Чтение онлайн

И он готов был нести этот крест. Даже если это означало вести весь свой клан навстречу гибели. Его решение созрело мгновенно, и оно было непоколебимым. Он защитит ее. Против всех. Против целого мира. Потому что иного выбора у него просто не было.

***

Он сорвался с места, как раненый зверь, и начал метаться по тесному пространству своей комнаты. Его тень, огромная и беспокойная, прыгала по стенам, сбиваясь в клубящиеся очертания. Он говорил, бормотал, почти не обращаясь ко мне, выкидывая планы, как из рога изобилия.

— Удвоим караулы. Тройные смены на стенах. Ни одного южанина близко к частоколу! — он выкрикивал приказы в пустоту, словно отдавая их невидимым воинам. — Нет, этого мало. Его магия... Нужно увести тебя. Подальше. В горы. Есть старое святилище, высоко, у ледников. До него неделя пути. Он не найдет.

Он говорил о запасах, о теплых одеждах, о верных людях, которые пойдут с нами. Его голос был напряженным, быстрым, почти лихорадочным. В каждом слове, в каждом взгляде, брошенном на дверь, будто ожидая уже появления врага, я видела неподдельный, всепоглощающий страх. Но не за себя. За меня.

И вместе со страхом я видела другое — страшный, давящий груз ответственности, что ложился на его плечи с каждым произнесенным словом. Он был готов. Готов рискнуть своим народом, своей землей, своим статусом ярла, чтобы защитить одну-единственную чужеземку, которая принесла ему одни проблемы. Он был готов начать войну, которую не мог выиграть, против врага, которого не понимал. Из-за меня.

Эта мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Нет. Я не могу этого допустить. Не могу быть причиной гибели этих людей, которые только начали смотреть на меня не как на монстра.

Я встала, перекрыв ему путь своим телом. Он чуть не наткнулся на меня, его взгляд был мутным от бури мыслей.

— *Nei,* — сказала я тихо, но твердо. Нет.

Он замер, смотря на меня, не понимая.

— *Eg leyfi ther ekki...* Я не позволю тебе... — я сглотнула комок в горле, — *ad berjast vid allan Sudurland fyrir mer.* воевать со всем Югом из-за меня.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы произнести самые тяжелые слова в своей жизни.

— *Eg... eg mun fara.* Я... я уйду. — Я указала рукой в сторону, за пределы его владений. — *Leid mig ad landamaerum thinum, og eg...* Отведи меня к границам твоих земель, и я... — голос дрогнул, но я вынудила себя закончить, — *eg mun horfa.* я исчезну.

Я ждала облегчения на его лице. Ждала, что он ухватится за этот выход, разумный и единственно верный для лидера.

Но его лицо исказилось не облегчением, а чем-то совершенно иным. Чем-то похожим на ярость, смешанную с... болью? Он резко, почти молниеносно, развернулся и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу сквозь ткань не грубо, не причиняя боли, но с такой силой, что не оставалось сомнений — он не отпустит.

— *THu ferd hvergi.* Ты никуда не уйдешь, — прошипел он, и его голос звучал хрипло, сдавленно, полным отчаянной, непоколебимой решимости. Он смотрел прямо в мои глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — *THu ert nu undir vernd minni.* Ты теперь под моей защитой.

Он сделал паузу, и следующие слова прозвучали как клятва, высеченная в камне, как приговор, обжалованию не подлежащий:

— *Ad eilifu.* Навсегда.

***

Торвин слышал ее слова, ее готовность к самопожертвованию, и они вонзились в него острее любого клинка. Она предлагала уйти. Исчезнуть. Решение, логичное и правильное с точки зрения вождя. Решение, которое сняло бы с его плеч чудовищный груз и, возможно, спасло бы его народ.

Но в тот миг он перестал быть просто вождем. Им двигало нечто более глубокое, более примитивное и необоримое. Она была его. Его находкой. Его загадкой. Его ответственностью. Она пришла в его мир, в его дом, и он, дав ей кров, взял на себя негласную клятву защищать ее. Отказаться от этого значило предать не ее, а самого себя. Свою суть.

Ее попытка уйти была не благородным поступком. Она была пощечиной его способности как лидера обеспечить безопасность того, кто находится под его защитой. Она говорила ему, что он не справляется. Что его сила ничего не стоит против магии Юга.

И это задело его за живое. Глубже, чем любое оскорбление.

Его хватка на ее плечах была не попыткой удержать ценную вещь. Это был жест собственника, да. Но также и жест защитника. Он видел ее страх, ее готовность бежать, и это вызывало в нем яростное, животное желание оградить ее от всего мира. От самой себя.

Слова «навсегда» вырвались сами собой, прежде чем он успел обдумать их последствия. Но он не жалел. Это была не эмоция. Это было решение. Окончательное и бесповоротное. Он выбрал свою сторону. И теперь ему предстояло жить с последствиями этого выбора. И заставить весь свой клан жить с ними.

Он не ждал ответа. Не ждал согласия или протеста. Его решение было высечено в камне, и теперь ему нужно было сделать его таким же несокрушимым в ее глазах. Его пальцы все еще сжимали ее плечи, но теперь это была не хватка отчаяния, а уверенное ведение. Он развернул ее и повел через полусонный, потрескивающий огнями длинный дом к его сердцу — к главному очагу.

Пламя уже прогорело до углей, но жар все еще струился от каменного кольца, наполняя воздух теплом и запахом пепла. Здесь, у этого огня, принимались все важные решения, заключались договоры, вершился суд. Это было место силы, традиции и закона. И теперь он вел к нему ее — нарушительницу всех законов и традиций.

Он остановился перед очагом, его лицо в багровом свете углей казалось вырезанным из древнего камня. Медленно, с невероятной для его грубой силы нежностью, он взял ее руку — ту самую, что чинила кувшины, лечила раны, рисовала углем корабли из другого мира — и положил ее себе на грудь, прямо над сердцем. Сквозь тонкую ткань рубахи она чувствовала твердую мышцу и ровный, сильный удар его сердца. Это был ритм жизни, которую она спасла.

Потом его собственная ладонь, шершавая и испещренная шрамами, легла ей на грудь, над ее собственным бешено колотящимся сердцем. Его прикосновение было теплым и тяжелым, как плед в зимнюю стужу. Он смотрел прямо в ее глаза, и в его взгляде не осталось ни ярости, ни страха, лишь чистая, обжигающая решимость.

— Слушай меня, Алиса из иного мира, — его голос был тихим, но каждое слово падало, как молот на наковальню, отчеканивая реальность. — Ты спасла меня от смерти. — Его пальцы слегка сжали ее ладонь на своей груди. — Ты спасла мой клан от голода и обмана. — Его взгляд был непоколебим. — Твоя правда... твое мужество сказать ее... дороже любой магии.

Он сделал паузу, и в тишине было слышно только потрескивание углей и их общее, сбившееся дыхание.

— Я не отдам тебя. Никому.