Чтение онлайн

– Хочу эту сирень!
– Головинский кивнул головой в сторону кадок.

– Прекрасная сирень! Персидская! Совсем свежая, доставлена сегодня рано утром. Вы, господин кадет, сделали прекрасный выбор! Сколько будете брать? Три ветки? Пять? Больше?

– Всю!
– кратко пояснил Владимир.

– Как всю? Это же безумно дорого!
– почти прошептал приказчик.

– Это не ваше дело! Упакуйте мне сирень, как следует!

Марина встретила Владимира в просторной прихожей.

– Добрый день, Вла - начала здороваться она и осеклась, увидев как следом за Головинским швейцар и извозчик заносили огромные охапки белой сирени.

– Это что?
– прошептала она, показывая глазами на цветы.

– Добрый день, Марина! Это сирень. Персидская! Вам!- с гордостью объявил Владимир и поцеловал девушке руку.

– Мне?! Я её обожаю! Ой, какая прелесть! Какая прелесть! Спасибо!
– в порыве чувств Марина обняла Головинского.

Появилась прислуга, и девушка принялась распоряжаться куда поставить сирень. Владимир тем временем подошёл к высокому зеркалу в резной дубовой оправе и принялся поправлять свой мундир. Вдруг открылась боковая дверь, и в прихожую вошёл... генерал-майор кавалерии. В парадном мундире шитом золотом, длинным рядом орденов и медалей.

От неожиданности Головинский даже вздрогнул, но затем, быстро взяв себя в руки,

20

повернулся к генералу, стал по стойке смирно и громким голосом стал представляться:

– Ваше превосходительство, Первого кадетского корпуса ка...

– Замолчи!
– почти закричал на него генерал и испуганно приложил палец к губам, - мы с тобой здесь в гостях! Нет в этом доме ни генералов, ни кадетов. Меня зовут Дмитрий Дмитриевич!

– А меня - Владимир!

– Вот и познакомились!
– генерал протянул Головинскому руку.

Сначала Марина представила Владимира своим родителям Александру Степановичу и

Елене Васильевне. Оказалось, что отец девушки в чине действительного статского советника служит по Министерству иностранных дел, где занимает высокую должность.

Затем Марина представила Головинского всем остальным многочисленным гостям.

– А я уже знаком с этим очень воспитанным молодым человеком!
– пояснил Дмитрий Дмитриевич, снова пожимая ему руку.
– Прости, Владимир, я не расслышал твою фамилию.

– Головинский.
– Четко произнёс юноша.

– Ка-а-к? Как ты сказал? Головинский?
– удивился почему-то Дмитрий Дмитоиевия.

– Так точ.. Да, Головинский.
– Повторил Владимир.

– Неужели ты сын Юрия Владимировича Головинского?
– воскликнул генерал.

– Да, сын.

– Боже мой! Боже мой! Господа! Господа, вы слышали? Вы слышали, что этот милый юноша является сыном моего полкового товарища Юрия Головинского, с кем я начал службу в Десятом гусарском полку!

Все замолчали, с интересом рассматривая Владимира.

Дмитрий Дмитриевич обнял Головинского, и похлопывая его своими большими ладонями по спине, повторял:

– Я так рад! Я так рад! Передавай поклон от меня твоему отцу! Я даже и не думал, что у Юрия уже такой большой сын!

Владимир был сразу же принят всеми гостями, а особенно родителями Марины. Елена Васильевна с умилением наблюдала, как он ухаживал за её дочерью.

День пролетел как один час...

– "Голова", плохие твои дела.
– Грустно сообщил Головинскому Колганов, когда тот вечером вернулся в Корпус.

– Почему?
– беспечно поинтересовался Владимир.

21

– "Швабра" к обеду появился и приказал всех построить. Тебя не было... Он жутко обозлился и пообещал устроить тебе показательное наказание.

– Наказание? Ну и пусть! Я выдержу!
– спокойно ответил Владимир, вспоминая Марину и прекрасно проведённое время в доме Игнатьевых.

Серое хмурое утро. Сеялся мелкий противный дождь.

– Апрель на исходе, а весной и не пахнет.
– Подумалось Владимиру на утреннем построении.

– Кадет Головинский, выйти из строя!
– вдруг услышал он приказ директора Корпуса генерал-майора Григорьева.

В этот момент Владимир случайно увидел злорадное лицо "Швабры", и внутри у него похолодело в предчувствии чего-то недоброго.

Головинский стоял перед строем. Директор молчал. Над плацом нависла напряжённая тишина.

– В нашем Корпусе учатся разные кадеты. Старательные, ленивые, дисциплинированные и недисциплинированные...
– генерал сделал паузу.

– Боже мой, какой позор!
– с тоской думал Владимир, - сейчас перед всеми кадетами мне объявят выговор. А может даже дадут двое или трое суток карцера? Какой позор, а Головинский? Какой позор!

– Есть кадеты очень скромные на вид, но самом деле, - продолжал Григорьев...

– Куда это директор клонит? Неужели меня могут отчислить из Корпуса в назидание другим?
– по- настоящему испугался Владимир.

– Но на самом деле - герои! Вот перед вами стоит настоящий герой: кадет Владимир Головинский.
– Торжественно выкрикнул директор.

– Всё! Выгонят!
– решил Владимир и с тоской стал смотреть по сторонам.

– Находясь на рождественских каникулах, - продолжал говорить Григорьев, - воспитанник нашего Первого кадетского корпуса Головинский, рискуя своей жизнью, спас человека, провалившегося в полынью и тонувшего в ледяной воде. На основании представлений земских и губернских властей, Государём был подписан высочайший приказ о награждении Головинского Владимира Юрьевича медалью " За спасение погибавших". Я с гордостью прикрепляю эту награду нашему герою.

22

Генерал вынул серебряную медаль на владимирской ленте из коробочки, которую подал ему дежурный по Корпусу и, подойдя к Владимиру, прикрепил её к шинели Головинского.

– Кадету Головинскому - ура!
– приказал Григорьев.

– Ура-а-а-а! Ура-а-а-а! Ура-а-а-а!
– задрожали стены Первого кадетского корпуса.

Затем одноклассники, "сломав" строй, бросились к Владимиру и принялись качать его