Чтение онлайн

Женщины, зачастую, привязавшись к мужчине, испытывают страх, то есть шестое чувство опасности. Состоит он в том, что женщины боятся, что их бросят, и это оказывается огромной ошибкой. Когда женщина ощущает несоответствие между собой и мужчиной, к которому она испытывает сердечную привязанность, и из-за этого преклоняется перед ним, тогда она живет под страхом и трепетом, внушая себе, что это ощущение любви. Но когда у нее появляется смущение, которое в скором времени перерастает в возмущение, страх исчезает, и она реально сознает, как заблуждалась. Любовь и доверчивость - это болезнь женской души, без которой они не могут. Поэтому, чтобы избежать ссор, зависти и горького сожаления, которое приходится испытывать большинству женщин, нужно научиться разбираться в мужчинах. Тогда ты сможешь не только почувствовать силу любовного наслаждения, но и не ошибиться в своем выборе, который и без того у вашего пола ограничен.

– Ас чего это вдруг у нас право выбора ограничено?
– возмущенно, но без иронии спросила Клава.

– Хотя бы с того, что женщина в нашей стране не может подойти сама к мужчине, который ей понравился, ее просто не так поймут, разве я не прав?

– Вообще-то да,- согласилась Клава,- но это все равно неправильно.

– Только, пожалуйста, не говори, что все мужики сволочи.

– Я и не хотела этого говорить, но если уж зашла об этом речь, то скажу откровенно, через одного - это точно.

– Все-все, Клава, не надо ля-ля, лучше возьми сборник любовных стихотворений и прочти несколько мест, которые тебе понравятся. И сделай это умело и нежно, лучше даже продекламировать. От этого хоть польза будет, да и в работе сгодится.

Утром следующего дня Юра с Поваром, сев на "жигуль", укатили в деревню Скоморохово, где находился маленький аэродром, летательные аппараты которого патрулировали близлежащие леса.

– Далеко они поехали?
– спросила Клава.

– Нет, часов пять езды, но ты не переживай, твой братец сообщил мне, где их можно найти в случае пожара.

– А я и не переживаю, просто мне кажется, что всегда после того, как Юра, размахивая руками, как ненормальный, бегает туда-сюда, он заканчивает свою деятельность в местах не столь отдаленных. Кстати, а почему вы никогда не говорите о неволе?

Манеры и тон, с какими Клава задала этот вопрос, равно как и выражение ее задумчивых глаз, придавали ей вид женщины, которая с доярки поднялась в министры. Интендант, посмотрев ей в глаза, после недолгой паузы ответил:

– Неприлично напоминать о времени, которое все хотели бы быстрее забыть.

– Я ужасно проголодалась, ты не составишь мне компанию?

Интендант удивленно посмотрел на нее и остался доволен. У Клавы были способности и наклонность к авантюрной деятельности. Последнее его не удивляло, так как прямое родство с Юрой говорило за себя.

Она схватывала все на лету и, когда они молча шли по тротуару вдоль витрин магазинов, Илья в отражении заметил свободную, изменившуюся на глазах походку и гордо поднятую голову с задумчивым взглядом.

– Клава, давай нырнем в этот ларек,- сказал Интендант, кивая в сторону универмага...

– Я удивляюсь, какой ты бываешь разный.

– Ты о чем?

– Ну, как тебе сказать, то интеллигентный до "не могу", то такие жаргоны гнешь, сопровождая их матом, аж уши заворачиваются.

– Это, Клава, наша работа такая, быть, кем угодно. Мы не можем быть постоянно с маской интеллигента на лице, нужна, так сказать, расслабутка.

– Ладно, не объясняй, а лучше скажи, что тебе в этом, как ты выражаешься, ларьке, надо?

– С каких это пор мы стали на ты?

– Да брось ты, Илья, я тебе что, девочка?..

– А разве уже нет? Неужели Игнат Сергеич...

– Ну и язва ты! Не в этом смысле.

– Клава, не зуди, сейчас тебе предстоит работа.
– Какая?

– Пекло на дворе, пора платье по сезону подобрать.

– Да,- прищурившись, Клава взглянула на небо,- весна ранняя,- и вошла в вестибюль универмага.

– Ну и что ты приглядела?
– спросил Илья, когда они стояли у коммерческого отдела.

– Мне нравится вон то, серое, а тебе?

– Туфта, Клава, тебе это не подойдет, лучше голубое, а в сером ты будешь вроде дохлой мыши, которую по грязи проволокли. И вообще, серый цвет отвратительный, и ты, к сожалению, на нем помешалась, как коммунисты на кумаче. И не забудь выбрать трусики из простенькой ткани, а то у тебя в основном синтетика.

– Можно подумать, я сама не разбираюсь, что красиво и что полезно.

– Не стоит обижаться,- с улыбкой ответил Интендант,- просто я пополнил твое образование по части женского туалета как верхнего, так и нижнего. Плюс ко всему голубое платье как раз такого фасона, чтобы убить наповал Игната Сергеича. Ты только представь: у тебя будет открыта нижняя часть плеч и верхняя часть левой руки. Голубое вечером будет гармонировать с твоей белой кожей, и, поверь мне, Игнат Сергеич при первом взгляде на тебя натрухает полные штаны...

Повар с Юрой вернулись за полночь и сообщили положительные результаты поездки. С пилотами им удалось договориться, оставалось капитана милиции напоить до чертиков и, переодев, отвезти в Скоморохово. До его отправки оставалось четыре дня. Юра за эти дни, катая Повара по городу, показал ему со стороны трех оперативников, с которыми непосредственно общался капитан.

В субботу Юра заехал за капитаном, и они поехали рыбачить на речку Вонючку, которая находилась в двадцати километрах от города.

Выезжая из города, Юра остановил машину на выезде возле продуктового ларька.

– Ну что, капитан! Затаримся долгоиграющей, чтобы отдых на пользу пошел, сколько брать?

– Пузырь, думаю, хватит,- ответил капитан.

– С пузырем как милиция на завалинке, разве это отдых?

– Тогда ящик бери,- шутливо произнес капитан.

– Вот это другое дело,- ответил Юра и вскоре вернулся с полной сумкой спиртного.

Илья, Повар и Клава тем временем, отпустив такси, спускались к речке. Просека, по которой они шли через лесок, петляя, вела к лугу. Повар, насвистывая, шел впереди, а Интендант, чуть приотстав, преподавал Клаве урок душевного спокойствия и нежности чувств, которые необходимы молодой аферистке для обогащения не только души.

– Разуйся, Клава, пусть твои ноги купаются в ласке и неге. Ногам на этой ковровой дорожке мягко и вольготно.

После того, как Клава разулась, Интендант продолжил:

– Остановись, немного воображения и, глядя на березки, вспомни свою деревню, запахи, звуки, в общем, все, что тебя окружало. И ты поймешь: Россия, она везде Россия, где бы ты ни находилась.

Теперь взгляни на плакун-траву, отвар которой пьют от тоски. Цветет она в июне, но в этот год она, как ни странно, распустилась рановато. Ни комаров, ни слепней, удивительное начало лета. А вот, гляди, чертополох поднимается, появились, так сказать, первые бутоны... Нет, нет, погоди, я, кажется, сам ошибаюсь, точно, это бодяг девясиловый, нет, черт, до чего похож, а?
– Интендант, присев на корточки, рассмотрел растение и, повернувшись, продолжил: