Чтение онлайн

Глухой ропот пробежал по всей толпе. Передние не смели ничего говорить, но задние зашумели и местах в трех раздались голоса:

– Как-ста не на виселицу!.. Много будет!.. Всех не перевешаешь!..

– Что, что?., много будет?
– сказал отец Еремей, приподнимаясь медленно с своего места.

– Посмотри-ка, боярин, - шепнул Алексей Юрию.
– Господи боже мой!., что это?., экой чудо-богатырь!..

Да перед ним и Омляш показался бы малым ребенком!

– Ах вы крамольники!
– продолжал отец Еремей, - халдейцы проклятые!14 Да знаете ли, что я вас к церковному порогу не подпущу! что вы все, как псы окаянные, передохнете без исповеди!

Ропот утих, но никто не трогался с места, чтоб выполнить приказание отца Еремея.

– Что вы дожидаетесь?
– закричал он громовым голосом, - иль хотите, чтоб я повесил его своими руками?.. Темрюк, Таврило, Матерой, возьмите его!.. Ну, что ж вы стали?
– примолвил он, выступая несколько шагов вперед.

Виновного схватили и, несмотря на отчаянное сопротивление, потащили к виселице.

– Взмилуйся, батюшка!
– сказал один из купцов, - не прикажи его вешать, а вели только нам отдать то, что у пас отняли.

– Ваше добро не пропадет, а не в свое дело не мешайтесь, - отвечал хладнокровно отец Еремей.

– Преложи гнев на милость, батюшка! Бог с ним!

мы ничего не ищем, - сказал купец.

– Нет, господа купцы! кто милует разбойников, того сам бог не помилует; да я уж давно заметил, что он нечист на руку... А разве, и то только для вас, дам ему время покаяться. Эй! постойте, ребята, отведите его в мирскую избу. Матерой! приставь к нему караул; да смотри, чтоб он был чем свет повешен, и если кто-нибудь хоть пикнет, то я завтра велю поставить другую виселицу. Ба, ба, ба! Кондратий... ты как здесь?..
– продолжал он, заметив одного из провожатых Юрия, который, поклонясь почтительно, подошел к нему вместе с своими товарищами под благословение.
– Ну что, детушки, как вы справились с этими изменниками?

– Авось господь поможет!
– отвечал Кондратий, - а шибко дерутся, собачьи дети! достанется и нашим на орехи.

– Как!
– вскричал отец Еремей, - так у вас на троицкой дороге еще дерутся, а вы здесь?..

– Не гневайся, батюшка! нас прислал к тебе Бычура вот с этим проезжим, который показался нам подозрительным, хоть он и называет себя Юрием Дмитричем Милославским.

– Милославским?
– повторил священник, подойдя к Юрию, - сыном Дмитрия Юрьевича?.. Милости просим, боярин! Ах ты мой сокол ясный!..
– промолвил он, благословляя Юрия, - как ты схож с покойным твоим родителем: как две капли воды!.. Дай бог ему царство небесное! он не оставлял меня своею милостию. Батюшка твой изволил часто охотиться около нашего села, и хоть я был тогда простым дьячком, но он не гнушался моего дома и всегда изволил останавливаться у меня.

Просим покорно, Юрий Дмитрич, ко мне в мою избенку! да чем бог послал!

Юрий и Алексей вошли вслед за священником в большую и светлую избу, построенную внутри церковного погоста.

– Жена, - сказал отец Еремей, войдя в избу, - накрывай стол, подай стклянку вишневки да смотри поворачивайся! что есть в печи, все на стол мечи!.. Знаешь ли, кто наш гость?

– Не знаю, батюшка!
– отвечала попадья с низким поклоном.

– Сын боярина Милославского.

– Ой ли?.. Ох ты мой кормилец!.. Подлинно дорогой гость!.. Пожалуй, батюшка, изволь садиться! милости просим! а я мигом все спроворю.

– Куда изволишь ехать, боярин?
– спросил отец Еремей.

– К князю Пожарскому под Москву.

– Биться с супостатами? Дело, Юрий Дмитрич!

Да и как такому молодцу сидеть поджавши руки, когда вся Русь святая двинулась грудью к матушке Москве!

Ну что, боярин, ты уж, чай, давно женат?., и детки есть?

– Нет, батюшка, - отвечал со вздохом Юрий, - я не женат и век останусь холостым.

– Что так?

– Да, видно, уж мне так на роду написано.

– Не ручайся, Юрий Дмитрич! придет час воли божией...

– Да, - перервал Милославский, - и надеюсь, что час воли божией придет скоро; но только не так, как ты думаешь, отец Еремей!

– Что это, боярин? Уж не о смертном ли часе ты говоришь? Оно правда, мы все под богом ходим, и ты едешь не на свадебный пир; да господь милостив! и если загадывать вперед, так лучше думать, что не по тебе станут служить панихиду, а ты сам отпоешь благодарственный молебен в Успенском соборе; и верно, когда по всему Кремлю под колокольный звон раздастся: "Тебе, бога, хвалим", ты будешь смотреть веселее теперешнего... А!.. Наливайко! вскричал отец Еремей, увидя входящего казака, - ты с троицкой дороги?

Ну что?

– Слава богу! справились с злодеями, - отвечал казак.
– Я приехал передовым.

– Много побито наших?

– Да с полсорока больше своих не дочтемся! Изменники дрались не на живот, а на смерть: все легли до единого. Правда, было за что и постоять! сундуков-то с добром... серебряной посуды возов с пять, а казны на тройке не увезешь! Наши молодцы нашли в одной телеге бочонок романеи да так-то на радости натянулись, что насилу на конях сидят. Бычура с пятидесятью человеками едет за мной следом, а другие с повозками поотстали.

– А где ваш старшина?

– Кто? Федор Хомяк?.. Не спрашивай о нем, батюшка... изменник!

– Что ты говоришь?

– Бычура из своих рук застрелил этого предателя.

Вот как было все дело: их оставалось всего человек двадцать, не больше; но с ними был их боярин, и нечего сказать - молодец! Стали поперек просеки, которая идет направо в ле-с, да, слышь ты, вот так наших в лоск и кладут. Мы глядь туда, сюда! где Федька Хомяк? Не тут-то было! Чем бы ему, как старшине, ни пяди от нас, он вздумал спасать дочь изменника боярина и уж совсем было выпроводил ее из лесу, да бог попутал. Бычура, который был позади в засаде и шел к нам на подмогу, повстречался с ним в овраге; его, как предателя, застрелил, а боярышню вместе с ее сенной девушкою поворотил назад.

– Напрасно; пустили б их на все четыре стороны!

На что вам они?

– Как на что, отец Еремей? Ведь она дочь изменника.

– Да разве мы воюем с бабами?

– Вестимо, не с бабами! да наши молодцы не то говорят... А вот никак они въехали в село.

Юрий едва дышал в продолжение этого разговора, он не смел остановиться на мысли, от которой вся кровь застывала в его жилах; но, несмотря на то, сердце его невольно сжималось от ужасного предчувствия. Вдруг пронесся по улице громкий гул; конский топот, песни, дикие восклицания, буйный свист огласили окрестность; толпа пьяных всадников, при радостных криках всего селения, промчалась вихрем по улице, спешилась у церковного погосга и окружила дом священника. Через минуту Бычура, в провожании человек двадцати окровавленных и покрытых пылью товарищей, вошел в избу.

– Поздравляем, батька!
– сказал он не слишком почтительным голосом, - знатная добыча! Нечего сказать, поработали мы сегодня на матушку святую Русь!

– Спасибо, детушки!
– отвечал отец Еремей, - жаль только, что и наших легло довольно!

– Зато уж и мы натешили свои душеньки! и завтра можем позабавиться. Мы захватили дочь одного из изменников бояр; так как прикажешь, сегодня, что ль, ее на виселицу иль завтра?.. Да вот она налицо.

Два мужика внесли закутанную с ног до головы в богатую фату девицу; за нею шла, заливаясь слезами, молодая сенная девушка.