Чтение онлайн

– Молчи, негодниц"!
– сердито шипела мать.
– Молчи!.. Дядя-то Егор гутарил, что он раненый... Нехай соколик поспит... Обождем.

Девушка беззвучно хохотала и, поддразнивая мать, снова выдыхала:

– Бра-атушка-а, вста-авай!..

И от присутствия родных, от милой своей юной сестры, от добродушной ворчливости матери на сердце Прохора вдруг потеплело, стало легко.

– Мамуня!
– вскрикнул он радостно, протягивая к ней руки, точно так же, как он кричал и протягивал их к ней в раннем детстве.
– Мамунюшка родимая!..

Старуха ахнула, выронила из рук какой-то узелок.

– Сынушка ты мой!
– кинулась она к Прохору и обняла его.
– Чадушко ненаглядное!

Прохор почувствовал на своей щеке материнские горячие слезинки.

– Мама! Ну что ты? Зачем? Ведь не хоронишь же меня...

– Да я ничего, - сконфуженно вытирая концами платка глаза, пробормотала Анна Андреевна.
– Так это... от радости... Дядя-то твой Егор напутал нас, гутарит, что ты весь израненный...

– Он тебе наговорит, этот дядя, - лаская мать, проговорил Прохор. Пустяки... Через пару дней заживет... Здравствуй, сестренка! расцеловался он с Надей.
– Все хорошеешь, - потрепал он ее по щеке. Когда на свадьбе-то будем гулять?

– Какая тут свадьба, братушка, - отмахнулась девушка.
– Вишь война везде разгорается...

– Здорово, брат, - подошел Захар, щеря в улыбку свое давно не бритое щетинистое скуластое лицо.

– Здравствуй, Захарушка, - расцеловался Прохор и с братом, внимательно всматриваясь в него. Заметив это, Захар грустно улыбнулся:

– Что, Проша, так вглядываешься в меня? Думаешь, в сам деле я дураком стал?.. Небось, дядя Егор тебе уже наговорил...

Прохор покраснел. Целуясь с братом, он действительно вспомнил рассказ дяди о Захаре, а поэтому и пристально посмотрел на него.

– Выдумаешь тоже, - смущенно пробормотал он.

– Да чего мне выдумывать, - улыбаясь той же грустной улыбкой, тихо проговорил Захар.
– Все же говорят, что у меня-де тут один винтик сломался, - постучал он по своему выпуклому лбу.
– Не знаю, могет быть, и сломался... Но в голове-то что сломалось али нет - не знаю, а вот что касаемо, - похлопал он по своей широкой груди, - тут-то, то надлом большой произошел. Как же, Проша, - тихо, словно жалуясь, начал рассказывать Захар.
– Всю ведь войну в окопах под шрапнелями да минами пролежал... Сколь разов в атаку ходил... Смерть не однова в глаза видывал... Страшно о том подумать, брат, - поник он головой.
– Скольким своим товарищам я порыл могилу... А потом... потом тиранства какие я видывал и испытал в германском плену...

Лицо его вдруг сморщилось, и он как-то странно икнул.

Ядреные слезы вытекли из глаз Захара, этого дюжего казака, и, пробежав по смуглым щекам, исчезли в черных с проседью усах.

По-ребячьи, стыдливо смахнув рукавом гимнастерки с лица слезы, захар с ожесточением махнул рукой:

– Эх, да что о том толковать?.. Дюже на слезу слабоват стал... Потому-то и дураком стали считать...

– Что ж ты, Проша, к нам-то, стало быть, не пойдешь?
– спросила Анна Андреевна.

– Нет, мама, - отрицательно покачал головой Прохор.
– Не пойду. Ведь выгонит меня отец...

– А ты б повинился ему, прощения попросил... Ведь как-никак, а родитель...

– Я, мама, перед ним ни в чем не виноват, - возразил Прохор.
– Мне у него не за что просить прощения.

– Дело твое, сынок, - вздохнула старуха.
– Тебе виднее... А так уж, по правде сказать, отец наш больно злой стал...

Посидев у Прохора с полчаса, родные собрались уходить.

– А то отец спохватился, скажет, куда подевались, - озабоченно проговорила старуха и, как бы устыдясь своего торопливого ухода, виновато сказала: - Ну, я к тебе, Проша, буду частенько забегать, еду буду носить... Да и Надюшка-то будет заходить, а иной раз, глядишь, и Захарушка заглянет...

– Конешное дело, загляну, - мотнул всклокоченной головой Захар. Курево-то у тебя, братуша, есть ай нет? А то я тебе принесу табаку-самосаду... Посадил я нынешнюю весну... Ну и табак же уродился!.. Как курнешь, так до самого нутра прошибает... Кре-епкий че-ерт!..

– Я уж неделю не курил, - ответил Прохор.
– Отвык... Пока не буду начинать, может, брошу... А что, Сазон Меркулов сейчас в станице ай нет?

– Дома, - ответила Надя.
– Вчера видала его на улице... Уморил всех девок со смеху... Что не скажет - умора...

– Зайди к нему, сестричка, - попросил Прохор.
– Скажи, чтоб пришел ко мне.

– Ладно, братец, зайду зараз, скажу.

III

Сазон тотчас же прибежал к Прохору, как только о нем сказала Надя.

– Здорово, здорово, односум!
– обрадованно тряс он руку Прохору. Мне сестрица-то твоя сказала, что ты ранен. Как же это тебя поранили?

– Своим я правды не говорю, а тебе скажу, Сазон, потому, как ты товарищ надежный...

И он коротко рассказал Сазону о своем участии в экспедиции Подтелкова, о ее разгроме и гибели, о своем ранении.

– Стало быть, Подтелкова повесели?
– искренне огорчился Меркулов. Казачина-то какой был... Красавец, умняга... И все это через проклятых стариков... Я ж говорил, что они, дьяволы бородатые, немало нам горя принесут... Так бы всех их за бороды и развесил на столбах...

– Слышишь, Сазон, - спросил Прохор, - ты ж, наверно, тоже выбирал себе во власть Максимку Свиридова, а?.. Ну, признайся, выбирал?..

– Да ведь как все, так и я, - смущенно сказал Сазон.
– Мое дело маленькое...

– Вот так все вы, - укоризненно заметил Прохор.
– Один на другого ссылаетесь... А зачем, спрашивается, вы выбрали Максимку председателем ревкома?.. Разве ему советская власть по душе стала?.. Да он спит и видит себя в офицерских погонах... Ведь контра ж он...

– Это, могет быть, ты и правду говоришь, - согласился Сазон.
– Да ведь все фронтовики за него кричали, ну, и я, грешным делом, за него руку поднимал... Он, Максимка-то, ведь друг наш был...

– Ну в детстве он был другом нашим, а сейчас недруг...

– Правду говоришь, - снова согласился Сазон.
– Но только более подходящих никого не было в председатели. Грамотей он... Да и представители власти приезжали из Великокняжеской, не возражали супротив Максимки... Не иначе, как подделался под их Максимка... Ну, раз они были за Свиридова, а нам что же... Люди мы маленькие, темные...

– Брось ты мне темным да маленьким прикидываться!
– строго прикрикнул на Меркулова Прохор.
– В вас, таких "темных", вся и сила...

– Да это могет быть.