Чтение онлайн

(в бешенстве)

Агнеса, вашу мать… не видел я ни разу,

Но что вы тянете, простите мой запал?

Я не могу понять, как он сюда попал!

Агнеса

Извольте, все скажу. Наутро гости. «Кто там?» —

Я, значит, думаю и выхожу к воротам.

Старушка дряхлая, ни зуба нет во рту:

«Храни вас Бог, дитя, и вашу красоту.

Как ангел вы милы, однако вами ранен

Гулявший вечером невинный горожанин!»

«Давно ли, Боже мой?» – «Всего лишь ночь назад.

С балкона бросили…» – «Что бросила я?!» —

«Взгляд».

Ужели глаз дурной мне был ниспослан адом,

Чтоб целый юноша был ранен этим взглядом?!

Старушка – ну рыдать и головой трясти:

«Вы можете, – твердит, – несчастного спасти!»

Долг христианских душ – спасать единоверца.

«Ну что ж, – я говорю, – куда он ранен?» —

«В сердце!»

«Несчастный, – говорю, сгорая со стыда. —

Так мне прийти к нему?» – «Нет, лучше он сюда!»

И вот, не упрекнув меня единым словом,

Смертельно раненный стоял под этим кровом!

Арнольф

(в сторону)

Чертовка старая, гореть тебе в аду!

Агнеса

Ну что же, говорю, сейчас я к вам сойду!

Ужели отказать могла я, как нахалка?

Котенок ведь умрет – и то немного жалко!

Арнольф

(в сторону)

О нет, она не лжет. Невинна, видит Бог.

Но что он без меня себе позволить мог?

(Агнесе.)

И что же он тогда? Без пропусков, подробно!

Агнеса

Вы, видно, сердитесь? Мне даже неудобно…

Меня разжалобил его убитый вид!

Ну что же, говорит, мне легче, говорит,

С ним прямо на глазах свершилась перемена —

И вынул…

Арнольф

Что же, что?!

Агнеса

Шкатулку из эбена!

Однако не она с ума меня свела,

Поскольку главное…

Арнольф

Что главное?!

Агнеса

Слова!

О, как он говорил! От каждого словечка

Я таяла, как лед, и плавилась, как свечка!

Он клялся мне в любви. Лицо его горит.

Вы лучше, говорит, чем ангел, говорит,

С тех пор как встретил вас, уже не вижу света,

Я больше не могу ни то, ни то, ни это,

А всюду только вы, и нет конца мечтам!

Мне сделалось тепло вот тут, и тут, и там.

Влекусь я к вашему, кричит он, переулку!

Я даже, кажется, забыла про шкатулку.

Арнольф

Что делал он еще? Прошу тебя, не лги!

Агнеса

Он пылко целовал мне обе…

Арнольф

Что? Ноги?

Агнеса

Руки! А что б еще?

Арнольф

Не знаю. Скажем, пятки.

Агнеса

Нет, их не целовал.

Арнольф.

Ну, значит, все в порядке.

Беседа наконец исчерпана была?

Агнеса

Нет, я ему дала…

Арнольф

(в бешенстве)

Что ты ему дала?!

Агнеса

Нет, вы рассердитесь.

Арнольф

Я рассержусь безмерно,

Коль ты не скажешь мне!

Агнеса

Но это эфемерно,

Но это был пустяк, незначащая вещь!

Арнольф

Агнеса. В бешенстве бываю я зловещ.

Что ты ему дала?!

Агнеса

Клянитесь не сердиться,

И я тогда скажу.

Арнольф

О, хитрая лисица!

Вот видишь, я клянусь. Но если ты солжешь

И если я раскрыть сумею эту ложь,

Тогда уж и тебе, и горе-пациенту

Не поздоровится…

Агнеса

Ему дала я ленту!

То был подарок ваш, но в этом нет греха…

Арнольф

Какую?

Агнеса

Белую!

Арнольф

(с облегчением)

Агнеса, ха-ха-ха!

Мой друг, не варвар я, чтобы в слепом угаре

За ленту белую тебя подвергнуть каре.

Ей-ей, утешила ты гостя своего.

Но больше ничего?

Агнеса

Нет, право, ничего.

А что б еще могла?

Арнольф

В известные моменты

Есть вещи, милая, страшнее белой ленты.

Агнеса

Боюсь, что если бы он больше попросил,

То отказать ему я не нашла бы сил.

Арнольф

Агнеса! В этот раз вы с новым вашим другом,

Пройдя по краешку, отделались испугом,

Но воздержитесь впредь от этаких утех,

Признаний и даров. Ведь это смертный грех!

Агнеса

В чем грех, о Господи?

Арнольф

Не поминайте всуе!

Все эти сю-сю-сю, все эти поцелуи,

Все эти таянья, что кое-чем грозят…