Чтение онлайн

Я то и дело посматривала по сторонам, вжимая голову в плечи в ожидании увидеть в темноте громадные, неуклюжие фигуры троллей. Легенды оживали в сознании, подпитываемые воем ветра и мраком. Каждый камень, упавший сверху, заставлял сердце бешено колотиться.

Но тролли не появлялись. Было только это бесконечное, изматывающее ущелье, ледяной ветер и чувство, что мы идем на край света, чтобы совершить кощунство.

Торвин шел уверенно, без колебаний выбирая путь среди нагромождения камней и ледяных натеков. Он был как часть этого сурового пейзажа, его силуэт сливался со скалами. Я же чувствовала себя чужой, хрупкой и неуместной. Мои кроссовки скользили по обледеневшим камням, и я то и дело хваталась за выступы руками, чтобы не упасть. Каждый мой шаг был громким, неестественным на фоне его почти бесшумной поступи.

Мы шли так, казалось, целую вечность. Ноги ныли, пальцы замерзли, а надежда потихоньку таяла, как снежинки на факеле. И вдруг Торвин замер, подняв руку. Я едва не налетела на него.

Впереди ущелье расширялось, образуя небольшой заснеженный амфитеатр. И в скале на противоположной стороне зиял черный, словно бездонный, проход. Вход в курган. Над ним нависала громадная каменная глыба, похожая на череп гигантского зверя.

Мы почти пришли.

Облегчение хлынуло на меня такой волной, что ноги подкосились. Я прислонилась к скале, пытаясь перевести дух. Еще немного. Осталось только дойти...

И в этот миг тишину ущелья разорвало.

Не вой ветра. Не рокот воды. А низкий, скрежещущий звук, словно гигантские каменные глыбы терлись друг о друга. Он шел сверху.

Мы оба резко подняли головы.

С самого края ущелья, с вершины той самой глыбы-черепа, обрушился снег и мелкие камни. И вслед за ними на тропу перед нами, в самом узком ее месте, с глухим ударом, от которого содрогнулась земля, опустилось *нечто*.

Это была лапа. Но такая, что мой мозг отказывался ее воспринимать. Огромная, покрытая не шерстью, а каким-то серым, обледеневшим подобием кожи, испещренной шрамами и наростами. Когти, каждый длиной с мой предплечье, черные и блестящие, как обсидиан, впились в камень, оставляя глубокие борозды.

Она просто лежала там, перекрывая единственный путь вперед. Не двигалась. Не издавала звуков. Она просто была. Древняя, покрытая вековой грязью и инеем, огромная и абсолютно безжизненная. И от этого было в тысячу раз страшнее, чем если бы она рычала или двигалась.

Я не дышала, вжавшись в скалу. Торвин медленно, очень медленно отступил на шаг назад, заслоняя меня собой. Его рука легла на рукоять топора.

Скрежет раздался снова. Теперь он доносился отовсюду. Сверху, с боков. Казалось, просыпалась сама гора.

***

Торвин не верил в сказки. Он верил в сталь, в силу и в здравый смысл. Легенды о Страже Кургана были для него всего лишь историями, чтобы пугать детей и запрещать им лазить где не следует.

Теперь же, глядя на эту лапу, он понимал, что был слепым глупцом.

Это не было животным. Это было олицетворение самого запрета. Древнее, как сами скалы, и такое же безжалостное. Его воинский ум лихорадочно работал, оценивая противника. Размеры, положение, узость тропы. Шансов не было. Никаких. Ни на атаку, ни на обход.

Он чувствовал за спиной частое, прерывистое дыхание Алисы. Ее страх был живым и острым, как игла. Его собственный страх был холодным и тяжелым, как глыба льда в желудке. Он сжал рукоять топора так, что кости затрещали.

Он мог броситься вперед. Умереть быстро и бессмысленно, но может быть отвлечь это существо на секунду. Дать ей шанс побежать назад. Но туннель за нами был длинным, а это... это *нечто* наверняка двигалось быстрее.

Мысль о ее смерти от когтей этого чудовища была невыносимой. Лучше уж принять бой. Любой бой.

Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом, и приготовился к последнему в своей жизни рывку. Не ради победы. Ради того, чтобы оттянуть ее конец хотя бы на несколько мгновений.

Лапа была лишь началом. Из темноты пещеры, той самой, что вела к кургану, послышался тяжелый, влажный скрежет. Казалось, сама тьма шевелится, принимая форму. И затем на свет, вернее, на тусклый отсвет нашего факела, выползло оно.

Это не был медведь. Это была пародия на него, кошмар, рожденный в самых темных уголках этого мира. Чудовищных размеров, его спина покрывала весь проход. Шерсть, слипшаяся от вековой грязи и льда, висела клочьями, обнажая кожу, покрытую язвами и струпьями. Но самое ужасное были глаза. Они горели зеленым огнем, как гнилушки в ночи, и в них не было ничего, кроме вечного, ненасытного голода.

Из его разинутой пасти, усеянной клыками, капала слюна. Но не простая. Она шипела, попадая на камни, и те начинали дымиться, растворяясь под ее едкой жгучестью. Память о боли, острой и пронизывающей, ударила меня по ребрам — именно этим ядом он когда-то чуть не убил Торвина.

Торвин замер рядом со мной. Я чувствовала, как напряглось каждое мышечное волокно в его теле. Он не просто смотрел на угрозу. Он смотрел на свое прошлое, на боль, что чуть не свела его в могилу. Его лицо окаменело, но в глазах бушевала буря из ненависти и первобытного страха. Его пальцы бешено сжали рукоять топора, костяшки побелели.

— Беги к кургану! — его голос прозвучал хрипло, почти как рык. Он резко толкнул меня за спину, заслоняя собой. — Пока я отвлекаю его! Беги!

Он сделал шаг навстречу чудовищу, поднимая топор. Его фигура, такая мощная на фоне людей, теперь казалась хрупкой и игрушечной перед этой громадой. Это было самоубийство. Чистое, яростное, отчаянное самоубийство ради того, чтобы дать мне несколько лишних секунд.

И я не двинулась с места. Ноги словно вросли в камень. Не из-за страха. Нет. Из-за того, что я увидела.

Ядовитая слюна капала с клыков вурдалака, и одна из капель упала на валун у самого входа в пещеру. Камень должен был расплавиться, исчезнуть, превратиться в дырявую дыру. Но этого не произошло.

Камень... почернел. Не обуглился, а стал абсолютно черным, матовым, словно вобрав в себя весь окружающий свет. И яд просто исчез. Без шипения, без дыма. Он будто впитался в него, не оставив и следа.

Сердце у меня в груди сделало кувырок. Легенда. Она была правдой.

— Торвин! — крикнула я, хватая его за плащ и оттаскивая назад. — Смотри! Смотри на камень!

Он обернулся, его взгляд был диким, невидящим, все еще устремленным на врага. Но я не отпускала, тыча пальцем в тот самый, почерневший валун.

— Он поглощает яд! Он поглощает магию! — я почти кричала, пытаясь до него достучаться сквозь пелену его ярости. — Это он! Это тот камень!

Вурдалак, видя нашу непонятную суету, издал низкий, гулкий рык и сделал шаг вперед. Его лапа снова поднялась, готовая раздавить нас в лепешку. Зеленые глаза загорелись ярче, предвкушая легкую добычу.