Чтение онлайн

Подводя итог, можно сказать, что традиционно категория безличности определяется как семантико-грамматическая/семантико-синтаксическая категория и заключается в том, чтобы выразить одно из отношений действия к деятелю в системе синтаксических значений лица, а именно отстраненность действия или состояния от деятеля, невозможность агенса, независимость процесса, состояния от активного лица [Иванов 2004, с. 5; Сомова 2006, с. 153]. Таким образом, при описании безличности как синтактико-семантической (или семантико-синтаксической) категории, исследователями, как правило, акцентируется синтаксическая сторона репрезентационных форм актуализации в рамках данной категории. Однако, обосновывая выбор говорящим той или иной актуализационной формы, некоторые исследователи, все же упоминают общую семантику, объединяющую актуализационные формы в категориальное пространство.

Грамматическая сущность оппозиции личность / безличность в сфере простого предложения, в традиционной трактовке, заключается в следующем: если в синтаксической структуре предложения имеется позиция подлежащего, то предикат согласуется с актантом, находящемся в этой позиции, в числе, роде, лице. В классификациях типов сентенциональных структур, как было сказано выше, для характеризации такого предложения может использоваться не совсем корректный, но широко распространенный термин «личное» предложение. Если же в синтаксической структуре предложения актант, являющийся носителем признака, отсутствует или представлен формой в косвенном падеже, то и сама позиция подлежащего отсутствует. Грамматического согласования предиката с семантическим носителем предикативного признака в такой бесподлежащной конструкции не происходит, и предикат приобретает определенную (закрепленную в системе языка) «безличную» форму. Такое предложение (также не вполне терминологично) называется «безличным» [Копров 2002, с. 147]. Подобная концепция, выбирающая в качестве «точки отсчета» признак наличие / отсутствие грамматического субъекта (подлежащего предложения), выраженного референтным именем, может вызвать вполне обоснованную критику по причине почти полного (на первый взгляд) игнорирования семантики. Однако, несмотря на «непопулярность» структуралистского подхода к исследованию языковых явлений, при исследовании безличности, на наш взгляд, необходимо отталкиваться именно от формальной стороны предложения, ибо все языковые единицы на всех уровнях языка обладают значимостью, и выбор того или иного языкового формата сообщения не может не иметь семантических или прагматических оснований. Таким образом, мы будем отталкиваться от структуры предложения как комплексного знака, синтезирующего как частные семантики единиц, входящих в его состав, так и общий когнитивный субстрат, лежащий в основе предложения как единицы коммуникативного уровня. Рассмотрим вопрос об общей – сентенциональной – семантике безличности как фактора, фундаментального для существования в языке предложений определенной структуры.

Как показывает анализ теоретических концепций, посвященных описанию общей семантики безличности, среди многочисленных трактовок можно выявить две основные группы – в зависимости от того, что акцентируется при анализе безличных предложений – субъектная или предикатная семантика. Таким образом, возникает некоторый «перекос» в описании семантики предложения в сторону одного из фокусов предикативного центра предложения, а также наблюдается, как мы увидим ниже, некоторая неопределенность в отношении категориального статуса т. н. «безличных» предикатов.

В концепциях, отмечающих субъектные признаки безличности, характерны следующие: отсутствие [Крот 1988; Лекант 1994; Недялков 2005; Пешковский 2001; Сомова 2006], отстранённость [Крот 1988; Недялков 2005; Петров 2003; Пешковский 2001; Сомова 2006], устранённость [Крот 1988; Недялков 2005; Осипова 2004; Пешковский 2001; Сомова 2006], невыраженность [Крот 1988; Недялков 2005; Пешковский 2001; Сомова 2006; Сулейманова 2000], неактивность [Алисова 1969; Бонч-Осмоловская 2003; Гиро-Вебер 1984; Собинникова 1989], неконтролируемость [Гвоздев 1965; Осипова 2004; Петров 2003], нефиксированность [Пупынин 1992; Шелякин 1991], отвлечённость [Ломов 1994; Павлов 1998], неопределённая референциальная отнесённость [Осипова 2004; Петров 2003; Gut 1973]. Сразу же можно сказать, что на наш взгляд, такие признаки, как неактивность, неконтролируемость и невыраженность не являются определяющими в описании субъектной семантики безличных предложений, т. к. они могут быть выявлены в иных типах структур – например, пассивных (а также статальных) и эллиптических. Неопределённая референциальная отнесённость также не является исключительно свойством субъектов безличных предложений. Неопределённая референциальная отнесённость может быть выявлена, например, в неопределенно-личных предложениях. А такие характеристики как отстранённость, нефиксированность и отвлечённость могут быть выявлены в предложениях с пассивным предикатом при отсутствии эксплицированного субъекта с агенсивной семантикой (Было опубликовано несколько статей об этом происшествии). В любом случае, данные признаки требуют уточнения в терминологическом плане и не являются исчерпывающими при описании семантики безличных структур. Несколько сложнее дело обстоит с признаком отсутствие. В этом случае чисто лингвистические обоснования неточности последнего недостаточны. Необходимо прибегнуть к описаниям безличных суждений (impersonalia) в логике [15] . Дело в том, что признак по своему существу не может существовать без обладателя этого признака – субстанции (в широком плане), равно как и субстанция, не обладающая дифференцирующими признаками не существует для человеческого сознания, ибо не фиксируется органами восприятия. Таким образом, мы можем сделать предварительное заключение о том, что отсутствие носителя предикативного признака (субъекта – в логике) невозможно в какой бы то ни было языковой структуре, отражающей мысль человека. В этой связи обращает на себя внимание определение (хотя и в некоторой степени размытое), данное С. А. Шубиком: «<…> безличные предложения органически связаны с человеком, его состоянием, действиями, жизненными обстоятельствами» [Шубик 2003: 344]. Действительно, как показывает материал английского языка (и ряда других индоевропейских языков), безличные предложения наиболее тесно связаны с отражением «мира человека» в языке. Однако, вопрос о месте субъекта-человека в семантике безличных структур будет рассмотрен позже.

Итак, все вышерассмотренные субъектные признаки выявляются в семантике безличных структур, однако ни один из них не является исчерпывающим при ее описании.

Обратимся к трактовкам категориальной семантики предикатов безличных структур. Сразу же привлекает внимание тот факт, что в категориальном плане трактовки расходятся (иногда – радикально): деятельность (действие) [Бабайцева 1968; Бонч-Осмоловская 2003; Валгина 1978; Игнатюк 1978; Недялков 2005; Осипова 2004; Пешковский 2001; Скобликова 1979; Шелякин 1991], процесс [Иванов 2004; Крот 1988; Петров 2003; Пупынин 1992; Сомова 2006; Супрун 2008], состояние

Конец ознакомительного фрагмента.