Чтение онлайн

Не успел Илья переступить порог своей комнаты, как к нему пожаловали в гости две молоденькие первокурсницы.

– Вы ко мне?

– Да, к вам.

– Ну что ж, добро пожаловать,- сказал он и распахнул дверь. Девчонки прошли, сев на кровать, которая была единственным предметом мебели в его скромном жилище.

Девчата, скрестив ноги, с его позволения закурили, и тут он заметил что они слегка навеселе.

– Слушаю вас,- сказал Илья, облокотившись о подоконник.

– Понимаете ли, нам посоветовала к вам обратиться Оксана...

– Какая Оксана?
– перебил он.

– Ну вы даете,- сказала вторая,- спите с девушкой и не знаете ее имя.

Имя юного создания, с которым Илья провел прошлую ночь, действительно ему не было известно, но он об этом промолчал, лишь сказав:

– Я стараюсь такие вещи держать в тайне.

– Нас это очень даже устраивает,- откликнулась первая,- понимаете ли, у нас есть парни, которые нам нравятся, но в первый раз вступать с ними в интимные отношения боязно. А вы, как сказала Оксана, делаете это безболезненно и даже приятно.

Илья был ошеломлен, такое можно увидеть и услышать только в России: что о демократии, что о сексе, и вообще, во всем наш доблестный народ не знал предела. Но он все-таки согласился без уговоров. Дальше Илья Не удивлялся. В течение двух недель семь невинных девиц добровольно прошли через его руки, за что и дали ему студенты прозвище Шахтер-первопроходец.

Поезд прибыл во Львов. Когда они вышли из вагона, было пять часов утра. Со стороны Польши наплывала поглощающая звезды грозовая туча, сквозь которую пробивались сияния зарниц.

– Куда двинем, Илья?

– На барахолку.

Через двадцать минут они доехали на трамвае до "поля чудес", так местные жители прозвали толкучку на центральном стадионе.

Несмотря на ранний час, народу толпилось достаточно: оптовики из Румынии, Польши, Венгрии бойко распродавали свой товар местным барыгам.

– Федя, посмотри направо, видишь толстокожего в спортивном адидасовском костюме, рассматривающего лампочку?

– Ну?

– Так вот, это один из воздушных барыг, Иван Ничипорук. С ним можешь сговориться о чем хочешь, только учти, он куркуль еще тот.

– А ты с ним хорошо знаком?

– Нет, вернее, знаком, только наше знакомство носит несколько односторонний характер, я о нем знаю кое-что, а он меня вообще никогда не видел.

Они подошли поближе, Ничипорук приценивался к лампочке, временами поглядывая на продавца то ли из братской Киргизии, то ли из Казахстана.

Когда он разглядывал лампочку, лоб его был нахмурен, можно было подумать, что ему предстояло выполнить деликатную и трудную работу. Наконец, он вернул лампочку хозяину, сказав:

– Дорого.

На что тот ответил:

– Будем торговаться.

– Все равно дорого.

И повернулся к нему спиной. Лицо его приняло привычное выражение, которое носило печать полнейшей безыскусственности. Гладкое, округленное, с мясистым подбородком, который был велик размера на два, оно говорило о безмятежности души, выросшей в тепличных условиях.

– Здорово, Иван,- поприветствовал Илья.

– Здорово, тильки шо-то я тоби не припомню.

Джинсы я у тебя покупал в прошлом году, не помнишь, что ли, да не столь это важно. Тут вот какие дела. Духи сирийские "Шанель" подсоби приобрести оптом, и мы, разумеется, как посреднику забашляем.

– Добре, это можно. А вы с каких краев?

– С Урала.

– И шо там доброго е?

– А что надо?

– Железо.

– Какое?

– Никель, медь.

– Сколько, почем?
– вмешался Федя.

– Никель по пятнадцать рублей за кило, а медь по пять, и чем больше, тем лучше.

Федя с ходу вдался в подробности, и по истечении получаса было договорено поставить во Львов через три недели тонны три-четыре никеля и по возможности меди.

Они обменялись адресами, и после этого Ничипорук тут же провернул дельце с духами.

Оставшись вдвоем, Федя спросил:

– Ну что, Илюха, сорвем куш?

– Слушай, Федя, мало сорвать куш, важнее удержать, а это не просто - со всех сторон палки в колеса, рэкет, уголовники, а вдобавок менты. У них свой интерес.

– Я удержу, не бойсь.

– Я-то не боюсь, но с таким отношением к делу перспектива в места не столь отдаленные. Илья говорил спокойно, отрешенно, полностью показывая равнодушие к этой сделке. Однако, мозг его заработал отчетливо. Нужно было принимать какое-то решение, притом экспромтом, что он делал часто, чтобы никто не знал, куда он пойдет и что предпримет.

– Да ну, риск-то небольшой, я у себя в автоколонне с дальнобойщиками поговорю и попутно отправлю, а расчет здесь по прибытии товара до места. Никель достать в Ижевске - плевое дело, как два пальца обмочить. Ну что, подписываешься?

– Нет, Федя, я уж как-нибудь на духах, видеокассетах прокручусь, с тобой попутно могу съездить, а подельником твоим быть желания мало. Не прими все мое сказанное за оскорбление, но я живу по принципу - тише едешь, дальше будешь.

– От того места, куда едешь.

– Пусть, Федя, будет так.

– Ты, Илья, где-то умный, а где-то ни рыба ни мясо, вообще не понимаешь, что к чему. Надо, я полагаю, работать с размахом, воровать, так миллион, трахать, так королеву.

Федя так разошелся в суждениях, давая время от времени понять, что Илья - человек в бизнесе случайный, употребляя часто поговорки типа "волка бояться, в лес не ходить", и закончил тем, что тот не умеет жить.

– Ну, куда уж мне, Федя, до тебя, я уж недоумок. Только ты в будущем не разочаруйся, у медали две стороны: с одной все о'кей, а с другой, так сказать, секрет разочарования.

– Ив чем же состоит этот секрет?

– В одном и том же: люди ожидают от жизни слишком многого.

– Не хочешь - не надо, мне больше достанется, но если поможешь уболтать одного кадра в Ижевске на металл, я оплачиваю следующую поездку в оба конца, Договорились?

– Вот это меня устраивает.

– Ну и прекрасно, только что дальше делать будем? Я полагаю, надо двигать за билетом, и обратно в родную Удмуртию.

– Хорошо, Федька, только я хотел бы сначала по книжным толчкам пробежать плюс узнать, как музеи работают, в будущий раз обязательно посещу... Давай так сделаем, ты за билетом, а я пробегусь, пока дождь не начался, да и поезд есть через два часа, если успеешь взять билет, сэкономим массу времени.