Чтение онлайн

Рядовые белые казаки сдавались толпами. Сдавшись в плен, первое время они держались робко, неуверенно, боясь расправы. Офицеры ведь им наговорили столько ужасов про жестокость красноармейцев, но, видя, что расправ никто не учиняет, а, наоборот, красноармейцы обращаются с ними приветливо, дружелюбно, угощают их папиросами и чаем, смелели, ободрялись.

Многим пленным казакам нравилась боевая жизнь красноармейцев, и они просили зачислить их в кавалерийские полки Буденного, о доблестных действиях которых слышали немало. И всех таких пожелавших служить в рядах Красной Армии зачисляли безотказно.

...В комнату, в которой занимались Ворошилов с начальником штаба, бренча шпорами, вошел курносый веснушчатый парень с серыми плутоватыми глазами. На нем были красные гусарские штаны с желтыми кантами. Малиновая фуражка со звездочкой так сдвинута набекрень, что казалось просто удивительным, как только она держится на его голове. Из-под фуражки, как язык пламени, вырывался большой кудлатый рыжий чуб. И весь-то облик парня был какой-то огненный.

– Можно, товарищ командующий?
– спросил он, останавливаясь у двери.

– Что тебе, Никодим?
– не отрываясь от карты, спросил Ворошилов.

Парень шагнул. Гусарская сабля в металлических ножнах со звоном покатилась на колесике по полу. Парень, как ребенок на игрушку, с удовольствием глянул на нее и поддержал, чтобы не гремела.

– Товарищ командующий, - вытянулся парень перед Ворошиловым, дозвольте доложить: начдив Буденный просит разрешения войти к вам.

– Не начдива а комкор, - поправил Ворошилов.

– Виноват, товарищ командующий, - звякнув шпорами, козырнул парень. Комкор Буденный.

Ворошилов отвел глаза от карты, глянул на парня, улыбнулся:

– А ты знаешь, - виноватых бьют.

– Точно так, товарищ командующий, - широко улыбнулся и парень. Знаю.

– Проси Буденного.

– Слушаюсь!

Вошел Буденный, одетый в защитную гимнастерку и темно-синие солдатские суконные брюки. На голове все та же желтая драгунская фуражка. На левом боку, на ремне, через плечо перекинута черкесская шашка в серебряной с позолотой оправе, вычеканенная затейливыми узорами, отделанная чернью. На другом боку в кожаной кобуре болтался наган.

– Здравия желаю, товарищ командующий!

– Здравствуйте, товарищ Буденный!
– протянул ему руку Ворошилов. Садитесь.

Буденный поздоровался с начальником штаба и присел на стул.

– Вы уже сформировали корпус?
– спросил у него Ворошилов.
– Приняли его?

– Формально принял, товарищ командующий, - ответил Буденный.
– Но фактически каждая дивизия действует пока еще самостоятельно.

– Почему же так?
– недовольным голосом спросил Ворошилов.
– Я ведь давно уже отдал приказ об объединении четвертой и шестой кавдивизий в первый конный корпус?.. В чем дело?

– Не могу никак укомплектовать командный состав, - сказал Буденный. А тут долго не мог сдать свою четвертую кавдивизию Городовикову... Заупрямился. Говорит: "Не хочу большим начальником быть. Если вы так меня начнете продвигать, то я могу скоро стать командующим фронта... Стыдно мне, говорит, тогда в глаза будет своим товарищам смотреть"...

– Это почему же?
– удивился Ворошилов.

Буденный засмеялся.

– Он так объясняет: "Я, говорит, вместе со своими товарищами без штанов в детстве бегал... Вместе с ними в Красную Армию вступал... Все, говорит, мы одинаковые, рядовые были... А теперь большим начальником буду, а они нет. Обижаться будут..."

Ворошилов некоторое время молчал, задумчиво глядя в окно. Он видел, как к штабу подъехали какие-то всадники и, привязав лошадей к коновязи, вошли в штаб.

– Товарищ Буденный, - посмотрел на него испытующе Ворошилов, - как вы думаете, возьмем мы Ростов?..

Вопрос был неожиданный. Буденный снял фуражку и, вертя ее в руках, задумался.

– Климент Ефремович, - взглянул он на Ворошилова.
– Вы хотите знать мое откровенное мнение?

– Да.

– А ругать не будете?

– Нет.

– Боюсь, товарищ командующий, что Ростов мы сейчас не осилим взять, сказал он твердо.

– Что?!
– даже подпрыгнул от изумления Черемисов.
– От кого я слышу, товарищ Буденный?.. Ведь ваша четвертая кавдивизия уже на подступах к Батайску стоит?..

– Что же из того, товарищ начштаба, - пожал плечами Буденный. Верно, она под Батайском. Сам я ее туда подвел... Но Батайск еще не Ростов. Я мечтаю о том, чтобы нам хоть бы на занятых позициях удержаться...

– Это черт знает что!
– с возмущением вскрикнул Черемисов. Откровенно говоря, я не ожидал от вас такого ответа. Только что мы с командующим расхваливали вас...

– Вы напрасно горячитесь, товарищ начштаба, - спокойно перебил его Ворошилов.
– Мне думается, что товарищ Буденный хорошо уясняет себе обстановку и имеет на этот счет свои соображения. Вот сейчас он их выскажет нам, а мы послушаем. Пожалуйста, говорите, Семен Михайлович.

– Говорить много нечего, товарищ командующий. Одно скажу: мы еще плохо воюем, учиться нам надо воевать. Первые успехи нам кружат голову, мы поддаемся им и увлекаемся, часто очень непростительно... делаем ошибки и не извлекаем из них для себя уроков...

– Правильно!
– хлопнул по столу ладонью Ворошилов.
– Я тоже так думаю. Вот до вашего прихода я все это высказывал начштаба... Совершенно справедливо, мы часто увлекаемся и из своих ошибок не извлекаем для себя уроков. Прямо боюсь, что белые нас втянули в ловушку и в этой ловушке начнут лупить... А начштаба мой радуется, как ребенок: "Ростов, говорит, через неделю возьмем!", "Фронт, кричит, раздвинули вширь и вглубь на триста пятьдесят верст!" Как бы эта радость не обернулась нам слезами. Мы даже не наладили как следует связь с восьмой и девятой армиями... А с одиннадцатой так ее и совсем нет...

– У меня имеются точные сведения, Климент Ефремович, - сказал Буденный.
– Белые в районе Батайска подготовили до семнадцати кавалерийских полков...

– Вот видите, товарищ начштаба, - укоризненно посмотрел Ворошилов на Черемисова.
– Я говорил вам, что белые никогда не смирятся с мыслью отдать нам так просто Ростов, они будут драться за него жестоко. Вот мои слова оправдываются... Нам до зарезу нужны крепкие резервы... Сейчас буду телеграфировать лично товарищу Ленину... Семен Михайлович, а белые не отрежут кавдивизию Городовикова?