Чтение онлайн

Сходство в облике, сходство в речах — ничего удивительного: мать и дочь, — подумал Помпей, прощая дочери её ироничное высказывание. И разве он мог сердиться на неё?.. Дочь, обделённая лаской отца, который души не чаял в сыновьях, — она сама нуждалась в сочувствии, и в колкостях её было не столько дерзости, сколько невысказанной обиды.

— Я рад, что ты пришла, — мягко проговорил Помпей, — и коль вы собрались все вместе, хочу сказать вам, что женюсь на Юлии не из-за слабости либо тщеславия, а по любви.

— Браки по любви не всегда бывают счастливыми, — с задумчивым видом вставил старший сын Помпея, — чаще — всё же по рассудку.

— Все мои предыдущие браки были по рассудку, но счастья мне не принесли, — возразил Помпей, хмуря лоб. Затем, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, прибавил: — А я хочу быть по-настоящему счастливым. И думаю, что имею на это право.

Он умолк, словно задумался на мгновение, а, когда заговорил снова, голос его обрёл уверенность:

— Когда-то, в молодости, я мечтал лишь о славе. Мечтал ниспровергнуть и покорить великие царства, мечтал стать новым Александром Великим… И слава пришла ко мне, и власть; я ощутил своё могущество в полной мере… Что и говорить, на упоительном пиру славы мне досталась львиная доля! Но с меня довольно; славой я сыт по горло, я больше ничего не хочу получать. Теперь я хотел бы давать — и чтобы мои дары принимали; я ещё должен — и могу! — отдать самого себя. Хочу дарить любовь своей единственной, избранной сердцем женщине…

— А мы?! — вскричал, перебивая его, Секст. — Как же мы, твои дети, твоя семья?

— Вы уже выросли. — Помпей широко улыбнулся. — В скором будущем у вас появятся семьи — и вы будете заботиться о своих жёнах, о своих детях… Я же хочу заботиться о своей любимой жене.

— Что ж, если только в этом ты видишь своё счастье, мы не станем тебе препятствовать, — сказал Секст с готовностью, правда, без воодушевления, и вдруг куда-то заторопился.

Гней, первенец Помпея, положил руку на сердце, с выражением столь присущей ему учтивости произнёс: «Я искренне желаю тебе счастья!» — и, кивнув на прощание, последовал за братом.

Помпей взглянул на дочь. Она, казалось, была занята весьма важным для неё делом: то складывала ладони рук, то разнимала, складывала — разнимала. Сейчас, когда они остались наедине, её словно подменили: с опущенной головой, притихшая, она держалась скромно, почти застенчиво. А между тем Помпей почти физически ощущал возникшую между ними напряжённость и в её смиренной позе угадывал тревожное неминуемое ожидание.

Согласится ли она? Может, не говорить ей сейчас? — Помпей задумался на мгновение. — Или…

— О чём ты хотел поговорить со мной? Ведь не для того же, чтобы обсудить свои чувства к дочери Цезаря, ты посылал за мной? — первой подала голос Помпея, и он наконец решился.

— Мы можем сыграть две свадьбы сразу… или — одну за другой. Ты только представь, две грандиозные свадьбы — на весь Рим!

Ему показалось, будто Помпея вздрогнула и побледнела ещё больше. Он знал, как неприятен ей этот разговор, но ему также хотелось, чтобы между ними наконец возникло взаимопонимание.

— Разве не пора Гименею [41] войти в наш дом? — Помпей не знал, с какой стороны подступить к дочери, и начал с намёка на её затянувшееся девичество. — Ты же не давала обет безбрачия…

— Я хочу выйти замуж только раз — как моя бабка, унивира: чтобы один муж на всю жизнь. Ты знаешь, я не одобряю разводы. — После этих слов девушка поджала губы, и они превратились в одну бесцветную полоску.

Помпей невольно передёрнул плечами: хотела она того или нет, но напомнила ему о недавних столь неприятных для него событиях.

Возвращаясь в поход с такой славой, какой не стяжал до него ни один римлянин, Помпей страстно желал, чтобы его семья встретила его с такими же радостными чувствами, какие он испытывал сам. Однако счастливое возвращение было испорчено слухами о том, что Муция в его отсутствие нарушила супружескую верность. И Помпей был вынужден послать ей разводное письмо…

Мать и дочь… Оказывается, при внешнем сходстве их взгляды на жизнь не совпадали, и он, Помпей, веривший, что понимает людей, сумел разглядеть это только сейчас!

— Уж лучше сразу наложить на себя руки, чем весь век жить с нелюбимым мужем. — Услышав голос дочери, Помпей встрепенулся.

— Оставим этот спор, carissima [42] ! Я не навязываю тебе мужа насильно: не хочешь идти замуж — не выходи! Я только очень сожалею, что не сумел верно устроить твою судьбу и, когда ты была ребёнком, не отдал тебя на воспитание жрицам Весты [43] .

Помпея снова опустила голову и сложила на коленях крепко стиснутые ладони.

— Я уже говорила тебе, что не люблю Фавста Суллу, — с тихой злостью сказала она. — И что не хочу быть его женой, ты тоже знал. Знал и обручил меня с ним… Сын всемогущего, пусть даже ныне усопшего диктатора Рима — чем не выгодный жених?! Имя, богатство, знатность — всё при нём… Говоришь о своей любви к Юлии, а о моих чувствах ты подумал?!

Выслушав дочь, Помпей решил прекратить спор, пока между ними не вспыхнула ссора. Он видел, что ей этот разговор ничего, кроме боли и огорчения, не принёс. Да и ему тоже.

— Что ж, не выходи за Фавста, не выходи за Цепиона, ни за кого не выходи, если не хочешь…

Тут он с удивлением заметил, как Помпея вдруг переменилась в лице. Ему показалось, что при упоминании имени Цепиона она сразу покраснела.

— Для чего ты заговорил о Цепионе? — спросила она робко и вместе с тем с какой-то надеждой.

Такую же надежду Помпей прочёл и в её взгляде — и понял, что совсем ничего не знает о своей дочери. Неужели она влюблена?

— Так ты пойдёшь за Цепиона, если я расторгну твою помолвку с Фавстом? — спросил он, не сводя с неё внимательных глаз.

Какое-то время девушка молчала, и на лице её отражалась борьба между девической стыдливостью и желанием ответить, — и, видимо, это желание победило:

— А он согласится… согласится взять меня в жёны? — наконец, запинаясь от смущения, пролепетала Помпея и потупилась.

— Нет, нет и ещё раз нет! — вскричал Цепион, ударяя при этом кулаком по великолепному, инкрустированному слоновой костью столу, привезённому его отцом из африканского похода.

Цепион-старший сидел за этим же столом; на коленях у него лежал мелко исписанный свиток папируса.

— Не горячись, Квинт, — мягко сказал он, наблюдая за разбушевавшимся сыном. В его глазах в лучиках мелких морщин не чувствовалось ни властолюбия, ни коварства, но сквозь усталость в них проглядывала жёсткая воля. — Не руби с плеча там, где есть время для раздумий. Что до меня, то я нахожу предложение Помпея весьма выгодным. Женившись на его дочери, ты получил бы возможность быстро продвинуться по службе. А у тебя тот возраст, когда стоит подумать о квестуре [44] .