Чтение онлайн

И снова окрестности огласились победными криками римлян, но на этот раз легионы Цезаря не стали возвращаться в лагерь. Они мгновенно перестроились в колонну и ушли в направлении, противоположном тому, что советовал Антоний.

Войско настолько быстро исчезло, что галлы не успели даже опомниться и организовать преследование отступавших римлян.

Цезарь без помех достиг реки Элавер, починил мост и переправил легионы. Так римляне оказались в стране эдуев – многочисленного народа, до недавнего времени сохранявшего верность Риму. Успех Верцингеторига под Герговией остудил верноподданнические чувства и этого народа. Известия, одно неприятнее другого, с поразительным постоянством приходили к Цезарю.

«Гай Юлий, – доносила разведка, – Литавикк с конницей вернулся в земли эдуев и призывает их к мятежу».

«От имени сената и общины эдуев к Верцингеторигу отправлено посольство для заключения дружественного союза», – было следующее сообщение.

Худшее ждало впереди. У берегов реки Лигер (Луара) в городе Новиодун Цезарь оставил всех заложников, запасы хлеба, казну, часть обоза с добычей и снаряжением. Здесь же находилось большое количество лошадей, купленных в Италии и Испании. Все это было весьма кстати, и Цезарь направился к Новиодуну.

Увы! Римлян встретили лишь дымящиеся головешки. Эдуи захватили город, перебили находившихся там римлян и унесли все, что смогли унести. Часть хлеба галлы просто сожгли, ибо он не помещался на корабли. Огонь уничтожил и город, который Цезарь выбрал для своей базы.

– Рассчитаемся! – мрачно промолвил Цезарь и направился к реке с целью перейти ее.

Это оказалось непростым делом – галлы разрушили все ближайшие мосты через Лигер.

Проконсул Галлии не стал тратить время на их восстановление. Римляне выбрали удобное место и перешли реку вброд. Единственное, чтобы ослабить силу течения и облегчить переправу, Цезарь поставил в воде конницу.

Эдуи не ожидали так скоро видеть Цезаря с войском на противоположном берегу. В результате в руки римлян попало много скота, хлеба, в том числе из разграбленного Новиодуна. Так Гай Юлий вернул часть своего имущества.

Расстояние между Цезарем и Лабиеном существенно сократилось.

Успехи Лабиена так же были довольно скромны. С четырьмя легионами он вторгся в земли паризиев и попытался захватить их главный город Лютецию (современный Париж). Задача была не из легких. Лютеция располагалась на острове реки Секваны (Сена). Более того, берег реки представлял собой сплошное болото.

Легионеры Лабиена начали заваливать болото фашинником и строить насыпь, но галлы принялись серьезно препятствовать этому мелиоративному мероприятию. Число врагов возрастало с каждым днем, и они все настойчивее убеждали римлян в необходимости сохранить болото в первозданном виде.

Тогда Лабиен оставил затею с осушением прибрежной топи, но не саму мысль взять Лютецию. В одну из ночей он покинул лагерь и направился вверх по реке. Лабиену удалось захватить город Метиоседу, который также лежал на острове Секваны. Но главное, в руки римлян попало около пятидесяти кораблей. Легат посадил на них воинов и поплыл в направлении Лютеции.

Все же брать будущий Париж легионерам Лабиена не довелось. Оценив ситуацию, галлы сами сожгли город и покинули остров.

Тем временем Цезарь потерпел неудачу под Герговией, и это событие воодушевило противников его легата. Галлы твердо вознамерились отомстить ему за сожженную Лютецию. Неизвестно, чем бы закончилась для Лабиена и его четырех легионов опасная война, не подоспей гонцы Цезаря.

Лабиену пришлось приложить весь свой ум, хитрость и смекалку, чтобы покинуть негостеприимные окрестности Секваны. Он принял жестокий бой, в котором победа долго оставалась неопределенной. После всех трудностей Лабиен с четырьмя изрядно потрепанными, но непобежденными легионами вышел к Агединку – единственной сохранившейся базе римлян. А спустя три дня он соединился с Цезарем.

Цезарь с облегчением вздохнул, обняв боевого товарища. Но расслабляться не было времени – впереди стоял значительно окрепший и еще более поднявший свой престиж Верцингеториг. «А пусть подождет», – решил Цезарь и направился к берегам Рейна. Там он усилил свои легионы наемной германской конницей и только тогда пошел навстречу Верцингеторигу.

А что же галлы?

У них продолжалась эйфория после победы под Герговией. Эдуи, как мы помним, захватили заложников многих галльских народов, которых Цезарь держал в Новиодуне. Они не отпустили своих собратьев, как следовало бы поступить из благородных побуждений. Теперь угрозой казнить несчастных заложников эдуи заставили присоединиться к мятежу новые и новые народы. Арверны убеждали поддержать войну за независимость золотом, россыпи которого находились в их землях.

Число восставших увеличилось, но вместе с тем появилось и несогласие меж ними. Эдуи, начавшие войну против римлян в числе последних, теперь претендовали на первенство в Галлии. Чтобы устранить разногласия, было решено созвать общегалльское собрание.

У галлов хватило ума оставить верховное руководство войной за Верцингеторигом, но и мнение эдуев пришлось учесть. По настоянию последних галлы отказались от партизанской войны и вознамерились разгромить римлян в открытом бою.

Огромное войско Верцингеторига встало под Алезией (современный Ализ-Сент-Рен).

Позиция была чрезвычайно удобной: город находился на скрещении дорог, по которым Цезарь вероятнее всего должен идти. Все складывалось как нельзя лучше. Единственное, галлы не учли, что имели дело с Цезарем. Безумцы наивно полагали, что после стольких неудач у проконсула опустились руки, и он бесцельно мечется по Галлии с надеждой добраться до старых римских провинций. Воодушевленные отступлением Цезаря, упоенные собственными успехами, галлы не понимали, что пока Цезарь жив – он непобедим.

Римские легионы появились там, где их ждали – тут галлы все правильно рассчитали.

Длинной змеей колонна римлян неторопливо выходила на равнину. Разведка галлов уже донесла о приближении Цезаря, и Верцингеториг построил войско для битвы. Враждебные армии разделяли несколько миль, и галльский военачальник не имел намерений сокращать это расстояние по собственной инициативе. Он занял прекрасную позицию и имел более чем двойной численный перевес, но одним числом Цезаря не одолеешь – это понимал прозорливый арверн.

Увы! Собратья вождя не разделяли его тревог и сомнений. Несвойственная римлянам неторопливость была воспринята как нерешительность и страх. И вот многочисленная конница эдуев вопреки приказу Верцингеторига полетела на врага. Следом поспешили всадники других народов. Их надежды подкрепляло то, что римская конница всегда была малочисленнее галльской, и в противоборствах до сих пор терпела поражения.

Чтобы еще больше придать себе мужества, всадники Верцингеторига на ходу обязывали себя священной клятвой не принимать в дом и не пускать к детям, родителям и женам никого, кто два раза не проскачет сквозь неприятельскую колонну.