Чтение онлайн

Слушая перечень различных условий и требований к юнкерам первого курса, Головинский с удивлением думал:

– Вот балаган устроили! Сколько талантов здесь зря пропадает?

После чтения приказа, старшекурсники неожиданно погасили все свечи, и в курилке воцарилась кромешная темнота.

От неожиданности Владимир даже вздрогнул, а "благородные корнеты" запели "Звериаду", авторство которой приписывали самому Лермонтову.

Пение закончилось. Зажглись свечи.

– "Звери", пулей в койки!
– истошным голосом заорал Перепеловский.

Для присяги эскадрон выстроился в манеже с шашками. Винтовки - за плечами.

В дверях показалась начальник училища генерал- майор Марченко.

– Смирно! Слушай на караул!
– отдал команду его адъютант штабс-ротмистр Зякин.

– Юнкера первого курса, сегодняшний день вы запомните на всю вашу жизнь. Ведь после принятия присяги вы будете находится на военной службе. С это дня ваши проступки будут рассматриваться в соответствии с Воинском Уставом и Уставом Дисциплинарным.

28

Из училища теперь у вас два пути: выйти корнетами или быть отчисленными и отправленными в полки рядовыми.
– Произнёс свою традиционную речь начальник училища.

На середину манежа вынесли аналой. К нему подошёл священник.

– Шашки в ножны! На молитву шапки долой!
– последовала команда.

– Я, нижепоимённый, обещаю и клянусь Всемогущим Господом перед святым Евангелием в том, что я хочу и должен его Императорскому Величеству, истинному и природному всемилостивейшему великому Государю императору Николаю Александровичу, верно и нелицемерно служить!...

Головинский с восторгом произносил слова клятвы. Он был счастлив. Наконец-то начиналась его военная карьера!

Теперь, после присяги, юнкера первого курса имели право на увольнение в город. Владимир хотел немедленно ехать к Игнатьевым, а потом к - тётушке, но по традиции весь эскадрон вечером шёл в цирк Чинизелли. Для этой цели билеты туда уже были куплены заранее.

Представление ещё не началось, и в цирке было тихо. Вдруг раздался голос одного из "благородных корнетов"

– Молодёжь, прибыл "Земной Бог"!

Весь эскадрон встал и отдал честь вошедшему вахмистру Николаевского кавалерийского училища Николаю Глинскому.

Почётное прозвище "Земного Бога" носили вахмистры Славной Школы ещё со времён Михаила Лермонтова.

К Анастасии Михайловне Владимир попал только лишь в следующее воскресенье.

– Боже мой! Какой ты красавец! Какой красавец!
– воскликнула в восторге тетушка, когда он в парадной форме появился в её особняке. В чёрном мундире с алой опушкой, с двумя рядами медных пуговиц, эполетами, в тёмно-синих шароварах с красной окантовкой, в начищенных до зеркального блеска сапогах со шпорами Головинский смотрелся великолепно.

– Тётушка, мундир красив! Он мне идёт, но вот появиться в нём я нигде не могу. Согласно Устава я, юнкер кавалерийского училища, не могу посещать театры, синема, рестораны... Не имею права, также, просто прогуляться с любимой девушкой или с вами, моей родной тёткой, по проспекту.
– С огорчением пояснил Владимир.

– Ничего! Ничего, милый мой! А как ты хотел? Чтобы сделать военную карьеру, надо уметь отказаться от многого, выдержать лишения и, самое главное, - потерпеть. Ну а потом,

29

Володинька, ты всё упущенное наверстаешь! Я в этом не сомневаюсь.
– Успокоила Анастасия Михайловна своего племянника.

Звеня шпорами, Владимир прошёл в гостиную.

– Да вот ещё и со шпорами абсурдная история! Они полагаются к парадному обмундированию, а внутри училища он, пока, их носить их не имеет права. Ведь шпоры надо заслужить!
– подумал юноша, но тётушке ничего не сказал.

Право носить шпоры Головинский заслужил через три месяца в числе десяти самых лучших наездников из числа "зверей".

Верховая езда являлась самым главным предметом в училище. Сначала все юнкера младшего курса начинали ездить на потниках, подтянутых подпругой. Через месяц- два садились в сёдла, но с подтянутыми стременами, и только потом начиналась нормальная езда.

Головинский, научившийся верховой езде ещё в детстве, с болью в сердце наблюдал за некоторыми своими товарищами, которые не имели о ней никакого представления.

Десятерым "зверям" за успехи в верховой езде вахмистр в торжественной обстановке лично вручал шпоры:

– Юнкер Бразоль, выйти из строя!

– Слушаюсь!

Глинский протянул Александру восьмидюймовые шпоры.

– Поздравляю!

– Юнкер Головинский, выйти из строя!

– Слушаюсь!

– Держите, Головинский, ваши шпоры! Вы их заслужили, как никто другой!

– Благодарю вас, господин вахмистр!
– вытянулся Владимир, сжимая в руках тяжеленные шпоры.

Затем Глинский пригласил Бразоль, Головинского, Крапоткина, Белявского, Сорокина, Рубахина, Силина, Соболевского, Манвелова, Михайлова - первых обладателей шпор среди "зверей" - в комнату отдыха. Здесь для них был накрыт шикарный стол. Обед состоял из множества блюд, заказанных в одном из лучших ресторанов Санкт- Петербурга.

Объевшиеся до коликов в животах "звери" эту ночь должны были спать с тяжёлыми шпорами на голых пятках.

30

– Не слышу звона!
– истошно орал, проснувшийся какой-нибудь "благородный корнет".

Все обладатели шпор сбрасывали с себя одеяла и начинали резко дёргать ногами:

– Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь...

– Вот сейчас услышал.
– Сонно шептал удовлетворённый "благородный корнет" и засыпал.

Засыпали Головинский и его товарищи.

– А где малиновый звон? Почему не слышно?
– возмущённо сипел другой "благородный кор