Чтение онлайн

– Ты, Ока Иванович, все голову морочил, что, дескать, неграмотный, не сумеешь командовать дивизией?.. А что делаешь?.. Хваленых, ученых генералов как бьешь...

– Научился, Семен Михайлович, да и комиссар вот мне здорово помогает, - кивнул он на Прохора.

– Не скромничай, товарищ начдив, - усмехнулся Прохор.
– Я тебе хоть и помогаю, но в командные твои дела не вмешиваюсь.

– Я вам благодарен, - сказал Буденный, пожимая руки Городовикову и Прохору.
– Ваша дивизия совершила блестящее дело, отбросив прорвавшегося противника. Если бы вы этого не сделали, то многих бед он натворил бы у нас в тылу. Немало бы принес хлопот... Но это, товарищи, не все. Мне стало известно, что Врангель направил конный корпус генерала Улагая в обход нашего левого фланга, по направлению к станице Грабовской... Я только что от командарма Ворошилова. Он мне рассказал о намерениях врага. Улагай со своим корпусом попытается зайти нам в тыл для того, чтобы взорвать железнодорожные мосты и переправы через реку Сал и, таким образом, прервать нам всякое сообщение с Царицыном. Если противнику удастся это сделать, то, вы сами понимаете, он доставит нам много неприятностей... Товарищ Ворошилов на наш корпус возложил почетную задачу - ликвидировать этот обход, иначе говоря, к чертовой матери разгромить Улагая... Придется, друзья, поднатужиться. Знаю, знаю, Ока Иванович, что ты хочешь сказать, поднял руку Буденный, видя попытку Городовикова что-то сказать.
– Ты мне сейчас скажешь, что твои кавалеристы устали от боев, а лошади до того измучены, что едва переступают, многие околевают... Это ты хотел сказать?..

– Ей-богу, это, - проговорил изумленный Городовиков.
– А откуда ты узнал?..

– Колдун я, - засмеялся Буденный.
– Все это мне, дорогой, известно. Но что делать?.. А ты думаешь, у него вот бойцы не устали?
– указал он на Тимошенко.
– Тоже очень устали, и лошади измучены. Его дивизии тоже приходится много драться с белыми... Товарищ Ворошилов выставил против Улагая тридцатую стрелковую дивизию, но она не устояла. Понесла большие потери и отошла...

– Мы тоже, товарищ Буденный, большие потери несем, - тихо промолвил Тимошенко.
– Пополнение надо.

– Это верно, - согласился Буденный.
– Пополнение нам обязательно нужно. Всего три тысячи с половиной сабель в корпусе... Это же очень мало. И вот с этим количеством людей приходится отражать целые полчища белых... Но зато какие у нас отборные молодцы! Настоящие суворовские чудо-богатыри...

Буденный, развернув карту, подробно изложил задачу операций корпуса, дал задания в отдельности Тимошенко и Городовикову.

– Вот и все!
– сказал он, кладя карандаш на стол.
– Задача понятна?

– Понятна, - ответили начдивы.

– Можно ехать в части и выполнять приказ товарища Ворошилова, проговорил Буденный.
– Да, - вспомнил он, взглянув на Прохора, - слушай, товарищ военкомдив, вчера ко мне приводили какого-то странного казака. Все время плачет навзрыд, как ребенок. Спрашиваю: "О чем, мол, так сильно плачешь, казак?" Отвечает, что очень уж ему народ жалко, который на войне. Чудной какой-то. Мой ординарец Фома Котов говорит, что он как-будто станичник твой, и даже, кажется, доводится тебе родней. Ты б с ним поговорил.

Прохор вскочил с табурета.

– Так это ведь, должно быть, брат Захар! Он, действительно, все время плачет. Психически больной. В плену у немцев довели его... Где он?..

– Котов!
– крикнул Буденный на кухню, где ординарцы играли в карты. Ты пришел или нет?..

– Я вас слушаю, товарищ комкор!
– вскочив в горницу, вытянулся у двери Фома.

– Слушай, Котов, где тот чудной казак?
– спросил у него Буденный.

– Да тут я его в одной хате устроил. Слезами горючими обливается.

– Отведи к нему военкомдива, - указал Буденный на Прохора.
– Говорит, что это брат его.

– А, товарищ Ермаков, здравствуйте!
– узнал Фома Прохора.
– Да, это ваш брат, действительно. Пойдемте к нему, вот обрадуется. Я ему говорил про вас... Так вот он теперь дожидается вас, хочет повидаться.

Прохор пошел с Фомой.

Войдя в хату, он увидел брата Захара, сидевшего за столом. Опершись о стол локтями, он закрыл лицо широкими ладонями и тихо всхлипывал. Около него на лавке, как бы утешая, сидел огромный серый кот и, мурлыча, терся головой о его бок.

При входе Фомы и Прохора, Захар поднял голову, обросшую широкой с проседью бородой.

– Братушка!
– вскрикнул он обрадованно, узнав Прохора, и живо вскочил с лавки.

Прохор обнял брата, расцеловал и пристально вгляделся в него. Захар был похож на старика.

– О чем ты, Захар, плачешь?..

– Да как же, братушка, - утирая рукавом гимнастерки глаза, проговорил тот.
– Больно уж мне жалко вас всех... Народу гибнет уйма... Уйма...

– Как ты попал сюда, брат?
– спросил Прохор.

– Белые Мобилизовали, - уныло сказал Захар.
– А какой из меня вояка, сам знаешь... Отвоевал я свое на германской... Как толечко пальну из ружья, так зараз же заливаюсь слезами... Думаю, а может, моя пулечка-то и убила какого безвинного человека. Казаки надо мною смеются, тронутый, мол, умом... Не знаю, может, я и тронутый, ежели не хочу убивать людей. Видно, все те, кто убивает, умом здоровые, а я тронутый. Ну, нехай будет так... Все помутилось, Проша, все!.. Брат на брата пошел, сын на отца, отец на сына... Что делается на божьем свете?.. Сбежал я из полка, не стерпело мое сердце... И вот, братуша, где б я ни шел, где б ни побывал, везде, парень, потоки крови, везде смерть... Проша, - взглянул он полными слез глазами на брата, - неужто не наступит такое времечко, когда люди будут жить в любви и согласии?.. Ведь в законе божьем сказано: "Не убий!" Почему ж люди не соблюдают заповеди господней?..
– И снова Захар, этот на вид мужественный, широкоплечий казак, закрыв лицо руками, зарыдал, как дитя.

Прохор обнял его.

– Успокойся, брат, - сказал он.
– Ты спрашиваешь, наступит ли такое время, когда люди будут жить в любви и согласии?.. Конечно, наступит. Обязательно наступит!.. Ведь за это-то мы и боремся... Придет такое время, Захар, когда люди не будут убивать друг друга, а будут трудиться на благо всего человечества.

– Войны никогда не будет?
– удивленно посмотрел на брата Захар.

– Не будет. Зачем она нужна народу?.. Ведь это ее затевают капиталисты да генералы из своих интересов. Капиталисты из-за того, чтобы на войне нажить огромные прибыли, а генералы, - чтобы выслужиться, добиться себе видного положения...

Захар повеселел несколько, успокоился.

– А зачем же большевики воюют, коль они супротив войны?
– спросил он.

– Чудак ты, Захар, - усмехнулся Прохор.
– Большевики не сами начали войну. Генералы, помещики да фабриканты хотели задушить революцию, чтобы отнять те права, которые революция дала рабочим и крестьянам... Вот большевики и вступились за народ, защищают революцию.

Захар сел на лавку. Кот снова подошел к нему и, грациозно выгибаясь, начал ласкаться. Захар погладил кота.

– Вот разгромим генералов и помещиков, - продолжал Прохор, установится в нашей стране советская власть, наступит мир и тишина. Некому тогда будет воевать между собою... Буржуев и капиталистов у нас не станет, а рабочему и крестьянину ссориться между собой не из-за чего. Замечательное время наступит, Захар.

– Эх, Проша, твоими бы устами да мед пить, - вздохнул Захар.
– Разве ж мы доживем до такой жизни?.. Ведь это не жизнь, а настоящий рай будет... Ей-богу, правда!..

– Доживем, Захар! Только б скорее покончить с белогвардейцами.