Чтение онлайн

В традиционной и структурной лингвистике первой половины ХХ века существовали концепции, так или иначе развивавшие идеи предшественников о том, что не все категории мышления находят свое однозначное выражение в языковых формах, что между категориями мышления и языковыми категориями нет полного изоморфизма. Это было связано с поиском универсалий, с одной стороны, и с изменением вектора исследований в лингвистике, с другой стороны, – традиционный подход от формы к содержанию не мог объяснить многие явления языка, исследования стали строиться по направлению от содержания к форме [Гурочкина 2014, с. 103]. Таковы, в частности, понятийные концепции О. Есперсена и И. И. Мещанинова. Понятийные категории [3] – это некоторые смысловые компоненты общего характера, замкнутая система значений некоторого универсального семантического признака или же отдельное значение этого признака безотносительно к степени их грамматикализации и способу выражения («скрытому» или «явному») в конкретном языке, например, говорят о понятийной категории «активности / неактивности», «отчуждаемости / неотчуждаемости», «цели», «места», «причины» и т. д. [Булыгина, Крылов 1990, с. 216] По мнению И. И. Мещанинова, эти понятийные категории выражают в языке нормы действующего сознания, отражают общие категории мышления в его реальном выявлении, т. е. в языковых актуализационных формах. Всякое понятие может быть передано средствами языка. «Оно [понятие] может быть выражено описательно, может быть передано семантикою отдельного слова, может в своей языковой передаче образовать в нем определенную систему. В последнем случае выступает понятийная категория» [Мещанинов 1945, с. 15].

Рассматриваемые мыслительно-языковые отношения имеют двойственную природу, на что указывают и О. Есперсен, и И. И. Мещанинов… С одной стороны, понятийные категории характеризуются как внеязыковые, универсальные, относящиеся к миру универсальной логики [Есперсен 1958, с. 57–59], а с другой стороны, О. Есперсен подчеркивает, что при установлении понятийных категорий необходимо сосредоточить внимание на уже установленных синтаксических категориях: «<…> было бы неправильно приступать к делу, не принимая во внимание существование языка вообще, классифицируя предметы и понятия безотносительно к их языковому выражению» [Есперсен 1958, с. 60]. И. И. Мещанинов же выделяет собственно понятийный, логический аспект в так называемых логических категориях, которые противопоставляются категориям логико-грамматическим, образуемым соединением логического содержания и его грамматического выражения [Мещанинов 1967]. Именно с особой разновидностью логико-грамматических категорий соотносит И. И. Мещанинов понятийные категории. Таким образом, основой появления и формирования языковых категорий является понятийный субстрат, где также формируются категории более высокого уровня обобщения. Очевидно, что не всякая понятийная категория может рассматриваться как языковая понятийная категория, но только такая, которая получает языковое выражение [Мещанинов 1967; Jespersen 1933].

Несомненно, что, имея основу в виде понятийного субстрата всей когнитивной деятельности, понятийные категории обладают системным характером организации, что выявляется на уровне языковой актуализации в системности организации языковых понятийных категорий и обусловливает существование системы языка в целом. Понятийный план также характеризуется динамичностью, подвижностью и непрерывностью, что соотносится с динамичностью и креативностью языка [Бондарко 1971, 1976; Кацнельсон 1948; и др.]. Таким образом, понятийные категории формируются на ментальном уровне и являются основой для речемыслительной деятельности, и, как считает Н. А. Кобрина, понятийные категории шире лингвистических категорий и являются сущностями более высокого уровня абстрагирования [Кобрина 1981].

На языковом уровне иногда единая языковая категория может отражать дифференциацию на уровне понятийного осмысления. При этом семантическая структура языковой единицы может быть индифферентна к различиям в понятийном плане. Например, единая языковая категория субъекта может отражать в английском языке следующие понятия:

– I have run a mile – (agent)

– I was introduced to him last Friday – (patient)

– I have seen this film – (experiencer)

– Love made him happy – (cause)

– The garden seemed to be the most convenient place for our games – (locality)

По мнению Н. А. Кобриной, центральным вопросом в установлении соотношений понятийных мыслительных и языковых категорий является систематизация существующих соответствий количественного и номенклатурного рангов между категориями обоих типов, а также построение классификационных схем для собственно понятийных категорий подобно языковым системам [Кобрина 1989, с. 43]. Н. А. Кобрина выстраивает довольно подробную классификацию понятийных категорий [Кобрина 1989, с. 44]:

– понятийные категории первого порядка, которые совпадают с понятиями философии и представляют «отражение реальности в виде форм и предметов мысли», и именно к соотношению понятийных категорий этого рода и форм их выражения сводится различие языков в типологическом аспекте; например, полистатутность лексических единиц в английском языке может рассматриваться как ведущая характеристика этого языка как языка изолирующего типа, где статус лексем типа before, after, round не является абсолютным, ибо эти лексемы могут иметь несколько функционально-семантических вариантов;

– другой вид понятийных категорий, как считает Н. А. Кобрина – это понятийные категории-параметры, признаки, такие как: вид, время, залог, наклонение, род, число, падеж, где также не наблюдается однозначного соответствия между понятийным планом и планом выражения – степень этого соответствия намного выше в языках флективных и агглютинативных и почти нулевая в языках изолирующего типа (также см. [Бондарко 1978, 1976; Долинина 1989; Шендельс 1959; Bowers 1986]);

– так называемые релятивные или операционные понятийные категории «лежат в основе схем организации понятий» [Кобрина 1989, с. 44]; наиболее характерным примером релятивной понятийной категории, по мнению Н. А. Кобриной, является «сетка понятий», отражающих соотношение таких референтов, как действие или событие с вовлеченными в них предметами мысли, на семантическом уровне «сетка понятий» превращается в пропозицию после того как выбран реляционный предикат и заполнены все «места» реляционной схемы.

Таким образом, понятийные категории – категории максимально обобщающего характера. Это связано в первую очередь со спецификой когнитивных способностей человека, в основном памяти, поэтому, как отмечает Н. А. Кобрина, «<…> понятийный аппарат, лежащий в основе языка, должен быть очень динамичной, лабильной и креативной системой» [Кобрина 1989, с. 46].

В дальнейшем концепции, разрабатывавшие проблематику понятийных категорий, получили развитие в теории функционально-семантического поля в русле функциональной грамматики (В. Г. Адмони, А. В. Бондарко, В. Г. Гак, Е. В. Гулыга, М. М. Гухман, Г. А. Золотова, Н. А. Слюсарева, Н. Ю. Шведова, Е. И. Шендельс, Д. Н. Шмелева и др.). Функционально-семантическое поле – это система разноуровневых средств конкретного языка (морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических и т. д.), взаимодействующих на основе общности их функций, базирующихся на определенной семантической категории. Функционально-семантические поля (аспектуальности, темпоральности, залоговости, персональности и др.) представляют собой разновидности языковых категорий [Бондарко 1990, с. 566–567]. Структура определенного функционально-семантического поля имеет идиоэтнический характер, выявляются моноцентрические (сильно центрированные) поля и полицентрические (слабо центрированные) поля. Данная классификация базируется на основе возможности выявления центра и периферии в рамках того или иного поля.

В дальнейших лингвистических исследованиях к проблематике понятийности, категоризации и основанной на них речемыслительной деятельности лингвисты обращались неоднократно. Особое внимание связям между мышлением и системой языка уделяли представители семасиологической и когнитивной лингвистики [4] (Н. Н. Болдырев, Р. Джакендофф, Дж. Лакофф, Р. Лангаккер, Н. А. Кобрина, А. В. Кравченко, Е. С. Кубрякова, Ю. С. Степанов, Л. Талми и др.). Этих теоретиков объединяет общий исходный базовый посыл, состоящий в том, что «значение в естественных языках является мысленно кодируемой информационной структурой» [Ченки 1996, с. 68]. С позиций данного направления, семантическая структура – это форма концептуальной структуры; интерпретация высказывания, то есть его значение является отражением категоризации и концептуализации как процессов ингерентных человеческому сознанию, поскольку когнитивная деятельность субъекта познания – это «<…> динамический процесс, имеющий своей целью получение, формирование и систематизацию знаний, а базовыми мыслительными операциями познавательной деятельности субъекта являются процессы концептуализации и категоризации» [Гурочкина 2014, с. 106].

Помимо категоризации исследования в русле когнитивной лингвистики рассматривают концептуализацию как один из когнитивных процессов, лежащих в основе всей речемыслительной деятельности. Фундаментальным понятием в исследованиях, посвященных различным аспектам изучения этого процесса, является концепт, который понимается как ментальная единица, информативная структура, которая отражает знания и опыт человека, «<…> оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике в виде „квантов знания“» [КСКТ, с. 90–95]. Не вызывает сомнения тот факт, что наиболее важные концепты кодируются именно в языке. Нередко утверждают также, что фундаментальные для человеческой когнитивной деятельности концепты отражены в грамматике языков, и что именно грамматическая категоризация создает ту концептуальную сетку, тот каркас для распределения всего концептуального материала, который выражен лексически. В грамматике находят отражение те концепты (значения), которые наиболее существенны для данного языка [Giv'on 1993, с. 165–166]. [5]

В современной когнитологии выделяются разнообразные типы концептов (ментальных структур представления знаний): конкретно-чувственные образы, представления, схемы, понятия, прототипы, пропозиционные структуры, фреймы, сценарии, гештальты [Болдырев 2000, с. 42], что отражает неоднородный характер предметов и явлений окружающего мира и комплексный характер процесса когнитивной обработки. Таким образом, концептуализация – это деятельность, направленная на осмысление поступающей информации и приводящая к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы. Процесс концептуализации тесно связан с процессом категоризации. Концептуализация и категоризация, являя собой классификационную деятельность, различаются по конечному результату и/или цели деятельности. Концептуализация направлена на выделение неких минимальных единиц человеческого опыта в их идеальном содержательном представлении, категоризация – на объединение единиц, проявляющих в том или ином отношении сходство или характеризуемых как тождественные, в более крупные разряды [КСКТ, с. 93].