги, который она слышала лишь однажды, в день прихода Волков.

Дверь с грохотом распахнулась, впуская вихрь холодного ночного воздуха и запыхавшегося воина. Его лицо было искажено не страхом, а яростной решимостью. Он даже не стал просить прощения за вторжение.

— Торвин! — выкрикнул он, задыхаясь. — На частокол смотрят!

Торвин не отпустил ее, не отнял руку. Его взгляд стал острым, как лезвие.

— Кто? Волки? — его голос был спокоен, но в нем уже зверела привычная готовность к бою.

Воин покачал головой, и в его глазах промелькнуло нечто более сложное, чем ненависть к старым врагам. Нечто похожее на суеверный ужас.

— Да, клан Горного Волка стоит у наших ворот. Но не только они... — он сглотнул, и его взгляд скользнул по мне, стоявшей все еще с рукой на сердце Торвина. — С ними... тот самый южный маг.

Последние слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые. Угроза из сказки и кошмара обрела плоть. Она пришла. Не тайком, под покровом ночи, а открыто, с армией у ворот. Вызов был брошен. И ответить на него предстояло ему. Ему и ей.

***

Воздух на площади перед воротами звенел от напряжения, густого и тяжелого, как смола. Я стояла чуть позади Торвина, стараясь быть незаметной, но чувствуя на себе десятки чужих взглядов, будто иголками впивающихся в спину. Он вышел, опираясь на свой топор больше, чем обычно, бледный, но не сломленный. Его воля горела в нем ярче любой лихорадки.

За частоколом, в сером свете наступающего утра, выстроилась мрачная сила. Воины клана Горного Волка стояли тесным строем, их лица были хмурыми и злыми. Но не они заставляли кровь стынуть в жилах. Рядом с Ульфриком, его тучной фигурой в дорогих, хоть и походных, мехах, стоял *он*.

Маг. Он казался инородным пятном на фоне грубых северян. Его темные, струящиеся шелка не шевелились на ветру, а лицо освещала легкая, насмешливая улыбка, не достигающая холодных, оценивающих глаз. Его взгляд скользнул по Торвину, по воинам за его спиной, и остановился на мне. Он не улыбнулся, не подал виду, но я почувствовала его внимание, словно физическое прикосновение — холодное и цепкое.

Ульфрик выступил вперед, его голос, хриплый и полный ложного возмущения, разорвал тишину.

— Торвин! — выкрикнул он, тыча пальцем в нашу сторону. — Ты укрываешь нечисть в своих стенах! Твоя ведьма наслала порчу на моих людей! Они болеют, скот дохнет! Я требую справедливости!

Он сделал театральную паузу, давая своим словам просочиться в сознание его воинов и моих.

— Выдай ее нам! И в качестве компенсации за нанесенный ущерб — все то серебро, что она нашла своим колдовством! Тогда, может быть, мы забудем об этом оскорблении!

Его слова были грубы и лживы, но эффективны. Его воины зароптали, потрясая оружием. Они верили ему. Им нужен был враг, виноватый во всех их бедах, и я идеально подходила на эту роль.

Торвин не шелохнулся. Он даже не повысил голоса, но его тихий, холодный ответ прозвучал громче любого крика.

— Нет.

Это было одно-единственное слово. Короткое, ясное и окончательное. Оно повисло в воздухе, и на мгновение все замерли, ошеломленные такой прямолинейностью.

Ульфрик покраснел от злости, его лицо исказила гримаса. Он что-то начал выкрикивать, но его перебил маг.

Тот не сказал ни слова. Он просто медленно, с преувеличенной элегантностью, поднял руку. Его пальцы сложились в странную, неестественную конфигурацию.

И на вершине частокола, на самом видном месте, прямо на заостренном бревне, вспыхнуло пламя. Но это было не обычное пламя. Оно было синим, холодным и беззвучным. Оно не пожирало дерево, а будто выедало его, выжигая вглубь. И за несколько секунд оно оставило после себя идеально четкий, обугленный символ. Тот самый кристалл. Тот самый, что был выжжен на груди мертвого стражника.

Синее пламя погасло, оставив в воздухе сладковатый, озонный запах и абсолютную, гробовую тишину.

Только тогда маг заговорил. Его голос был тихим, ледяным и полным такого презрения, что по спине побежали мурашки. Он говорил на языке клана, но с ужасным, шипящим акцентом, будто слова причиняли ему физическую боль.

— Не будешь слушать слова, — произнес он, и его глаза, похожие на два куска грязного льда, уперлись в Торвина, — будешь слушать язык огня, северный варвар.

Его слова не были угрозой. Они были констатацией факта. Он показал, что все их частоколы, все их копья и вся их ярость — ничто перед его силой. И теперь он требовал своего.

***

Воздух трещал от энергии и криков. Тот самый гул, который я слышала в метро перед тем, как все перевернулось, но теперь он был в тысячу раз громче и состоял из лязга металла, предсмертных хрипов и диких воплей ярости. Частокол содрогался под ударами таранов. Каждое «бум» отдавалось в земле под ногами, заставляя сердце замирать.

Я стояла, прислонившись к стенке длинного дома, и чувствовала себя абсолютно бесполезной. Мои знания о химии, истории и искусстве латте тут были хуже, чем ничего. Руки сами собой сжимались в кулаки, а внутри все замирало от жуткого, животного страха. Сидеть сложа руки, пока другие умирают за тебя, оказалось невыносимее, чем самой бежать навстречу опасности.

— Воды! Нужно больше воды! К смоле! — чей-то хриплый крик прорвался сквозь общий гам.

И тут во мне что-то щелкнуло. Я не могла стрелять из лука или драться на мечах. Но я могла организовать. Организовывать очереди, распределять задачи, оптимизировать процессы — это я умела. Это было моей ежедневной работой в другом мире.

Я оттолкнулась от стены и побежала к колодцу, где несколько женщин уже пытались наладить бестолковую, суетливую цепочку.

— Стойте! — крикнула я так громко, что даже сама удивилась. Все обернулись на меня с округлившимися глазами. — Ты, ты и ты, — я ткнула пальцем в трех самых крепких на вид подростков. — Вы таскаете полные ведра от колодца к кузнице. Там уже кипятят смолу. Не бегать, а идти быстро, но не расплескать!