Чтение онлайн

– Что это, боярин?
– вскричал Алексей.
– Слышишь? другой... третий... четвертый... Ахти, батюшки!

считать не поспеешь!.. Ой, ой, ой! какая там идет жарня!

– Что б это такое было?
– сказал Юрий, прислушиваясь к стрельбе, которая час от часу становилась сильнее.
– Мы, кажется, еще не близко от Москвы.

– Сердце мое чует, - перервал Алексей, - это разбойники шиши проказят! Не воротиться ли нам, боярин?

– Если это шиши, так нам бояться нечего. Поедем поближе, Алексей.

Они не успели отъехать пятидесяти шагов, как вдруг из-за куста заревел грубый голос:

– Кто едет? стой!..
– и человек двадцать вооруженных кистенями, рогатинами и винтовками разночинцев высыпали из оврага и заслонили дорогу нашим путешественникам. С первого взгляда можно было принять всю толпу за шайку разбойников: большая часть из них была одета в крестьянские кафтаны; но кой-где мелькали остроконечные шапки стрельцов, и человека три походили на казаков; а тот, который вышел вперед и, повидимому, был начальником всей толпы, отличался от других богатой дворянской шубою, надетою сверх простого серого зипуна; он подошел к Юрию и спросил его не слишком ласково:

– Кто вы таковы?

– Проезжие, - отвечал Милославский.

– Куда едете?

– Под Москву.

– Не вместе ли вон с теми боярами, что едут впереди?

– Нет, мы едем сами по себе.

– Полно, так ли?

– Видит бог так, господа шиши!
– закричал Алексей.

– Ты врешь!.. Мы православное земское войско, а не шиши. Постой-ка, брат, нас этак прозвали зубоскалы поляки, так, видно, ты, голубчик с ними знаешься?

– Да, да! они изменники!
– заревела вся толпа.
– Долой их с лошадей!

– Что вы, ребята? перекреститесь!
– вскричал Алексей,- - мы едем с боярином из Троицы к князю Пожарскому биться с поляками.

– Не верь им, Бычура!
– сказал один из стрельцов, - они, точно, изменники.

– Постойте, ребята!
– перервал Бычура, - чтоб маху не дать!.. Как тебя зовут, молодец?
– продолжал он, обращаясь к Юрию.

– Юрий Милославский.

– Сын покойного воеводы нижегородского?

– Да, сын его.

– Коли так, - сказал Бычура, снимая почтительно свою шапку, - то мы просим прощения, боярин, что тебя остановили; и если ты точно Юрий Дмитрич Милославский и едешь из Троицы, то не изволь ничего бояться.

– Я ничего и не боюсь, добрые люди! Только не задерживайте меня: я тороплюсь к Москве.

– Не погневайся, ты слышишь, какая жарёха идет на большой дороге?., так воля твоя, а изволь пообождать.

– Но что значит эта стрельба?

– Да так, боярин! наши молодцы справляются там с русскими изменниками.

– А почему вы знаете, что они изменники?

– Как не знать? они было и проводника уж нашли, который взялся довести их до войска пана Хоткевича; да не на того напали: он из наших; повел их проселком, водил, водил да вывел куда надо. Теперь не отвертятся.

– Нельзя ли нам хоть стороной объехать?

– Оно бы можно, - сказал Бычура, почесывая голову, - да не погневайся, господин честной: тебе надо прежде заехать в село Кудиново.

– Зачем?

– А вот, изволишь видеть, мы наслышались о батюшке твоем от нашего старшины отца Еремея, священника села Кудинова, так он лучше нашего узнает, точно ли ты Юрий Дмитрич Милославский.

– Как!
– вскричал с досадою Юрий, - вы не верите?..

– Не то чтоб не верили, боярин, да сбруя-то на коне твоем польская.

– Так что ж?

– Оно, конечно, ничего, не велика беда, что и сабля-то у тебя литовская: статься может, она досталась тебе с бою; да все лучше, когда ты повидаешься с отцом Еремеем. Ведь иной, как попадется к нам в руки, так со страстей, не в обиду твоей чести будь сказано, не только Милославским, а, пожалуй, князем Пожарским назовется.

Тут кто-то подбежал, запыхавшись, к толпе и закричал:

– Что вы здесь Стоите, ребята? Ступайте на подмогу!

– А разве вас там мало?
– сказал Бычура.

– Да порядком поубавилось. Теперь дело пошло врукопашную: одного-то боярина, что поменьше ростом, с первых разов повалили; да зато другой так наших варом и варит! а глядя на него, и холопи как приняли нас в ножи, так мы свету божьего невзвидели. Бегите проворней, ребята!

Бычура, приказав четверым шишам сесть на коней и проводить наших путешественников в село Кудиново, побежал с остальными товарищами вперед. Юрий и Алексей должны были поневоле следовать за своими провожатыми и, проскакав верст пять проселочной дорогой, въехали в селение, окруженное почти со всех сторон болотами и частым березовым лесом. Посреди села, перед небольшой деревянной церковью, на обширном лугу толпился народ. Провожатые слезли с лошадей; Юрий и Алексей сделали то же и подошли вслед за ними к двум большим липам, под которыми сидел на скамье человек лет тридцати, с курчавой черной бородою и распущенными по плечам волосами. Он был одет отменно богато для сельского священника; его длинный, ничем не подпоясанный однорядок с петлицами походил на боярскую ферязь, а желтые сапоги с длинными, загнутыми кверху носками напоминали также щеголеватую обувь знатных особ тогдашнего времени. Взглянув нечаянно на противоположную сторону, Алексей с ужасом заметил два высокие столба с перекладиною, которые, вероятно, поставлены были не для украшения площади и что-то вовсе не походили на качели. Присоединясь к толпе, путешественники и их провожатые остановились, ожидая, когда дойдет до них очередь явиться пред лицом грозного отца Еремея, к которому подходили, один после другого, отрядные начальники со всех дорог, ведущих к Москве.

– Спасибо, сынок!
– сказал он, выслушав донесение о действиях отряда по серпуховской дороге.
– Знатно!

Десять поляков и шесть запорожцев положено на месте, а наших ни одного. Аи да молодец!.. Темрюк! ты хоть родом из татар, а стоишь за отечество не хуже коренного русского. Ну что, Матерой? говори, что у вас по владимирской дороге делается?

– Да что, отец Еремей, хоть вовсе не выходить на большую дорогу! Вот уже третий день ни одного ляха в глаза не видим; изменники перевелись, и кого ни остановишь, все православный да православный. Кабы ты дозволил поплотнее допрашивать проезжих, так авось ли бы и отыскался какой-нибудь предатель; а то, рассуди милостиво, кому охота взводить добровольно на себя такую беду?

– Да, как бы не так! Дай вам волю, так у вас, пожалуй, и Козьма Минич Сухорукий изменником будет.

Нет, ребята, чур у меня своих не трогать! Ну что ты скажешь, Зверев?

– По ярославской дороге все благополучно, - отвечал рыжеватый детина с разбойничьим лицом.
– Сегодня, почитай, никого проезжих не было.

– И ты никого не останавливал?

– Никого.

– Смотри не лги: ведь скажешь же на исповеди всю правду! Точно ли ты никого не останавливал?

– Как бог свят, никого.

– Право!.. Эй, вы! подойдите-ка сюда!

Тут вышли из толпы двое купцов и, поклонясь низко отцу Еремею, стали возле него.

– Ну, - продолжал он, взглянув грозно .на Зверева, - знаешь ли ты этих гостей нижегородских?.. Что?..

прикусил язычок!

– Виноват!.. Отец Еремей, - сказал Зверев, упав на колени, - помилуй! Не я же один от них поживился!

– Кто поставлен от меня старшим над другими, тот за всех один и в ответе! Разве я благословлял тебя на разбой?.. Зачем ты их ограбил? а?.. На виселицу его!