Чтение онлайн

Цезарь остановил колонну и приказал поместить обоз в середину ее.

– Гай Юлий, повозки лучше поставить впереди строя – это ослабит первый удар, – посоветовал Антоний.

– Я собираюсь нападать, а не защищаться, – ответил Цезарь. Взгляд его был обращен на рассеявшуюся на огромном пространстве галльскую конницу.

– Да, но через несколько мгновений тысячи галлов набросятся на нас. Они сомнут строй, – продолжал суетиться Антоний.

– За что тебя уважаю, Антоний, так это за осторожность. Порой она сдерживала горячие головы от необдуманных поступков, но сейчас позволь решать мне, – вежливо отмахнулся Цезарь от советов легата. – Трубите сигнал атаки для доблестных германцев.

Наемники с первыми звуками трубы вылетели сплошной лавой. Германцы давно мечтали, кроме обычной платы, о добыче. (По соглашению с Цезарем все захваченное в бою становилось их собственностью.) Словно вихрь, они налетели на авангард эдуев и опрокинули его. Со звериными криками, леденящими душу воплями наемники Цезаря рубили своих извечных противников.

Скакавшие сзади галлы налетели на передних, избиваемых германцами. Началась суматоха и давка, очень быстро переросшие в панику. Прорвавшиеся к колонне разрозненные группы галлов были отброшены римскими всадниками.

– Вперед! – скомандовал Цезарь, и легионы продолжили движение.

Никому из галльских всадников не удалось сдержать клятвы. Многие из них не увидели ни жен, ни родителей, ни детей. Их тела, изрубленные беспощадными германцами, усеяли поле между продолжавшими наступать легионами и лагерем галлов. Наемники вели кровавую жатву с хваленой галльской конницы до тех пор, пока та не спряталась за спиной строя своих пеших воинов.

Германцы не стали нападать на пехоту Верцингеторига, и даже к всадникам у них внезапно пропал интерес. Не сговариваясь, наемники повернули в сторону одного из лагерей, и вскоре обоз эдуев оказался в их руках.

Это возымело неожиданное действие, которое оказалось на руку Цезарю. Хозяева обоза толпами покидали строй и бежали спасать имущество. Прочие, встревоженные бегством товарищей, бросились кто в свои лагеря, кто под защиту Алезии.

А в это время подошли легионы Цезаря. Войско римлян действовало слаженно, уверенно, без суеты. Вот остановился обоз, для его защиты осталось два легиона. Остальные когорты римлян выстраивались в два ряда.

Прозвучал условный сигнал трубы, подхваченный рожками манипулов, и промежутки между когортами сузились.

Снова заиграла труба, и живая стена, сверкая на солнце начищенными щитами, наконечниками копий, отточенными мечами, двинулась на врага.

Мужественные спокойные лица легионеров, приближавшиеся с каждым мгновением, вызвали еще большую панику в рядах галлов. Верцингеторигу не понадобилось много времени, чтобы оценить ситуацию и предположить результат столкновения. И он принял решение отходить под стены Алезии.

Впрочем, отходить – это слишком мягко сказано. Сражение пеших войск, даже не начавшись, закончилось повальным бегством галлов.

Римское каре шло по пятам улепетывающих врагов. Пока было светло, легионерам Цезаря удалось перебить около трех тысяч человек в арьергарде противника.

Потери галлов могли быть гораздо большими, если б германские всадники не были заняты грабежом лагеря неприятеля. Но поскольку наемники блестяще справились со своей задачей, то Цезарь не стал отвлекать их от любимого дела.

9. Осажденные осаждающие

Алезия лежала на вершине высокого холма. С двух сторон подступы к ней защищались естественными преградами – реками. С двух других город окружали холмы. Лишь напротив ворот, приблизительно на три мили в длину, тянулась равнина.

Цезарь сразу понял, что взять штурмом очередной оплот галлов невозможно.

Существовало и еще одно препятствие на пути к Алезии, и весьма внушительное. Под городской стеной расположилось войско Верцингеторига – восемьдесят тысяч пехоты и пятнадцать тысяч конницы. К этому следует добавить защитников Алезии и все население, которое дружно вышло на стены и вовсе не собиралось сдаваться тридцати тысячам легионеров Цезаря.

В первую ночь никто не спал, но и не воевал. Враждебные армии занялись строительством. Галлы для защиты своего лагеря выкопали ров, насыпали вал и на нем поставили ограду в шесть футов[6] высотой.

Гораздо более трудоемкую работу проделали римляне. Линия их укреплений вокруг Алезии имела протяженность в одиннадцать миль. Через определенный промежуток возводилось двадцать три башни. Днем в них стояли сторожевые посты для предупреждения внезапных вылазок, а ночью в карауле находились сильные отряды.

Грандиозное строительство римлян вызывало нарастающую тревогу Верцингеторига. Его войско оправилось от недавнего поражения, работы по строительству вала и рва (гораздо более скромных, чем римские) завершились, и вождь галлов решил дать сражение.

Галльская конница вылетела через проходы в своем лагере и напала на римских всадников. На первых порах галлам удалось потеснить своих врагов, но посланные Цезарем германцы исправили положение. А рядом с местом ожесточенного боя всадников выстраивались легионы.

И галлы дрогнули. Их конница оставила всякую надежду на победу и полетела обратно в лагерь еще скорее, чем покинула его накануне битвы. Быстрота и многочисленность галлов, столь необходимые в битве, на этот раз явились для них бедой. Столпившиеся в узких проходах, они вновь стали добычей германцев.

Не в силах преодолеть ограду, галльские всадники в панике метались перед собственными укреплениями. Некоторые бросали коней и пытались пешими перебраться через ров и частокол. Подошедшие легионы, даже не вступившие в битву, еще более усилили смятение в стане галлов.

Паника перекинулась в лагерь Верцингеторига. Его воины бросились искать спасение внутри стен Алезии. В городских воротах возникла страшная давка. Верцингеторигу с большим трудом удалось закрыть ворота Алезии и вернуть галлов к лагерным укреплениям.

Звук римской трубы, призвавшей прекратить бой, галлы восприняли как самую сладкую музыку.

Наученные горьким опытом Герговии, легионеры послушно вложили мечи в ножны и направились в сторону собственного лагеря. Лишь отдельные отряды германцев продолжали кружиться, словно вороны, подле галльского лагеря. Одни пытались переловить брошенных лошадей, другие гонялись за врагами, не успевшими скрыться за частоколом, третьи срывали ценные вещи с трупов, устилавших подступы к лагерю.

Все чаще германцы сами становились жертвами: в них летели стрелы из-за частокола, им оказывали сопротивление галлы, увидевшие наконец, что число их обидчиков ничтожно.