Чтение онлайн

"Кто бы это мог быть?" - лихорадочно напрягая мозг, думал Повар. Простояв несколько секунд, он решил выйти навстречу нежданному гостю.

В коридоре, поставив ногу на чемодан, поправляя чулки, стояла молодая женщина лет двадцати семи. Взглянув на Повара, они, широко улыбнувшись, одернула юбку и произнесла: "Не ждал?!"

Повар, мгновенно состряпав растерянную влюбленную физиономию, смущенно ответил:

– Честно сказать, для меня это неожиданно. Но я очень рад твоему приезду.

– Да, даже так? С каких это пор, интересно, ты стал такой вежливый?

– Время, родная, время. Как оно меняется, так и люди.

– Ладно, Алеша, не сердись на меня, я все-таки рада, что время повлияло на тебя положительно.

С этими словами она, подойдя к нему, обняла его и поцеловала в подбородок. Повар с ходу сделал выводы на этот счет, и пока гостья тарахтела, журя его, что не пишет и сына, мол, совсем забыл, он решил под каким-нибудь предлогом покинуть ее на некоторое время. Он вспомнил, что в холодильнике кроме куска колбасы, ничего нет, и сказал:

– Ты располагайся пока, а я по магазинам пробегу, а то у меня продукты на нуле.

– Сколько я помню, они у тебя всегда на нуле.

И, пройдя на кухню, открыла холодильник: - Точно, так я и думала, вечный студент. Ну, беги, а я душ пока приму.

Интендант, проводив Клавдию в парикмахерскую, зашел через дорогу в бар. У стойки столпилось полдюжины мужчин, споривших во главе с барменом по поводу футбола. Илья расположился в углу, взяв чашку кофе и рюмку ликера. Голова работала четко, предстоял переход к основным действиям, и он планировал роли, в которых должны выступать его друзья в ближайшие дни. Время за размышлениями пролетело незаметно. В бар вошла Клава, и шумная свара заядлых болельщиков мгновенно перешла на обмен мнениями на тему секса.

Илья взял Клаву под руку и повел не спеша к выходу, чтобы мужики могли ее хорошенько разглядеть и детально обсудить позже. А смотреть было на что.

Клава за короткий промежуток времени так изменилась благодаря стараниям Ильи, что встреться кто-нибудь из селян, в жизнь не узнал бы ее.

– Изобрази, что цирюльники сотворили с твоими когтями?

– Когти у кошки, а у меня ногти,- спокойно ответила она, рассматривая свои растопыренные пальцы.

– Лады, Клава, хвалю. Ты делаешь успехи.

– И в чем они заключаются?

– Не перенимаешь дурного. А вон, кажется, и новоиспеченный мент идет.

Повар, перебежав дорогу, не успел подойти к ним, как Клава с иронией в голосе выкинула неуместную шутку:

– Привет, начальник! Как жизнь мусорская?

– Слушай мудрую вещь, Клавдия: в дремучей тайге, в районе Сибири, есть одно очень приятное заведение для женщин. Если ты будешь язвить, то проведешь там оставшуюся жизнь. И, поверь мне, что по сравнению с сибирской богадельней, деревня, в которой ты вкалывала, гребя навоз, не разгибаясь, и та покажется тебе раем.

– Да я ж пошутила!

– Шутки у тебя плоские и неуместные,- перебил ее строго Повар и обратился к Интенданту:

– Этот козел кричал, что необходимую информацию собрал, мать его, а как коснулось дела, одни неполадки!

– В чем дело?

– Жена, оказывается, у капитана есть и сын, не успел я войти, и тут она заявляется!

– И что же дальше?

– Как что? Попал я как хрен в рукомойник!

– Погоди, погоди, как попал, она что, того, тебя мешалкой по мотыге?

– Слава богу, нет, не учуяла ничего.. Обнялись, поговорили. Вот теперь, сука, по магазинам заслала,- и Повар показал хозяйственную болоньевую сумку, которую, скомкав, до сих пор держал в кулаке.

– Так что же ты кипешуешь, раз родная жена не учуяла подмены, то другие тем более не допрут.

– Да я не об этом. Тут ладно, все обошлось, а если дальше прокладки пойдут, вдруг врасплох застанут, я ноты попутаю, то что тогда?

– Брось, Повар. Юра, что мог - узнал, а в остальном сам старайся, а мы, чем можем, поможем, а не сможем, то, извини, в безвыходном положении два выхода: либо черт съест тебя, либо ты черта.

– Короче, Илюха, я торможусь там, выхожу на службу и после трудовой вахты, разумеется, сообщу, как я там пристрогался, а сейчас отстегни мне несколько штук на семейные нужды.

– Пять косых хватит?
– спросил Илья, отсчитывая деньги.

– Вполне.

Не успел Интендант отсчитать положенную сумму, как деньги, словно по щучьему велению исчезли у него из рук прямо на глазах. Не поняв, в чем дело, он взглянул на Повара, но того перед ним не оказалось. Оглядевшись, он увидел его спину, которая также мгновенно испарилась в дверях коммерческого магазина.

– Ну, волчара! Ни стыда, ни совести!

– В чем дело?
– спросила зазевавшаяся Клава.

– Проснись, миледи, нас обокрали!

– Как обокрали?
– не поняла Клава и только сейчас заметила отсутствие Повара и удивленно воскликнула: - А где же он?

– Пойдем, пойдем, моя радость, и впредь постарайся не считать ворон, а то неровен час можно последних трусов лишиться.

Взяв ее под руку, Интендант пошел к дому, объясняя по пути о грандиозных достижениях, которые Повар имел в области щипачества.

Повар же, пробежав по магазинам, не скупясь, как положено мужу, израсходовал изрядную часть средств и теперь сидел напротив своей нежно любимой супруги, застенчиво улыбаясь и пытаясь разобраться, что представляет из себя это на первый взгляд миловидное создание.

Стол украшали две бутылки шампанского, смирновская водка и апельсиновый ликер, который Повар, как знаток, то и дело мешал то с одним, то с другим, угощая свою милую супругу. Через полчаса тактичной беседы Повар хорошо разобрался в ней. Она не была ни тихоней, ни распутницей. Такие женщины развратны только тогда, когда они сами захотят и с кем захотят. И делают это все в определенных рамках приличия. "Да,- подумал Повар,- если бы капитан вел себя соответственно, то мог бы быть вполне счастлив с этой женщиной".

Поэтому он не стал торопиться и, постепенно подпаивая ее, переходил тактично с одной темы на другую. Через полчаса перешел к обсуждению интимных проблем, затрагивая ее сознание за те места, где они были более-менее уязвимы.

И чтобы не терять контроль над собой, он сосредоточился на сопутствующих моментах, изливая плоды своих достижений на этом поприще в глубокой нежности. Она была и без того в состоянии опьянения, а вкрадчивый голос Повара полностью поставил точки над "и", и она непроизвольно переключилась на эротическую волну. Глаза ее была закрыты, а голова покоилась на спинке кресла. Фантазии эротических сцен наполняли ее воображение, и она, не отдавая себе отчета и не замечая ничего вокруг, слышала только колдующий голос Повара, который не смолкал ни на секунду.