Чтение онлайн

– Они, товарищ командующий, безусловно, попытаются это сделать, ответил Буденный.
– Но им помешает половодье... Полая вода залила все низины, а у Батайска в особенности... Но все-таки опасность такая есть...

Ворошилов, заложив руки за спину, задумчиво прошелся по комнате. Подойдя к окну, побарабанил пальцами по стеклу.

– А это, если я не ошибаюсь, едет Ермаков, - кивнув на улицу, обернулся он к Буденному.

Буденный подошел к окну. По улице, утопая колесами в вязкой грязи, тащилась тачанка, запряженная парой сытых вороных лошадей. В тачанке сидело несколько мужчин, в том числе и Прохор.

– Да, это он, - подтвердил Буденный.

– Легок на помине, - сказал Ворошилов.
– А я как раз о нем думал... Не перебросить ли, товарищ Буденный, нам его военкомом к Городовикову, в четвертую кавдивизию?.. Там сейчас нет комиссара. Мусинова отзывает ЦК партии.

– Кандидатура подходящая, - проговорил Буденный.

В комнату вошел тот же чубатый Никодим в красных штанах и доложил Ворошилову о приезде комиссара Ермакова и ростовских рабочих, которые просят незамедлительно их принять.

– Попроси войти, - распорядился Ворошилов.

Никодим широко открыл дверь.

– Командующий просит вас, - сказал он.

В комнату вошли Прохор, Виктор, Рюмшин и еще двое рабочих.

– Садитесь, товарищи!
– пригласил Ворошилов, когда вошедшие представились и поздоровались.

– Мы к вам, товарищ Ворошилов, по важному делу, - начал говорить Рюмшин.
– Нас к вам послали ростовские и батайские рабочие просить, чтобы вы быстрее занимали Батайск и Ростов... Рабочие Ростова и Батайска подготовились к восстанию. Как только ваши части заберут Батайск и будут подходить к Ростову, так сейчас же все рабочие, как один, поднимутся и с тыла начнут бить белых. Измучились мы, товарищи, при белых. Никакого житья нет. Сажают нашего брата в тюрьмы, бьют, вешают... Журычева казнили...

– Журычев погиб?
– огорченно воскликнул Ворошилов.
– Я его знал. Замечательный человек был... Как жалко!

– Погиб, товарищ Ворошилов, - вздохнул Рюмшин.
– Разве ж он один только... Многие погибли. Сейчас вот перед нашим уходом сюда контрразведчики разгромили нашу подпольную типографию... Арестовали многих подпольных работников... Товарища Елену арестовали тоже...

– Кто это?
– осведомился Ворошилов.

– Руководительница подпольной организации была Клара Боркова. Вместо Журычева мы ее выбрали... Боевая женщина, стойкая большевичка.

– Значит, вы нас хотите поддержать?
– спросил Ворошилов.
– Поднимете восстание?

– Беспременно, товарищ Ворошилов, - твердо сказал Рюмшин.
– Уже все подготовлено, рабочие вооружились, ждут сигнала...

Начштаба торжествующе взглянул на Буденного, потом перевел взгляд на Ворошилова.

– Вы говорили, товарищ командующий, о резервах, - весело сказал он. Вот вам они. Это, пожалуй, похлеще всяких резервов будет.

Ворошилов спросил у Рюмшина:

– А сколько рабочих может принять участие в восстании?

– Все выступят, - сказал старый рабочий.

– "Все" меня не устраивает, - сказал Ворошилов.
– "Все" - это неопределенное слово. "Все" - это и десять, и сто, и тысяча человек... А вот скажите мне, сколько?

– Можно мне сказать?
– попросил слова Виктор.

– Пожалуйста, молодой человек, - разрешил Ворошилов.

– Ростово-Нахичеванский подпольный большевистский комитет, - сказал Виктор, - рассчитывает на выступление около пяти тысяч человек.

– Вы в этом уверены?

– Я в этом убежден, товарищ Ворошилов.

– Как же не уверены, - заговорил снова Рюмшин.
– Уверены так же, как в самих себе... Рабочие слово свое сдержат. Не для насмешки ж нас сюда, к вам, послали. С какими трудностями мы сюда пробирались.

– А как вы через фронт белых прошли?
– спросил Ворошилов.

– Восемьдесят человек нас шло, - стал рассказывать Рюмшин.
– Все с оружием. Но прошли благополучно, один только раненый... Застава белых нас обстреляла...

– Дело очень серьезное, - сказал Ворошилов.
– Один решить его я не могу. Подождите до вечера. Соберем Реввоенсовет армии, обсудим... А как вы будете возвращаться с нашим ответом в Ростов? Все восемьдесят человек снова пойдете или нет?

– Нет, - ответил Рюмшин.
– Мы останемся пока с вами, а в Ростов с ответом пойдет вот товарищ Волков, - указал он на Виктора.
– Ему поручено принести ответ... Дадим ему в помощь двух рабочих.

– Никодим!
– крикнул Ворошилов.
– Устрой товарищей на квартиру. До вечера!
– попрощался он с рабочими.
– Товарищи Буденный и Ермаков, останьтесь. Поговорим...

* * *

Но решить этот вопрос Ворошилову не удалось. В тот же день белогвардейцы повели ожесточенное наступление. О Ростове уже не приходилось думать. Надо было хотя бы пока что удержать занятые позиции.

XXVII

Солнце пробивалось сквозь черную тучу. На лугу паслось десятка полтора рыже-пестрых коров. Медленно переступая, они пощипывали молодую сочную траву, иногда задирая голову, призывно мычали. В чистом, влажном воздухе, то взмывая стрелой, то падая камнем, резвились, кувыркались звонкоголосые жаворонки. Тоненькое деревце с яркой листвой осыпала щебечущая, суетливо-жизнерадостная стая воробьев. Перескакивая с ветки на ветку на своих тоненьких ножках, подплясывая и трепыхая крылышками, маленькие забияки выводили свою несложную песню... Словно кем-то вдруг спугнутые, они срывались с деревца, с шумом исчезали и с таким же шумом возвращались.

В тумане сквозь мохнатую зелень левад и садов проступали белостенные казачьи курени небольшого хуторка. Перекликались петухи, слышался собачий лай. Кое-где над хатами уже вились к небу зеленоватые дымки печей...

Сазон Меркулов со своим напарником, горловским шахтером Кононом Незовибатько, лежал у речки в секрете, скрытом от вражеского глаза густыми прошлогодними бурыми камышами. Сазон мечтательно оглядывал пробуждавшийся перед его взором мир. В душе Сазон был поэт. Его волновала великолепная картина прекрасного раннего утра...

Как и полагалось по уставу, их с Незовибатько уже давно бы, еще до рассвета, должны снять с поста, но по каким-то непонятным причинам этого не делали. А потому Сазон с Кононом и продолжали молчаливо лежать, созерцая утренний пейзаж.

Иногда на искрящуюся в солнечных лучах поверхность воды всплывала крупная рыба и с шумом билась. Каскады радужных брызг рассыпались вокруг. Сазон молча восхищенными глазами взглядывал на Незовибатько и показывал руку по локоть, что означало размер ударившейся о воду рыбы...