Чтение онлайн

В написанных в эти годы произведениях он выступает как выдающийся писатель-реалист. Немного было в те годы писателей, которые в своем творчестве так всеобъемлюще рассмотрели существовавший общественный порядок, как это сделал Гашек.

Реализм побуждает писателей изображать поступки, действия, судьбы людей, выявлять общественно-исторические закономерности и прослеживать зависимость мыслей, чувств, поведения, вкусов людей от их социального положения, от общественных условий, выявляет закономерности формирования личности.

Реализм — это художественное выявление диалектической взаимозависимости эпохи и человека: люди создают эпоху, а эпоха формирует людей. Творчество Гашека особенно ясно и наглядно выражает эти важнейшие особенности реализма, притом на той высшей стадии, которой он достиг в XX веке.

В предвоенное десятилетие сатирик приподнимал в окружающей действительности пласт за пластом, чтобы прийти к широким обобщающим и важным заключениям о существенных, ведущих закономерностях развития современного ему общества. Писатель шел от частных наблюдений, отражения отдельных фактов и явлений к публицистическому обобщению, а от него — к художественному воплощению: от очерков к фельетонам, от фельетонов к рассказам.

Острая наблюдательность и талантливое комическое изображение современности предопределили богатейшее те мистическое разнообразие его творчества, неисчерпаемое изобилием ракурсов при обрисовке избранных объектов, что представляет одно, и немаловажное, из достоинств его художественного творчества.

Пристально всматриваясь в жизнь деревни и отражая эти наблюдения и размышления о ней в своих юмористических рассказах, он с горячим сочувствием рисует судьбу крестьян и ремесленников. По его деревенским рассказам можно судить о том, что он правильно представлял основные процессы развития сельской жизни и их влияние на судьбы, облик, внутренний мир крестьян: разорение, обнищание, безнадежные попытки выжить, бегство в города, деморализацию. Однако Гашеку в это время все-таки не удалось познать и художественно полно отразить главное в развитии деревни: классовую дифференциацию крестьянства и связанную с этим острую неприязнь между кулаками, с одной стороны, батраками и бедняками — с другой, неприязнь, взрывавшуюся иногда острыми столкновениями. Не разглядел он и революционизирующего влияния города на гонимых сюда нуждой крестьян.

Представляя гораздо отчетливее классовые противоречия в городе, Гашек со значительно большей резкостью и глубиной раскрыл основное социальное явление буржуазного общества — столкновение интересов труда и капитала («Фасоль», «Катастрофа в шахте», фельетоны «Новый год», «Конец мясопуста», «Куда ехать на дачу» и др.). Конечно, таких произведений, и которых изображается пролетариат или говорится в публицистической форме о борьбе труда и капитала, у него не так уж много, несравненно чаще рассказывается о печальных трагикомических судьбах тружеников из других социальных групп — крестьян, ремесленников, служащих, мелких торговцев, домашней прислуги. Однако писатель совершенно ясно осознавал великую историческую революционную роль пролетариата как главной силы, способной преобразовать общество («Социальная поэзия»), и оценивал действительность с таких позиций.

Гашек сумел раскрыть важнейшие общественно-исторические закономерности своей эпохи. Он понимал задачи искусства как поиски открытий, касающихся общественной жизни, он требовал — необходимо доканываться до глубины; по его определению, искусство — это вечное движение, жизнь в движении, живая природа. Все это было не звонкими декларациями, а сознательным выражением основных принципов его художественного метода.

Гашек вошел в историю мировой литературы как выдающийся политический сатирик. В этом его специфическая особенность, которая обусловливает содержание и форму его произведений, а поэтому и требует особого подхода к оценке его творчества. Гашека интересовали прежде всего политические проблемы. Человека он художественно исследовал р его общественной практике. Даже когда в своих произведениях писатель изображает чисто личные, бытовые отношения, то и в таких случаях убедительно показывает, как на эти отношения влияют социальные факторы.

Наблюдатель с трезвым взглядом на жизнь, Гашек внимательно следил за стремительным ходом событий бурного века и в пестрой сумятице фактов, мелькании людей различных классов и разного социального положения умел выбирать для художественного воспроизведения такие реальные характеры и обстоятельства, которые обладали важной общественной значимостью. Но главным объектом изображения Гашека как сатирика были не позитивные силы современного ему общества, пролетариат и его союзники, а консервативные, реакционные столпы господствующего капиталистического строя.

Социально-политические выводы и обобщения, воплощенные Гашеком в сотнях рассказов, касались прежде всего Чехии и Австро-Венгрии, но они в равной степени могли быть отнесены и к любой буржуазной стране с монархическим или республиканским режимом, национально однородной или многонациональной. Он откликается и на международные события — созыв по инициативе русского правительства мирной конференции («Мировая конференция»); резко критикует деятельность колонизаторов с мечом и крестом («Furor teutonikus», ряд рассказов о миссионерах), неизменно осуждающе изображает «образцовую» страну капитализма — США («Ход жизни» и др.), с глубоким беспокойством следит за усилением империалистических противоречий и нарастающей опасности войны («Сообщения газет...». «В парикмахерской», «Забытый юбилей» и др.).

Показателен его постоянный интерес к России. Он внимательно следит за развитием революционных событий: борьбой за Государственную думу («О парламентах»), действиями террористов, массовыми казнями в России («О балах»). Гашек гневно клеймит реакционный режим русского самодержавия в рассказе «Торговая академия» и др. Однако Гашек, как до него многие Другие прогрессивные чешские деятели и писатели, отличал официальную, дворянскую и чиновничью. Россию от России народной, страны бесправных, но вольнолюбивых тружеников. Он восхищался этой подлинной Россией, которая воплощалась для него в облике знакомых русских студентов, угадывалась за образами произведений русского искусства. В русских революционерах-террористах, близких по своей тактике и взглядам чешским анархистам, он видел истинных героев, воплощение своего политического и эстетического идеала.

Всесторонняя сатирическая критика Гашеком буржуазного общественного порядка способствовала появлению в его произведениях интересных и глубоких выводов, выраженных им в фантастических и гротескных сюжетах. Так, в рассказе «Забастовка преступников» он остроумно обнажает разрушительное, деморализующее действие государственной бюрократической машины на самих исполнителей угнетения («Служебный долг» и др.). Здесь писатель, правда ощупью, подходит к важному политическому выводу: предпосылки успешной социалистической революции состоят не только в готовности угнетенных к борьбе, но и в ослаблении и разложении угнетателей. Загнивание, омертвение бюрократического аппарата, призванного охранять и защищать существующий государственный и социальный порядок, отчетливо показаны сатириком. Он видел господство формализма и педантизма во всей деятельности этого аппарата. Глубокое и всестороннее проникновение в смысл социальных противоречий своей эпохи и сатирическое изображение эксплуататоров придают особую значительность общему выводу писателя об исторической обреченности существующего строя.

Гашеком уже в рассматриваемый период его творчества создана обширная сатирическая галерея блестящих типических образов, в которых широкое социальное обобщение выражено через яркие индивидуальные характеры, а также через условные сатирические образы. Таковы «достойный шведский солдат», цензоры, американцы, господин Блажей, граф Гудрымудрыдес и другие. Широкое социальное обобщение, политическое преувеличение, доведенное до крайности, — характерные особенности этих образов.

Фантастические, гротескные образы и соответствующие им сюжеты не занимают значительного места в литературном наследии Гашека. Как подлинный писатель-реалист он пользуется приемами условности [6] в целях наибольшего прояснения, уточнения и заострения выводов, вытекающих из широкого обобщения тех или других близких по своей социально-политической сущности явлений. Приведу один пример: сатирик множество раз описывал проявления жестокости, тупости, формализма, царящих в отдельных частях государственного аппарата — полиции, суда, налоговых, таможенных, акцизных учреждений и т. д. Чтобы делать обобщающий вывод о полном, общем антигуманизме, даже преступности аппарата феодально-абсолютистской Австро-Венгрии, его анахронизме, разложении, обреченности, он пишет рассказ «Министерство правосудия на скамье подсудимых». В нем правосудие изображается, как «опустившийся на вид субъект», «нераскаянный циник», «совершающий одно преступление за другим», «издавна страдающий умственным расстройством», «прогрессивным параличом». Преступник осужден, но подал апелляцию: ведь обреченный порядок пока еще продолжал существовать.

В творчестве Гашека далеко не всегда такое заострение, преувеличение до крайности принимает форму собственно гротеска, когда изображаемое выходит за пределы возможного, становится фантастическим. Чаще всего оно стоит на грани возможного, оно невероятно («Забастовка преступников»), но лишено малейшего налета мистики. А если в очень небольшом числе рассказов и появляются фигуры из «потустороннего мира» («Случай в пекле» и др.), то они настолько локальны исторически и национальны в своей основе, так очевидно их назначение, что благодаря традиционности применения они воспринимаются как аллегории.