Чтение онлайн

–  Не все, Леночка. Мы ведь уезжаем…

–  Куда?

–  А никуда! Просто освобождаем незаконно занимаемую площадь. Ну, а как вы живете?

–  Мать, как она может жить?
– встрял Андрей, успевший уже махнуть очередную рюмку.
– Волшебной и рассеянной жизнью богатой дамы, далекой от пошлых мелочей. Только так должна жить такая женщина, или я отрицаю разумное устройство этой жизни!

–  Я живу довольно обычно, - пожала плечами Лена.
– Работа, дом…

–  Но вы же всегда были такой светской, любили развлечения?
– удивилась Виктория Алексеевна.

–  Это было давно.

И тут в дверях возник Артем. Все дружно примолкли. Лена, сидевшая спиной к дверям, обернулась.

–  Привет.

Артем какое-то время молча и мрачно разглядывал ее. Потом перевел взгляд на Викторию Алексеевну.

–  Мать, какая женщина, а!
– сказал он так, будто никого, кроме них, в комнате не было.
– С ума сойти, какая женщина!

–  Господи, вы оба ненормальные! Сначала Андрей - какая женщина! Теперь ты… У нее муж, между прочим!

–  Муж, как известно, объелся груш!
– ухмыльнулся Андрей.

–  Енот, а он что, действительно любит груши?
– хохотнул Артем.

–  Господи, что вы несете!
– вздохнула Виктория Алексеевна.

Лена мило, отстраненно улыбалась, слушая их привычную, такую милую перебранку.

–  Леночка, а почему он вас так странно назвал?
– решила сменить тему Виктория Алексеевна.
– Как он сказал?

–  Енот. Меня еще в школе так звали. Отец подарил дубленку с воротником из енота, вот и пошло. Но теперь меня уже давно никто так не зовет. Все забылось.

–  Слушай, а тебе идет, - тут же встрял Андрей.
– Енот… В этом есть что-то интимное, ласковое, влекущее…

–  Ты опять за свое!
– вздохнула Виктория Алексеевна.

–  Вы еще побудете тут?
– спросила Лена.

Виктория Алексеевна пригорюнилась.

–  Не знаем. Мы теперь ничего не знаем.

–  И потому собираемся пить!
– провозгласил Андрей, которому никак не хотелось опять горевать по поводу отъезда.
– Выпивать, как выпивали тут всегда!

–  Я с вами. Можно?

–  Ура!
– провозгласил Андрей.
– Правда, у нас горючего в обрез…

Лена встала.

–  Давайте я принесу, у нас там есть запас. Только я не знаю, что принести…

–  Может, проводить?
– вскинулся Андрей.
– Оказать посильную помощь словом и делом? Муж, надеюсь, в командировке? Мать, я пошел!

–  Отстань от девушки! Вот прицепился!
– с укоризной сказала Виктория Алексеевна и показала глазами на Артема, все это время тихо сидевшего в углу.

–  Впрочем, у меня тут есть дела, - понятливо согласился Андрей.
– А вот мой младший брат, который у нас от всяких забот освобожден, вполне может оказать посильное содействие - как консультант и тягловая сила.

Артем пожал плечами, как бы без всякой охоты соглашаясь.

Уже в дверях они столкнулись с Гланькой.

–  Здравствуй, Гланя, - улыбнулась ей Лена.
– Я теперь тебя только по телевизору вижу.

Гланька лишь улыбнулась в ответ, причем не слишком ласково. Когда Артем и Лена ушли, с явной насмешкой сказала:

–  В детстве она мне казалась невыразимо красивой. Этакая шикарная и всегда такая модная! Воплощение девчоночьих грез. Ужасно хотелось быть на нее похожей… А потом поняла, что все это - шик-блеск-красота! Тра-та-та, тра-та-та! И все, и ничего больше. Тра-та-та! Прелестная домохозяйка!

–  Ты, мать, строга!
– несколько опешил от ее напора Андрей. Он давно уже как-то конфузился в присутствии старшей дочери, никак не мог выбрать верный тон.

–  Зато справедлива, - не думала смягчаться Гланька.
– За стол еще не пора? Я бы выпила чего! И даже закусила.

–  Сейчас Артем с Леной вернутся, и будем садиться! Они как раз за выпивкой пошли, у нас почти ничего не осталось.

–  Ну, тогда нам придется умереть с голоду и от жажды! Дожидайся их! Сейчас предадутся воспоминаниям о том, как они любили друг друга, станут удивляться, зачем расстались, и… А ну как в койку залезут?

–  Гланя!
– поморщилась Виктория Алексеевна и отправилась от греха подальше на кухню.

Гланька, не обратив на это никакого внимания, подошла к столу и, по-хозяйски оглядев его, взяла пирожок и принялась жевать.

–  Бабулины пирожки! Поэма экстаза! Секрет изготовления никому не известен и хранится в глубочайшей тайне. Любимый вкус моего детства!

А потом резко спросила Андрея:

–  Ты помнишь дело Ампилогова?

Андрей непонимающе посмотрел на нее.

–  Ну, того самого… Академика и депутата в одном лице, которого якобы жена убила ночью?

–  Почему якобы?

–  А ты что же, уверен, что она могла вот так взять и пристрелить ночью мужа, с которым прожила больше двадцати лет? Ты, из районных либералов самый главный либерал? Ты должен быть убежденным, что тут не обошлось без секретных служб и происков КГБ. Ты должен считать, что во всем виновата чекистская власть!

–  Что ты несешь!
– поморщился Андрей.
– Что касается жены Ампилогова… Ты ее не знаешь, а судишь.

–  Расскажи, - невозмутимо предложила Гланька.

–  Зачем тебе?

–  Интересно.

–  Нашла забаву!

Андрей помолчал, потом нехотя стал рассказывать:

–  Собственно, я тоже знал ее мало. Они пару раз были тут в гостях. Я помню только, что осталось такое странное ощущение: от нее можно ждать чего угодно. Есть такие люди, чувствуешь, что, если на них накатит, они с собой не совладают. А когда накатит? Из-за чего? Никто сказать не может.

–  До такой степени непредсказуемая, что не испугается взять пистолет и хладнокровно выстрелить в голову спящему мужу?
– уточнила Гланька.

–  Откуда нам знать, что там у нее в голове происходит? Что она чувствует?

И тут в дверях неожиданно опять возникла Нюра. Она молча посмотрела на всех, привычным усталым движением опустила платок с головы на плечи, поздоровалась.

–  Нюра, ты?
– как-то чрезмерно оживленно вскричал Андрей, судя по всему уже изрядно утомленный бессмысленной перепалкой с дочерью.
– Здорово!

Гланька, не переставая жевать, только помахала в знак приветствия рукой.

–  Как жизнь-то, Нюр? Я тебя столько не видел!