Чтение онлайн

Общественное служеніе св. юродивыхъ не ограничивалось ихъ милосердіемъ въ указанномъ смысл, оно простиралось еще дальше. Св. юродивые являлись проповдниками покаянія. Какъ Іисусъ Христосъ придавалъ столь великую важность покаянію, что проповдь о немъ считалъ цлію Своего пришествія на землю: „не пріидохъ призвати праведники, говорилъ Онъ, но гршники на покаяніе" [DLXXXI] ; а потому, входилъ въ общеніе съ мытарями и гршниками; простилъ жену гршницу, слезами омывшую ноги Его въ дом фарисея Симона [DLXXXII] ; не осудилъ, но простилъ блудницу: „ни Азъ теб осуждаю: иди и ктому несогршай" [DLXXXIII] , такъ и св. юродивые въ своемъ поведеніи подражали Іисусу Христу; они находились въ обществ порочныхъ лицъ, чтобы привести ихъ къ покаянію, никогда не осуждали гршниковъ, а всегда заботились объ ихъ исправленіи. Такъ, св. Василій блаженный посщаетъ бражныя тюрьмы и тамъ употребляетъ вс усилія къ тому, чтобы исправить пьяницъ [DLXXXIV] . Св. Прокопій Вятскій часто заходитъ въ корчемницы и въ кабацкія поварни и тамъ насколько ему возможно старается такъ или иначе повліять на гршниковъ [DLXXXV] . Св. Симонъ Юрьевецкій тоже весьма часто приходилъ въ кабаки, конечно, съ цлію оказать какое-либо благотворное нравственное вліяніе на пьяницъ [DLXXXVI] . Но особенно св. юродивые любили заниматься спасеніемъ блудницъ. Св. Симеонъ ходилъ къ блудницамъ, „ища ихъ спасенія". Иногда онъ говаривалъ блудницамъ, – хотите-ли, что-бы я имлъ васъ своими друзьями? я дамъ вамъ 100 златницъ, только не гршите. Блудницы, смясь надъ нимъ, общались, но онъ требовалъ отъ нихъ клятвы, и которая изъ блудницъ давала клятву, онъ дарилъ той деньги, а въ случа новаго ея паденія въ грхъ, св. Симеонъ обличалъ ее и до тхъ поръ такъ поступалъ, „дондеже истиннаго покаянія неложное общаніе сотворитъ: и тако святый многія спасе блудницы" [DLXXXVII] . Св. Андрей обличалъ блудницъ и уговаривалъ ихъ всхъ совлечься той злосмрадной одежды, въ какую облекъ ихъ діаволъ [DLXXXVIII] . Про св. Виссаріона разсказывается: „шелъ онъ нкогда чрезъ одну египетскую деревню и, увидвъ блудницу, которая стояла у своего дома, сказалъ ей: „ожидай меня вечеромъ, приду къ теб и ночую съ тобою". Хорошо, авва! отвчала блудница. Она приготовилась и постлала ложе. Вечеромъ св. Виссаріонъ пошелъ къ ней и, вошедши въ ея горницу, спросилъ: „приготовила-ли ложе? приготовила авва. Св. юродивый заперъ дверь и сказалъ ей: подожди немного; я только исполню наше обычное правило. И св. Виссаріонъ началъ молиться. Читалъ онъ псалтырь; посл каждаго псалма молился Богу о ней, прося Его даровать блудниц покаяніе и спасеніе, и Богъ услышалъ его. Блудница стояла въ трепет и молилась подл св. Виссаріона. Когда онъ окончилъ чтеніе псалтири, она пала на землю. Св. Виссаріонъ взялъ апостолъ, много прочиталъ изъ него и окончилъ свое молитвословіе. Блудница пришла въ сокрушеніе и, узнавъ, что св. юродивый пришелъ къ ней не для грха, но чтобы спасти ея душу, поверглась предъ нимъ и просила; „сдлай милость, авва, отведи меня туда, гд могу я угодить Богу". Св. Виссаріонъ повелъ ее въ женскій монастырь и поручилъ ее настоятельниц: „прими сію сестру и не налагай на нее бремени или заповди, какъ на другихъ сестеръ, но давай ей, чего она захочетъ, и если захочетъ идти, позволяй ей". Здсь бывшая блудница стала великой постницей и всю остальную свою жизнь благоугождала Богу [DLXXXIX] .

Лица, отступавшія отъ православной вры, составляли предметъ заботливости св. юродивыхъ, и нкоторые изъ нихъ употребляли вс возможныя средства для того, чтобы спасти погибшихъ. Такъ, св. Серапіонъ въ Лакедемон продаетъ себя въ рабство одному благочестивому мужу, впавшему въ манихейство, и въ теченіе двухъ лтъ своими наставленіями старается отклонить его и все семейство отъ ереси и, достигнувъ цли, скрывается отъ нихъ. Онъ же, продаетъ себя за 20 монетъ комедіантамъ-язычникамъ и, живя у нихъ въ великомъ пост (питаясь только хлбомъ и водою), проповдуетъ имъ слово Божіе до тхъ поръ, пока они не обратились въ христіанство, съ принятіемъ христіанства они отстали отъ театра и начали жить честно и благочестиво: они говорили своему избавителю: „теперь, братъ, мы отпустимъ тебя на свободу, такъ какъ ты самъ освободилъ насъ отъ постыднаго рабства". Св. Серапіонъ отвчалъ: „поелику Богъ устроилъ, а вы содйствовали, чтобы ваша душа чрезъ меня была спасена, то я скажу вамъ всю тайну этого дла: сжалившись надъ вашею душею, которая была въ великомъ заблужденіи, я, свободный подвижникъ, родомъ египтянинъ, ради вашего спасенія продался вамъ, чтобы вы освободились отъ великихъ грховъ. И теперь я радуюсь, что Богъ совершилъ сіе чрезъ мое смиреніе. Я оставляю васъ и пойду о спасеніи другихъ пещися" [DXC] . Св. Симеонъ обращаетъ въ христіанство семейство нкоего харчевника и еврея [DXCI] .

По требованіямъ обстоятельствъ св. юродивые являлись то въ роли грозныхъ обличителей гршниковъ, то въ роли кроткихъ наказателей. Св. Симеонъ ударяетъ по щек юношу и говоритъ ему „не прелюбодйствуй"; этотъ способъ достигъ цли, и юноша бросилъ гнусное занятіе" [DXCII] . Св. Андрей, встртивъ однажды нкоего вельможу, плюнулъ на него и сказалъ: „лукавый блудникъ, ругатель церковный! Ты идешь къ утрени какъ будто, а самъ ходишь къ сатан на скверныя дла! беззаконникъ, встающій в полночь и прогнвляющій Бога! пришло уже время принят, – награду по дламъ твоимъ! или ты думаешь, что утаишься страшнаго и всевидящаго ока Божія, „вся испытующаго" [DXCIII] . Въ другомъ же случа онъ является кроткимъ учителемъ благочестія и достигаетъ спасенія ближняго. Одинъ монахъ велъ добродтельную жизнь. Вс восхваляли его благочестіе, но оно было напускнымъ. Инокъ этотъ страдалъ страстію сребролюбія, и даваемыя ему для раздачи бднымъ деньги не употреблялъ по назначенію, но „вся въ корвану влагаше, и видя, умножающееся сребро, радовашеся". Съ этимъ то лицемрнымъ инокомъ сребролюбцемъ и встртился однажды св. юродивый Андрей и сталъ пристально на него смотрть, а монахъ, принимая его за нищаго и полагая, что онъ хочетъ получить что-нибудь отъ него, сказалъ ему: „Богъ тя да помилуетъ, брате, не имю бо ти что дати". Въ другой разъ, когда св. Андрей снова встртился съ инокомъ-сребролюбцемъ, то, взявъ его за правую руку, сталъ умолять его: „рабъ Божій, безъ гнва выслушай меня твоего раба и милостиво пріими убогія мои слова, такъ какъ изъ за тебя я нахожусь въ великой печали и переносить ее уже боле не могу, потому что ты сначала былъ другъ Божій, а теперь сталъ слуга сатаны. Имвшій серафимскія крылья, зачмъ отдался сатан, чтобы съ корнемъ онъ ихъ вырзалъ? имвшій молніинъ образъ, зачмъ сдлался темнообразнымъ? горе мн, что ослпилъ тебя змій сребролюбія. Ты былъ солнце, но зашелъ въ темную ночь и злую. Зачмъ, брате, погубилъ свою душу? зачмъ подружился съ сребролюбивымъ бсомъ? зачмъ далъ ему почивать на теб! зачмъ копишь золото? разв погребенъ съ нимъ будешь? по смерти твоей все другимъ достанется. Зачмъ чужіе грхи держишь и хочешь удавиться скупостію? тогда какъ другія умираютъ отъ холода, жажды и голода, а ты, любуясь на свои сокровища, веселишься! Это-ли есть путь покаянія! таковъ-ли чинъ иноческій! такъ-ли отвергся ты міра и яже суть въ мір! такъ-ли распялся міру и всмъ суетнымъ! разв не слышалъ Господа говорящаго: „не стяжите злата, ни сребра, ни мди, ни двою ризу" [DXCIV] ? Зачмъ забылъ эти заповди? вотъ сегодня или завтра умрешь, а „яже уготовалъ еси кому будутъ" [DXCV] ? не знаешь, что ангелъ хранитель далеко отъ тебя ушелъ съ плачемъ, а діаволъ стоитъ возл и змій сребролюбія обвился вокругъ шеи твоей, а ты его не чувствуешь: умоляю тебя, послушай меня и раздай имніе твое нищимъ, вдовицамъ, сиротамъ, убогимъ, страннымъ и не имющимъ гд главы подклонити, да поторопись и снова будешь другъ Божій. А если меня не послушаешь, то погибнешь!" Кроткое увщаніе св. Андрея произвело сильное впечатлніе, и монахъ роздалъ все свое имніе нищимъ, чмъ больше пріобрлъ къ себ уваженія и распространилъ свою благотворительность [DXCVI] . Изъ этого разсказа видно, какъ сильна была любовь блаженнаго къ гршнику и какое сильное желаніе онъ имлъ къ тому, чтобы направить на путь спасенія погибшаго. Онъ скорбитъ душею о его погибели, не можетъ терпть того вреда, въ какой впалъ сребролюбецъ и кротко умоляетъ его, напоминая о данныхъ отреченіяхъ отъ міра, бросить сребролюбіе. Въ дух же кротости и св. Серапіонъ обличилъ гордость одного пустынника. У него былъ обычай молиться вмст съ приходящими къ нему. Такъ онъ предложилъ совершить молитву и постившему его одному пустыннику, но тотъ замтилъ св. Серапіону, что не сметъ молиться съ нимъ по причин множества грховъ, что онъ недостоинъ дышать даже однимъ съ нимъ воздухомъ. Св. Серапіонъ хотлъ омыть ему ноги, но тотъ не позволилъ по той-же причин. Св. юродивый предложилъ пустыннику сть, и самъ съ нимъ вмст сталъ сть. Посл этого онъ далъ такое наставленіе пустынножителю: „сынъ мой, если хочешь себ пользы, то сиди въ своей кель, будь внимателенъ къ себ и своему рукодлью, такъ какъ по молодости для тебя полезне сидть въ кель, чмъ выходить изъ нея". Пустынникъ огорчился. Лицо его измнилось, что не укрылось отъ глазъ св. юродиваго, который сказалъ обидвшемуся: „вотъ ты сейчасъ говорилъ: я гршникъ, – обвинялъ себя, какъ недоcтойнаго, а теперь такъ разсердился, когда я съ любовію давалъ теб совтъ! если хочешь быть смиреннымъ, то учись великодушно переносить обиды отъ другихъ и удерживайся отъ празднословія". Пустынникъ раскаялся предъ св. Серапіономъ и удалился отъ него, получивъ большую пользу для души [DXCVII] . Такимъ образомъ, наставленіе св. Серапіона дышетъ любвеобильнымъ характеромъ и иметъ значеніе характеристики его взгляда на подвижническую жизнь. По его мннію практическій аскетизмъ, проявляющійся въ трудолюбіи, не долженъ быть отдляемъ отъ созерцательнаго, напротивъ, – практическія занятія (рукодліе) являются, по его мннію необходимыми – будь внимателенъ къ себ и своему рукодлью. – Значитъ св. Серапіонъ поставляетъ рядомъ самонаблюденіе и трудолюбіе, какъ два явленія, необходимыя въ аскетической жизни. Проявленіе практическаго аскетизма, какъ видно изъ словъ св. Серапіона, идетъ еще дале – оно простирается на терпливое перенесеніе различнаго рода обидъ отъ другихъ, для укрпленія себя въ смиреніи. Такимъ образомъ, при смиреніи предполагать должно въ подвижник терпніе и наоборотъ. Вниманіе къ себ удерживаетъ отъ празднословія. Значитъ, въ этомъ наставленіи св. Серапіона мы находимъ еще ученіе о трезвеніи, или сердечномъ безмолвіи, пріобртаемомъ прежде всего тогда, когда подвижникъ не выходитъ изъ своей кельи и отдается самонаблюденію.

Иногда обращеніе гршниковъ св. юродивые совершали силою своей вры въ чудодйственную помощь Божію. Такъ, однажды св. Симеонъ юродивый поступилъ въ качеств продавца овощей къ нкоему Фускарію, зараженному севировой ересью. Св. юродивый товаръ весь роздалъ безплатно нищимъ, а самъ сълъ оставшійся – „уже бо цлую седмицу не ядяше" – Фускарій жестоко побилъ св. Симеона и вырвалъ даже ему бороду. Выгналъ онъ его вонъ: св. Симеонъ слъ у воротъ дома. Въ это время жен Фускарія потребовались горячіе уголья для кажденія въ дом. Св. юродивый взялъ изъ печки горячихъ угольевъ голыми руками и потомъ, къ удивленію Фускарія и его жены, высыпалъ ихъ въ полу и держалъ уголья до тхъ поръ, пока они не истлли. Чудо это такъ поразило Фускарія съ его женою, что они тотчасъ-же приняли православіе [DXCVIII] . Въ нкоего Балія, „смхотворная игрища на позорищи творяща, именамъ Псифасъ", св. Симеонъ бросилъ камнемъ, который перекрестилъ. Камень ударилъ по правой рук, и она отерпла. Явившись во сн Балію, св. Симеонъ взялъ съ него клятвенное слово „не творити боле того смхотворнаго художества" и покаяться. И, „воспрянувъ, Балій обртеся здравъ, и рука его бяша исцлена" [DXCIX] .

Св. юродивые не стснялись обличать и сильныхъ міра. Св. Іоаннъ Большой Колпакъ, встрчаясь съ Борисомъ Годуновымъ, порицалъ его: „умная голова, разбирай Божьи дла, Богъ долго ждетъ, да больно бьётъ" [DC] . Въ молодые годы Іоанна Грознаго, во время губительныхъ боярскихъ смутъ, когда деспотизмъ и право сильнаго господствовали въ обществ, жизнь св. Василія блаженнаго была живымъ укоромъ людямъ безнравственнымъ и утшала невинно страдавшихъ отъ произвола дикихъ страстей. Св. Михаилъ Клопскій запрещаетъ братіи открывать монастырскія ворота одному вельмож Григорію и велитъ не принимать его вкладовъ за запрещеніе вельможею пользоваться землею, расположенною вокругъ монастыря и рыбною ловлею [DCI] . Св. Николай Псковскій обличаетъ Іоанна Грознаго и предлагаетъ ему покушать хлба-соли, а не человческой крови и на замчаніе царя: „я христіанинъ и не мъ мяса въ постъ", говоритъ ему: „ты длаешь хуже, питаешься плотію и кровію христіанскою, забывая не только постъ, но и Бога" [DCII] .

Св. Михаилъ Клопскій, когда князь Димитрій Шемяка просилъ блаженнаго помолиться за него, отвчалъ: „довольно бдъ натворилъ ты; если еще примешься за тоже, то со стыдомъ воротишься сюда, гд гробъ ждетъ тебя" [DCIII] . Архіепископа Евимія (Брадатаго) 1424 – 1428 г. св. Михаилъ обличалъ за корыстолюбіе и лихоимство: „дозволяютъ-ли правила пастырю расхищать свое стадо? для кого ты собираешь?" въ глаза онъ говорилъ архіепископу [DCIV] .

Св. юродивые, не страшась земныхъ страданій, старались выставить на видъ вс болзни и скорби растлннаго человчества. „Божница домашня, а совсть продажна. По бород Авраамъ, а по дламъ Хамъ. Всякъ крестится, да не всякъ молится", говаривалъ св. Михаилъ московскимъ купцамъ и знати московской. „Аминь, аминь, а головой въ овинъ. Богъ всякую неправду сыщетъ: ни Онъ тебя, ни ты Его не обманешь", обличалъ онъ распутныхъ женщинъ [DCV] . Св. Симеонъ „въ притворномъ бснованіи премногіе человки обличаше о тайныхъ грсхъ ихъ: овыя о нечистот, о татьб, о клятвопреступленіи, и когождо о всякомъ грс его. Обличаше же иныя особь, иныя предъ другими, инымъ притчами сказоваше злая дла ихъ, да познаютъ свою совсть, а инымъ яв поношаше о твори мыхъ беззаконіяхъ: и тако весь градъ удержаваше отъ грховъ смертныхъ, приводя люди въ чувство и въ покаяніе" [DCVI] . Св. Николай Кочановъ „глаголаше на улицахъ Новгорода словеса неумстныя, обаче нкіимъ предстоящимъ весьма учительная и полезная: являше иногда движенія странная, обаче не единому соблазнъ дающая, паче же многихъ вразумляющая" [DCVII] .

Такимъ образомъ, на основаніи сказаннаго можно заключить, что св. юродивые центральною цлію своего подвижничества полагали спасеніе другихъ. Св. Симеонъ предъ тмъ, какъ выступить на это поприще, говорилъ другу своему пустыннику Іоанну: „я пойду въ міръ спасать другихъ и ругаться міру, а здсь въ пустын, мы никого не спасемъ, кром себя". Эта цль „юродства" весьма ярко оттняется въ службахъ св. юродивымъ. Вс они были „содержимы христоподобною любовью божественною спасать другихъ" [DCVIII] . Св. Іоаннъ Устюжскій „многимъ образъ къ добродтели своего житія исправленіемъ положилъ" [DCIX] . Вся жизнь св. юродивыхъ была училищемъ благочестія для современниковъ: „яко солнце свтозарно, добродтельнаго ради житія твоего повсюду просіялъ еси, поется въ общей служб св. юродивымъ, ибо добродтелей твоихъ уясниша врныхъ сердца: кто-бы слышавъ безмрное твое смиреніе и терпніе не удивится; еже ко всмъ кротость и беззлобіе, къ скорбящимъ милованіе и къ сущимъ въ бдахъ скорое поможеніе" [DCX] . Ихъ добровольныя страданія служили во спасеніе другихъ. Вольнымъ своимъ терпніемъ св. юродивые учили общество терпнію, смиренію и самоисправленію. „Не всё по шерсти, говаривалъ св. Максимъ, ино и напротивъ. Блудливой чушк полно на шею. За дло побьютъ, повинись, да пониже поклонись. Не плачь битый, плачь небитый" [DCXI] , говорилъ св. Максимъ.

Значитъ, св. юродивые самою своею жизнію составляли всегдашній протестъ противъ тяготнія къ земному и мірскому. Своимъ оригинальнымъ поведеніемъ они говорили, что жизнь общества ихъ еще не устроилась по евангелію. Она такъ несовершенна, что, оставаясь среди мірского, можно стать скоре на путь стремленій къ богоравенству, указанный діаволомъ для нашихъ прародителей [DCXII] , нежели на путь богоуподобленія, завщанный Спасителемъ. Такъ или иначе, „юродство" есть протестъ противъ несогласія жизни общества съ евангельскимъ ученіемъ. Въ самомъ дл, стоитъ только вникнуть въ то, чмъ занятъ мірской человкъ, какими заботами поглощена его душа для того, чтобы ясне, рельефне представить себ значеніе „юродства". Вдь вншнія заботы и чувственныя попеченія гораздо шире у человка, чмъ требованія его плоти. Напримръ, вниманіе, удляемое имъ плотской половой любви, требующей и большихъ затратъ и времени и душевныхъ силъ и матеріальныхъ средствъ, далеко не покрывается запросами плоти. „Юродство" въ данномъ случа своею необычайностію и оригинальностію говорило о томъ, что обычная жизнь міра ненормальна. Раздача св. юродивыми безплатно товара торговцевъ, ихъ обличенія людской неправды, даже сильныхъ міра, ихъ одинаковое безразличное обращеніе съ худшими членами общества (пьяницами, блудницами), – не есть-ли это явный протестъ противъ злоупотребленія правами имущества, противъ произвола власти, противъ сословнаго высокомрія. Они картиною порока учили добродтели, спасали погибавшихъ, жертвуя своимъ добрымъ именемъ. Они разоблачали ту гордость и ненависть, которыя бываютъ неизбжными спутниками половой похоти, доводящей её до громадныхъ размровъ. Въ этомъ случа „юродство" является отрицательнымъ способомъ выраженія евангельскаго идеала. Оно научало любить добродтель не прямо, а посредствомъ изображенія всей гнусности грховъ и страстей и посредствомъ яркихъ картинъ порока. Вдь и по истин, для того, чтобы научить добродтели, настроить человка на истинный путь, отвлечь отъ грха, надобно низойти на степень его уровня и по апостолу, быть съ беззаконнымъ, яко беззаконникъ, дабы пріобрсть беззаконника; съ немощнымъ, яко немощенъ, чтобы пріобрсть немощныхъ, быть, словомъ, всмъ вся, чтобы спасти другихъ [DCXIII] .

Юродивые поэтому – исключительные типы, выразившіе собою идеально тоску больной совсти человка. Они важны, какъ яркое свидтельство о душевномъ настроеніи человка, который хотя сколько-нибудь похожъ на человка. Въ иныхъ натурахъ это душевное настроеніе сказывается не такъ ярко, но все же сказывается. Это душевное настроеніе сказывается не только въ трагическихъ, но даже и въ комическихъ явленіяхъ нашей жизни. Такъ, напримръ, у Островскаго, его Титъ Титычъ, посл всхъ своихъ смшныхъ похожденій, совершенно неожиданно объясняетъ, что „деньги и все это тлнъ и прахъ" и дйствуетъ сообразно съ этими своими мыслями, потому что он живутъ въ немъ надъ всми наслоеніями дикости, грубости, самодурства. Эти мысли даютъ окраску его жизни, въ нихъ, а не въ безобразіи самая ея сущность. Для иныхъ интеллигентныхъ лицъ подобные переходы отъ безобразія къ покаянію психологически невозможны; имъ становится непонятнымъ общее настроеніе, длающее возможнымъ подобное явленіе. Интеллигентъ самъ до того уже не способенъ къ подвигу, до того уже не понимаетъ красоту подвига, что въ дл, которое совершаетъ юродивый видитъ не глубокій и трогательный подвигъ, а одно суевріе, эгоизмъ, фанатизмъ, ненормальность. Если кто нибудь всю жизнь зврствовавшій и грабившій, совершаетъ въ своей нравственной жизни переломъ къ лучшему и начинаетъ жить по евангелію, то интеллигентный человкъ обыкновенно вс подобные факты приводитъ въ доказательство безсилія религіи, видитъ въ нихъ результатъ грубаго ханжества. Между тмъ подобный то переходъ отъ худшаго къ лучшему и свидтельствуетъ именно о дйствіи больной совсти и о безконечной сил религіозныхъ вліяній. Для народа „юродство" и служитъ выразителемъ того состоянія, которое характеризуетъ его, какъ живущаго ненормально, что на его сторон ложь, а на сторон юродиваго правда, потому что правда несомннно на сторон того, кто не иметъ гд главы подклонить, кто терпливъ, кто не стремится ни къ какимъ правамъ, не ищетъ и не признаетъ этихъ своихъ правъ, кто думаетъ, что человкъ не иметъ никакихъ правъ, а иметъ только обязанности предъ Богомъ, кто отршается отъ всего мірского и считаетъ все Божіимъ, кто свободенъ отъ заботъ и гнетущихъ нуждъ этой земной жизни; правда, словомъ, на сторон того, кто или своею мыслію и жизнію, какъ многіе св. Подвижники, или хотя одною только жизнью, отрицаетъ ту нехристіанскую общественность, среди которой, во имя которой и мыслью которой мы живемъ, отрицаютъ во имя правды Божіей и завтовъ Христовыхъ, отрицаютъ эту общественность съ ея банками, позволимъ выражаться современно, биржами, правами, съ ея принципами комфорта, съ ея парламентомъ и домами терпимости всхъ видовъ, родовъ и наименованій. Своею жизнью св. юродивые служили этому именно длу нравственнаго возсозданія человчества; они напоминали всмъ, имющимъ уши, чтобы слышать, о томъ единомъ, что есть на потребу, напоминали о томъ, что они живутъ среди страшной и безмрной лжи. Скудные притворнымъ умомъ они имли умное сердце, которое дальновидне ума, и это сердце указывало имъ путь ихъ жизни, и вотъ почему юродивый не психопатъ, не дурачокъ, какъ многіе думаютъ, а Божій человкъ, который смло, какъ небесный посланникъ, какъ пророкъ, бичуетъ людскую неправду и, движимый, какою то неземною силою, а не своимъ разсудкомъ, не своею волею, обличаетъ сильныхъ міра. Русскіе художники – историки: Карамзинъ, Соловьевъ, Костомаровъ изображали историческихъ св. юродивыхъ, какъ положительные типы, какъ носителей Христовой правды, какъ самыхъ яркихъ выразителей больной совсти, являющейся въ склад русскаго народнаго характера. Если среди интеллигенціи перестаютъ понимать то настроеніе, которое создаетъ юродивыхъ, то въ людяхъ изъ образованнаго общества, на боле или мене исключительныхъ, тоже настроеніе отражается иногда душевнымъ состояніемъ, приводящимъ къ безумію и преступленію, – тмъ душевнымъ состояніемъ, которое изобразилъ съ такою силою Достоевскій въ „преступленіи и наказаніи". Высшая мечта, высшая тоска, свившія себ гнздо уже въ опустошенной душ, приводятъ Раскольникова къ преступленію. Изъ его души была вытравлена вра въ Существо безконечно справедливое и милосердное, но потребность вры, потребность высшей мечты, тоска по этой мечт остались, и онъ увровалъ въ свою фантасмагорію, которою замнилъ для себя высшую мечту. Въ конц концевъ Раскольниковъ приходитъ къ просвтлнію. Великое страданіе снова приводитъ его къ Богу. Это и понятно.

Св. юродивые были средствомъ для откровенія воли Божіей подобно тому, какъ прежде Господь говорилъ и чрезъ Валаамову ослицу. А почему именно Господь избираетъ для этой цли именно простецовъ, это объяснялось съ народной точки зрнія кажется такъ: блаженненькіе боле другихъ достойны того, чтобы Господь ихъ устами изрекалъ Свою волю; во первыхъ, по самой своей простот они были чужды главнаго порока, которымъ страдало человчество – лжи и обмана; во вторыхъ, св. юродивые много переносили, много страдали, страданія же искупляютъ грхи и приближаютъ человка къ Богу, а св. юродивые и были страдальцами за все общество, искавшими случаевъ перенести, потерпть. Вотъ почему и правда была на сторон св. юродивыхъ – общественныхъ страдальцевъ, несшихъ на своихъ плечахъ тяготу общества. Притомъ, и народное сознаніе уже давно подмтило убійственную силу правды, высказываемую глупымъ или малымъ: „глупый да малый скажутъ правду", говоритъ русская пословица. И опытъ постоянно подтверждаетъ это. Въ самомъ дл, нтъ тягостне положенія, какъ положеніе родителей, уличаемыхъ въ чемъ-нибудь правдою, почти несознательно высказанною дтьми. Шекспиръ во всхъ трагедіяхъ своихъ вывелъ шутовъ – по вншности глупыхъ людей, роль которыхъ сводилась къ высказыванію правды сильнымъ міра сего – королямъ, правды, прикрытой прибаутками. Это дйствіе правды въ устахъ глупыхъ оправдывается и въ исторіи св. юродивыхъ. Іоаннъ Грозный не выносилъ обличеній ни со стороны митрополита Филиппа, ни со стороны бояръ, подвергая ихъ опал и наказанію, но онъ выслушалъ сильное обличеніе изъ устъ Псковскаго юродиваго св. Николая. Вообще надо согласиться съ тмъ, что т, въ комъ жила еще непосредственность и нравственное чувство: дти, юродивые, старцы – т лучшіе проповдники правды. Они изъ природы берутъ ее и изъ своего сердца. Вотъ почему въ произведеніяхъ Достоевскаго, – этого знатока страдающихъ и падшихъ душъ. – какъ справедливо отмтилъ преосв. Антоній, архіепископъ Волынскій [DCXIV] , посредниками въ спасеніи и обращеніи на правый путь являются дти, женщины и старцы. И по слову Спасителя, въ длахъ вры и религіи то, что скрыто отъ премудрыхъ и разумныхъ, то открыто младенцамъ [DCXV] , и по слову апостола: „Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное" [DCXVI] .