Чтение онлайн

Наклонившись, он зашептал в порыве нежности о любви и страсти, которую испытывает к ней, и начал сопровождать ласками свою профессиональную речь. Вскоре их губы слились в жарком поцелуе. Повар притянул ее к себе, распахнул халат, поцеловав страстно правую грудь, от чего она сладострастно застонала. Последующие минут двадцать они упивались любовью, а потом вконец обессиленные рухнули на пол и пролежали некоторое время в забытьи, довольствуясь блаженством такого чудесного вечера.

Вдруг она вскочила, обхватив голову руками. Повар не понял этого жеста, но решил посмотреть, что будет дальше. Она просидела несколько минут, прижав колени к груди, потом резко вскочила, схватив халат, и выбежала из комнаты.

Повар лежал, не шевелясь, пока не услышал всхлипывания, доносившиеся из кухни. Не мешкая, он накинул на себя халат, также выскочил к ней, стараясь понять, что же послужило толчком перемены столь хорошего настроения.

Подойдя к ней, он только теперь вспомнил, что не удосужился поднапрячься, чтобы хоть выяснить ее имя. И, выбрав момент между рыданиями, нежно прижал ее голову к своему животу, спросил:

– Что случилось?

Она долго глотала слезы, не в состоянии что-либо выговорить, и, наконец, после длительных усилий выпалила:

– Как что?! Трахнулась с родным братом!..- и, захлебнувшись в слезах, вновь зарыдала.

Теперь, долго глотая слюну, был не в состоянии что-либо выговорить Повар. "Да!
– думал он.- Вот баран. Не разобрался. Оказывается, что это не жена, а сестра капитана. Что делать?" После длительной паузы Повар сделал тяжелый вздох и трепещущим голосом заговорил:

– Прости, сестричка, я виноват, я непроизвольно склонил тебя к этому, так как плоды воображения на этой почве затмили мой разум. Прости меня, если сможешь...

Голос Повара был тихим и вкрадчивым, плюс ко всему еще дрожал. Она, всхлипнув, произнесла:

– Это ты прости меня, я...
– и она, плача, привстав с табуретки, на которой до сих пор сидела, обняла его и вновь заплакала навзрыд. Повар утешал ее, то прижимал к своей груди, то целовал щеки, прося прощения и призывая к спокойствию. Бред этот длился чуть ли не полчаса, пока она вновь не запылала страстью и не взяла в правую руку его член. Он, естественно, понял этот жест однозначно и, вновь распахнув ее халат, поцеловал страстно грудь. Она вновь издала стон, откинув при этом голову назад. И он, приподняв ее, положил на стол, раздвинув широко красивые ровные ноги.

К утру она свыклась с мыслью о том, что придется жить с братом, и, не стесняясь, предлагала ему попробовать искусство любви в различных позах. Повар же радуясь благосклонному исходу дела, наслаждался жизнью, лаская нежное красивое тело Наташи, как потом он выяснил, так звали сестричку капитана.

Интендант по возвращении домой, усадив Клавдию напротив себя в кресло, пояснил:

– С сегодняшнего дня тебе, прелесть моя, предстоит пройти скоротечные курсы по сольфеджио.

– Это зачем?

– Во-первых, затем, чтобы ты смогла нам помочь решить в нужный момент кое-какие проблемы, разумеется, не бесплатно, в во-вторых, в случае постигших тебя неудач не топтать по городу.

– Интересно, почему ты думаешь, что я буду, если что-то в жизни изменится, топтать по городу, как ты выразился?

– Душенька, когда у людей заканчиваются средства, то они, как правило, пускают в ход все свои таланты и очень быстро бегают. В надежде найти что-нибудь в смысле бизнеса, а в итоге им ничего не удается, потому, что они мыслят стандартно. Это для того, чтобы не залететь в ментуру...

– Уж лучше бы вразумил меня, как в случае залета выкрутиться.

– Для того чтобы научиться выкручиваться, нужно научиться не влетать. Женщины, как правило, угодив в лапы псам, в той или иной мере начинают верить в их порядочность, якобы те стремятся убедиться в их невиновности или невиновности их близких, и, поверив им до конца рассказывают все как на духу, в результате чего очень быстро оказываются в тюрьме или неумышленно подписывают приговор своим близким.

И чтобы научиться вести себя правильно, тебе нужно беспрекословно подчиняться моим требованиям, разумеется, на данном этапе.

– Э-э...
– хотела что-то сказать Клавдия, но Илья прервал.

– Дальше! На перекрестном допросе менты могут вытащить из блатного все! И даже душу. А из мошенника никогда. Исходя из этого запомни святое правило: ты можешь доверять лишь некоторым мужчинам, и то, в которых полностью уверена, а женщинам - ни одной. Теперь, прежде чем перейти к основному вопросу, я тебя попрошу сесть, как подобает.

– А как я сижу?
– недоуменно поглядывая то на свои колени, то на бедра, спросила она.

– Удобно сидишь, Клава, а удобно сидящий человек невольно расслабляется, и противнику гораздо легче с ним разговаривать. Поэтому соберись, как кошка, подстерегающая мышь, но при этом чувствуй себя раскованной, не забывая быть все время, как говорил железный Феликс, начеку.

Итак, сегодня ты должна усвоить несколько восточных методов выуживания признаний в дружеских симпатиях.

В пять утра, как и положено, Повар переступил порог отделения милиции.

Дежурный старшина лет пятидесяти, увидев его вскочил, на что Повар кивнул головой и с серьезным видом поднялся на второй этаж, свернув налево, он нос к носу столкнулся с молодым лейтенантом лет двадцати трех:

– Доброе утро, Алексей Петрович, наконец-то, скоро совещание...

– Ты что суетишься, посовещаемся, делов-то...
– ответил Повар, узнав оперативника Тихомирова, который, как сказал Юра, был предназначен ему в шныри.

– Как что, а со стариком что делать? Шеф потребует отчета о каждом нами задержанном. "Мать вашу,- подумал Повар,- надо же, с ходу придется переключаться на дела, которые как всегда в милиции не терпят отлагательств, какими бы они ни были",- а вслух сказал: - Давай его ко мне.

Пока лейтенант доставил из изолятора временного содержания будущего арестанта, Повар ознакомился с кабинетом предшественника, который скромностью не уступал его квартире: два стола, четыре стула, а дополняла гарнитур трехногая вешалка. Презрительно посмотрев на этот обиход, Повар открыл сейф, ключ от которого был на одном брелке вместе с ключами от квартиры и кабинета.

В сейфе лежала пачка дел. Он взял верхнее и, открыв его, онемел. С первого листа, красуясь, с фотографии глядел на него Риббентроп. "Ну и дела",- успел только подумать он, как в дверь постучали, и тут же вошел лейтенант.