Чтение онлайн

Бесшумно открыв дверь, Илья различил голос Повара, помянувшего чью-то матушку с непристойностью. Войдя в зал, он застал Юру, сидящего в кресле. Повар же усердно переключал каналы телевизора.

– Что за шум, а драки нет?
– спросил Илья. Повар выдернул из розетки шнур питания, протарахтел:

– Эй, Абрамыч, телевизор и тот нервы портит.

– Интересно, объясни.

– А что здесь объяснять? Напряжение достигает такого уровня, на каждом шагу транспорт, очереди, радио, телевидение, куда ни сунься, везде имена политических лидеров, была б моя воля, то каждому подарил бы по портфелю, лишь бы ажиотаж этот прекратился.

– Стоит ли из-за этого нервничать, да и они-то причем здесь. Толпа, вот кто создает нервную обстановку.

– Что-то я тебя не пойму, Абрамыч,- вмешался Юра,- в поезде, когда ты с депутатом чирикал, ты говорил совсем другое.

– Юра, тогда у меня была цель этому вшивому депутатишке доказать, что он разбирается в политике ровно столько, сколько я в балете. А бардак в стране, который отражается на наших нервах,- это безумие и психоз толпы. Все вместе взятое является вечным порождением человеческого мозга.

– А попроще разъяснить нельзя?
– спросил Юра.

– Хорошо, приведу пример, недавно, находясь в Ижевске, я наблюдал такую картину: в магазине стоит толпа и орет на молоденькую продавщицу за прилавком, дай, мол, ей колбасы. Продавщица умывается слезами, объясняя, что с базы отпустили всего сто пятьдесят килограммов. Толпа же не хочет ничего слышать и, перекрикивая друг друга, требует, дай и все, при этом, сопровождая свои слова грязными ругательствами и выкриками, что всю торговлю надо расстрелять. А за что стрелять? Так вот, тут заходят ребятишки из рэкета, один из них был кавалером юного создания за прилавком. Увидев, что к чему, они вытягивают самого крикливого из толпы и спрашивают: "Ты чего орешь?" У этого горластого петуха тут же пропало желание заполучить колбасу, он с ходу повелся: "Ребята, да извините", то да се, сунул им две банкноты по двести рублей и испарился. На этом его демократия кончилась. А вывод какой? Подобные мрази настраивают толпу на беспредел и при этом прячутся за чужими спинами. Толпа же начинает требовать, а чего - сама не знает.

– Я не совсем согласен с тобой,- сказал Повар,- вот взять хотя бы начало перестройки. Горбачев взошел на престол, представ перед толпой как отец родной, заботящийся о ее благополучии и воспринимая ее проблемы, как свои собственные. Сам же он живет в прекрасном особняке, а народ как прозябал в зловонных коммуналках и перебивался с копейки на копейку, так и перебивается.

– Слушай, Повар, что там делают в правительстве, темный лес, не нам решать, кто прав, кто виноват, если кто из них сделал ошибки, тот сам уничтожит себя. Дело в другом, постараюсь объяснить подробнее: возьмем работоспособное население, пятьдесят процентов из них в той или иной мере алкоголики, плюс ко всему основная масса из этих процентов - эгоисты. В подтверждение моих слов вы не раз были свидетелями того, как дети, не успев похоронить своего родителя, делят его скудные пожитки, при этом готовы перегрызть друг другу глотки, чего даже мы, уголовные элементы, никогда себе не позволили бы. Аналогичных и вообще паскудных выходок можно привести без счета. Добавим к этому, что значительная часть работоспособного населения обленилась и хочет иметь все, при этом ничего не делая. Одним словом, относятся к категории людей "ни украсть, ни покараулить". Эта гниль месяцами шарахается в безделье, провоцируя толпу, в то время как порядочные люди вкалывают, крутятся, кому что дано, лишь бы прокормить свою семью, и у них практически нет времени торчать с транспарантами на площадях. Поэтому кто хочет нормально жить, тот будет стараться ради своего блага и не ждать, когда подкинут кусок мяса. А кто не хочет, тот в скором времени будет нищенствовать. И в этом никто не виноват, так как сам выбрал себе этот удел.

– А что скажешь насчет пенсионеров, инвалидов и людей с минимальным заработком?

– Юра, это совсем другой компот, бардак рано или поздно кончится. Неработоспособных в той или иной мере будут поддерживать. А вот лодырей и алкашей предоставят самим себе. Пусть дохнут. Один черт, пользы обществу никакой, сплошной вред. Ну вот, пожалуй, все, убедил я вас? Согласен со мной, Повар?

– В принципе, да.

– А ты, Юра?

– Тоже, только вот насчет колбасы не совсем. Продавцы большую часть товара растаскивают для своих знакомых.

– Интересный ты, Юра, работать в магазине, портить нервы, выслушивая оскорбления, и не взять для себя и родных лишнюю пару килограмм, это же глупо. Притом, что на них сказывается непомерное влияние со стороны работников конторы торга и базы, у которых на передний край выходит неизменный мотив - ненасытность, как раковая опухоль, всепоглощающая жажда наживы. Да еще, пожалуй, боязнь наказания. В этом-то и причина массового дефицита совести.

– Есть еще вопросы, Юра?

– Какая разница, есть ли у меня вопросы, все равно мне тебя не переспорить, ты такой ученый, Абрамыч.

– Можно подумать, ты простой! Ну, лады, разболтались, давайте впредь договоримся, о политике ни гу-гу, грязное это дело. Да и пусть политикой занимаются политики, а наше дело дурить публику. Так что пора приступать к очередным занятиям.

Повар с Юрой, согласившись с Интендантом, приступили к жарким дебатам намеченной темы. Илье пришлось поощрять себя пивом, так как ему пришлось взять на себя тяжелую роль кводлибетария. Представлялся удачный случай посмотреть на плоды своих трудов, и Интендант, как человек, взявший на себя труд вести продолжительные прения, произнес речь, в которой приветствовал собрание и призвал противников начать свои нападения.

Темой было юридическое право, его цели и задачи, Функции подзащитного на следствии и суде и отношение суда к подзащитному.

Сегодня диспутационный акт выглядел большим парадом, и Интендант, сосредоточившись, полностью сконцентрировался на теме, так как в его обязанность входило не только слушать, но и возражать оппонентам, защищая противоположные мнения.

Юра третий день кряду приходил домой в стельку пьяный. На утро четвертого дня он, как и в предыдущие, открыв бар, взял из общего котла десять тысяч и только собрался было уходить, как Интендант с Поваром, до сих пор молча наблюдавшие за его действиями, остановили:

– Ты чем занимаешься?
– спросил Повар.

Юра, глубоко вздохнув и оглядев товарищей, ответил:

– Мужики, не переживайте, не сопьюсь, сейчас у меня нет времени, а вечером я предоставлю вам кучу информации, добытой в результате моих похождений.

– Мы не боимся, что ты сопьешься,- сказал Интендант,- не в этом дело. Сегодня надо приступать ко второй части запланированных занятий, это раз. Не подумай, что тебя зажимают в финансовых отношениях. Ты получил полную свободу в расходах, в пределах разумного, разумеется, но пределы разумного буду определять я, исходя хотя бы из тех соображений, что этим делом заправлять вы выбрали меня, это будет два. И третье, будет причина нашего вмешательства в твое поведение, которое не обязывает тебя разбрасывать деньги, как пьяный матрос...

– Абрамыч!
– перебил его Юра.- Деньги идут на магарычи. Я с ментами скентовался, мало того, я узнал практически все о двойнике Повара. С кем работает, общается, привычки и т. д. Завтра можно ехать договариваться о том, как его на сезон сплавить, а Повар послужит вместо него, и, поверь мне, ни один из них даже не учует подмену. У Повара будет возможность без подозрения собрать нужную нам информацию о людях, которые нас интересуют, плюс...

– Ладно!
– прервал его Интендант.- Иди, а то опоздаешь, и, пожалуйста, если можно, возвращайся сегодня в трезвом состоянии.

– Понял, Абрамыч, какой может быть разговор...

– Дуй отсюда!
– вспылил Повар.- От перегара дышать в хате невозможно. Юный друг милиции. И не забудь прихватить куплеты к маршу, чтобы не...

– К какому маршу?
– удивленно спросил Юра.

– Наша служба и опасна, и трудна!
– ответил Повар. На что Юра среагировал русским трехэтажным и, хлопнув дверью, ушел. А Повар, поворчав что-то несуразное, обратился к Интенданту:

– Клавка что там делает?

– Картошку чистит, хочет омлетом нас угостить, рецепт которого она выудила в каком-то допотопном журнале.