Чтение онлайн

Значитъ, можно заключать, примыкая къ мннію проф. Олесницкаго, что цль „юродства" составляло отрицательное представленіе нравственнаго идеала и отрицательное воздйствіе противъ испорченнаго общества. Въ самомъ дл, исходя изъ безумія и безпорядочности жизни, которыми проникнутъ грховный міръ, св. юродивые хотли сокровеннымъ и незамтнымъ образомъ вести его къ мудрости Божіей и къ нравственному исправленію [DCXVII] , всмъ своимъ поведеніемъ показывая окружающему обществу, что оно уклонилось отъ того нравственнаго начала, которое должно управлять человкомъ въ его нравственномъ поступаніи. Св. юродивые обличали человчество своими ненормальными дйствіями въ томъ, что у него отсутствуетъ внутренняя внимательность, непрестанное самопознаніе, что, уклоняясь отъ своего назначенія, оно дйствуетъ не по вол Божіей, опредляющей всю дятельность человка, а по вол и влеченію своего единственнаго грховнаго сердца. Частне, напримръ, нарушеніемъ постовъ (св. Симеонъ лъ колбасу), кощунствомъ въ церкви (онъ же бросалъ орхи въ женщинъ въ церкви и въ свчи), небрежнымъ отношеніемъ къ церковнымъ постановленіямъ, они являлись строгими обличителями тогдашняго индеферентизма, болзни крайне опасной, такъ какъ страждующіе ею не только не сознаютъ своего бдственнаго положенія, но и считаютъ его часто вполн законнымъ, естественнымъ, прикрывая его лицемріемъ (напр., сребролюбецъ – монахъ, обличенный св. Андреемъ), охлажденія религіознаго чувства и ослабленія нравственной энергіи воли. Но являясь въ качеств проповдниковъ положительнаго нравственнаго идеала путемъ отрицательнаго его представленія, св. юродивые врачебныя средства для того, чтобы вызвать внутреннія силы человка на борьбу со зломъ для достиженія нравственнаго идеала, употребляли такого рода, чтобы они дйствовали не столько на умъ, сколько на сердце и волю. Своимъ удивительнымъ смиреніемъ они старались уничтожить гордую и пагубную для нравственнаго возрастанія человка самоувренность въ достоинство своего положенія, пробудить своимъ поведеніемъ ложность такого положенія и желанія освободиться отъ него. Презрніемъ даже самаго необходимаго въ жизни св. юродивые научали современниковъ нестяжательности и обличали тхъ, которые, руководясь практическими цлями, думали въ пристрастіи къ вншнимъ удобствамъ жизни, къ матеріальному довольству съ пренебреженіемъ, даже забвеніемъ высшихъ духовныхъ потребностей, думали устроить свое счастье. Общеніемъ съ подонками общества, напр., блудницами, кром сакраментальнаго значенія для себя, какъ способа пріученія къ индеферентному обращенію съ женщинами, они опровергали самоувренное отчужденіе прочихъ отъ этихъ лицъ, какъ будто не заслуживающихъ никакого вниманія, холодное пренебреженіе ими. Ученіе св. юродивыхъ похоже было на то, что извстно въ поэзіи подъ именемъ отрицательнаго обнаруженія эстетическаго идеала. „Возможно, говоритъ Покровскій въ своемъ учебник по нравственному богословію, чтобы поэтъ плакалъ незримыми міру слезами въ то время, какъ смется, повидимому, надъ недостатками и пошлостію жизни; возможно, чтобы въ это время предносился ему положительный, чистый, свтлый ея идеалъ, поэтому возможно и отрицательное изображеніе добродтели [DCXVIII] .

Значеніе св. юродивыхъ особенно сказалось во время общественныхъ бдствій. Когда, по благоразумію житейскому, люди стараются унести собственную жизнь и свое достояніе изъ подъ ударовъ грядущаго бдствія, мало думая о томъ, куда упадутъ эти удары, лишь бы мимо ихъ, въ то время люди, руководимые божественною мудростію, забывая о собственныхъ интересахъ, стараются не о томъ, какъ бы скрыться отъ грядущей опасности, а о томъ, чтобы отдалить угрожающее бдствіе отъ своихъ собратій, и въ самоотверженной любви, готовой положить душу за други своя, возсылаютъ молитвы къ Богу объ отвращеніи или прекращеніи бдствія, внушая и другимъ тоже самое. О св. Прокопіи Устюжскомъ разсказываютъ, что онъ призывалъ устюжанъ къ покаянію, чтобы отвратить народное бдствіе: „покайтеся, братіе, о грсхъ своихъ, взывалъ онъ, и умилостивите Бога пощеніемъ и молитвами, аще ли не покаетеся, вси имате вскор погибнути огненнымъ градомъ; гнвъ бо Божій приходитъ; бдите и молитеся, да не внидете въ напасть". Но когда проповди св. Прокопія невнимали, онъ пошелъ по всему городу „проповдуя всмъ людямъ со многими слезами и съ воплемъ крпкимъ, яко приближается казнь отъ Бога, и глаголаше: покайтеся, о человцы, плачитеся о грсхъ своихъ и молитеся, дабы Господь Богъ отвратилъ праведный гнвъ свой и не погубилъ бы града, якоже Содома и Гоморры, за умножившіяся беззаконія". Когда же и этой проповди не послушали („сей человкъ безуменъ есть, и никогда-же смысленно что глаголетъ, почто его слушати" говорили) и когда наказаніе Божіе не замедлило наступить, то св. Прокопій со слезами молится Богу словами св. пророка Моисея: „остави, Господи, людемъ грхи ихъ, аще же ни, изглади мя изъ книги Твоея" [DCXIX] . Св. Василій блаженный предъ большимъ Московскимъ пожаромъ (въ 1547 г.) плачетъ неутшно и молится Богу о помилованіи людей [DCXX] . Кром того, изъ житій св. юродивыхъ видно, что они трезвостью и высотою своихъ сужденій прямо возвышались надъ современниками. Многіе изъ нихъ лучше, чмъ наиболе опытные и проницательные руководители современнаго имъ общества, умютъ поднять ходъ общественной жизни, схватить характерныя черты какъ ея дятелей, такъ и окружающей послднихъ среды. Такъ, св. Лаврентій во время убждаетъ князя Симеона напасть на крымскихъ татаръ въ 1512 г. [DCXXI] ; св. Николай Псковскій вмст съ княземъ Юріемъ Токмаковымъ научаютъ псковичей, какъ принять Грознаго царя, чтобы смягчить его гнвъ на милость, – и устроенная, по ихъ наученію, добрая встрча царя, тронула ожесточенное сердце послдняго [13] . Или – прямыя, иногда до грубости, обличенія, направляемыя св. юродивыми противъ могущественныхъ и властныхъ деспотовъ-правителей [DCXXII] : св. Василій блаженный, прозрвая настроеніе того-же царя, мечтающаго постоянно о лютыхъ казняхъ, замтилъ ему однажды, что онъ былъ не въ храм, а на Воробьевыхъ горахъ, всегда при удобномъ случа и прямо подъ настроеніе, – обнаруживаютъ въ св. юродивыхъ и высоко-проницательный умъ и глубокое знаніе ими человческаго сердца. Послднее обстоятельство обезпечивало для св. юродивыхъ возможность быть въ самомъ близкомъ сообщеніи съ людьми, входить во вс дома безъ различія званій и состояній и въ нужныхъ случаяхъ давать различные совты и указанія. Гибкая проницательность ихъ ума и уважалась современниками, и св. юродивыхъ, когда было нужно, приводили къ правителямъ, которые оказывали имъ готовность снисходительно выслушивать ихъ, конечно, ради ихъ наивной простоты да убожества, а не ради добродтели, (потому что добродтели свои они смиренно скрывали отъ людей, которые, считая ихъ боле, чмъ ограниченными и нечуждыми обыкновенныхъ вншнихъ грховъ, не могли и подумать о величіи и разумности ихъ нравственныхъ подвиговъ, если имъ приходилось ихъ замчать) и въ нкоторыхъ случаяхъ обращаться за разъясненіями; нкоторые св. юродивые несли какъ бы государственную службу при двор. Такъ, св. Лаврентій частенько бываетъ въ дом Калужскаго князя Симеона, который посвящаетъ его въ государственныя дла (напр., битва съ татарами); онъ же во время битвы его съ татарами присутствуетъ въ сраженіи и укрпляетъ все воинство: „не бойтесь"! [DCXXIII] : св. Василій блаженный ходитъ къ царю публично при стеченіи знаменитыхъ особъ; насколь онъ пользовался расположеніемъ за свою дтскую простоту видно изъ того› что предъ его смертію московскіе граждане приходили къ нему съ утра до ночи за благословеніемъ и со слезами прощались съ нимъ, прося не забывать ихъ и по смерти [DCXXIV] ; князь ростовскій и особенно жена его Наталія „призываху св. Прокопія Вятскаго въ домъ свой и служаху ему, сама княгиня тло блаженнаго омывающе своима рукама и облачающе его въ новыя срачицы, и приводяще его съ собою къ церкви Вознесенія" [DCXXV] . Когда черезъ вельможу Іоанна Немира (новгородскаго) св. Михаилъ Клопскій узналъ о томъ, что великій князь хочетъ идти войною на Новгородъ за то, что граждане противъ воли его выбрали себ князя изъ Литвы, по имени Михаила, то онъ сказалъ упомянутому вельмож: „зачмъ мятутся новгородцы, какъ будто безумные или пьяные; если не утолите гнва великаго князя Іоанна, то постигнутъ васъ великія бды: придетъ сюда Іоаннъ, станетъ на берегахъ Волхова, поплнитъ страну вашу, казнитъ многихъ вельможъ, а другихъ отведетъ въ плнъ, тотъ же князь, на котораго вы полагаете надежду, не можетъ помочь ни вамъ, ни самому себ и обратится въ бгство. Разошлите послы къ великому князю, добивайте челомъ” [DCXXVI] . Высшія духовныя лица тоже обращались къ Михаилу Клопскому и поступали согласно съ его указаніями: архіепископъ Евимій проситъ молитвъ св. Михаила и посл поставленія на каедру новгородскую получаетъ отъ него повелніе идти въ Москву и тамъ „царствующаго благословеннаго царя Василія гнвъ на ся утолити" [14] . Св. Михаилъ являлся даже третейскимъ судьею. Такъ, когда два вельможи Елевферій и Іоаннъ поссорились, то за разршеніемъ обиды пошли къ св. юродивому Михаилу, который одному изъ нихъ сказалъ: „чадо, отвергни отъ себя насилуемая, и самъ припади къ необидимому судьи, яко да ущедритъ тя: зрю бо тя въ велицй бд суща. Аще ли же не сотвориши сице, яже заповдахъ теб, то извстно буди ти, яко днесь будеши нмъ, ни двигнутися могій, ни очима воззрти" [DCXXVII] ; князю Димитрію Шемяк, пришедшему къ св. Михаилу за благословеніемъ и молитвою о возвращеніи ему престола, онъ предсказалъ погибель [DCXXVIII] ; князь Константинъ, лишенный своей отчины въ 1419 г., снова ее возвращаетъ при посредств св. юродиваго Михаила въ 1421 г. [DCXXIX] ; св. юродивые новгородскіе еодоръ и Николай Кочановъ (юродствовавшіе въ одно время), всегда какъ будто взаимно преслдовали другъ друга. Когда блаженному еодору приходилось быть на Софійской сторон, то св. Николай гналъ его на Торговую: тоже длалъ и св. еодоръ, когда заставалъ блаженнаго Николая на Торговой сторон. Эта кажущаяся вражда двухъ противниковъ была назидательнымъ урокомъ для буйной новгородской вольницы, а не вражда двухъ сердецъ, хорошо понимавшихъ другъ друга, и прекрасной характеристикой духа того времени. Въ самомъ дл, въ Новгород, во время жизни св. юродивыхъ еодора и Николая, изъ за самыхъ пустяковъ были постоянныя междоусобія, кончавшіяся весьма часто кровопролитіемъ, разграбленіемъ имуществъ, пожарами и убійствами [DCXXX] .

Но чмъ объяснить то обстоятельство, что какіе то нищіе вмшиваются въ дла государственныя, и голосъ ихъ иметъ часто ршающее значеніе? г. Рущинскій любовь русскихъ къ юродивымъ объясняетъ своеобразностію сложившагося на Руси идеала христіанской благочестивой жизни, особеннымъ свойствомъ практическаго нравственнаго религіознаго быта, который, по его мннію, сводился къ двумъ видамъ: это необыкновенное уваженіе къ отшельническимъ подвигамъ и привязанность къ вншнимъ предметамъ и пріемамъ благочестія. „Русскіе, говоритъ онъ, имли наклонность придавать большое значеніе вншнимъ дйствіямъ и формамъ благочестія, съ которыми они привыкли отождествлять самую нравственность, благочестіе, русскихъ, ихъ идеалъ нравственнаго совершенства, носилъ строго вншній и отчасти дтскій характеръ. При отсутствіи просвщенія и происходящемъ отсюда дтскомъ, простосердечномъ, воззрніи на вещи и при практическомъ склад характера, русскій человкъ, подобно дитяти, желалъ постоянно имть вблизи и окружать себя предметами своего благоговнія и почитанія. При отсутствіи религіознаго просвщенія и истиннаго пониманія христіанскаго идеала нравственности, русскій человкъ видлъ высшій образецъ благочестивой и совершенной жизни въ подвигахъ отшельничества. Русскій человкъ любилъ все то, что только поражало вншнее чувство, что близко было его дтскому уму и свойству; этимъ само собою объясняется его любовь и уваженіе къ юродивымъ, которые не встрчаютъ ничего себ подобнаго въ религіозномъ быту и сознаніи другихъ народовъ и религіозныхъ обществъ [DCXXXI] . Такого взгляда г. Рущинскій держится, конечно, подъ вліяніемъ мннія иностранцевъ, посщавшихъ Россію въ XVI и XVII в., а иностранцы (напр. Горсей и Флетчеръ), какъ онъ самъ говоритъ, не щадили рзкихъ остротъ и насмшекъ при изображеніи какъ хорошихъ, такъ и дурныхъ сторонъ русскаго народа, дтскій оттнокъ благочестія котораго, дтскую простоту въ созданіи идеаловъ нравственнаго совершенства и подвижничества, они нашли въ столь свойственномъ русскимъ, необыкновенномъ уваженіи къ юродивымъ, этимъ обманщикамъ, волшебникамъ, оракуламъ, по своей жизни и поведенію, но далеко не по знаніямъ своимъ, напоминавшихъ гимнософистовъ [DCXXXII] . Значитъ, придавать большое значеніе мннію иностранныхъ писателей нельзя, а находить основанія уваженіе къ св. юродивымъ яхобы въ дтской простот, характеризующей религіозныя воззрнія русскихъ и въ вытекающемъ отсюда дтскомъ желаніи окружать себя предметами своего почитанія, рискованно. Причины уваженія къ св. юродивымъ русскихъ людей надо искать глубже, въ психологіи самой русской націи. Мы выше имли случай говорить о томъ, что русскій человкъ цнилъ и цнитъ разнаго рода страданія и уничиженія въ дл спасенія. И въ настоящее время въ деревняхъ нердко можно видть, какъ крестьяне, особенно женщины, утшаютъ больныхъ тмъ, что самая болзнь послднихъ посылается во спасеніе души, что она есть посщеніе Божіе, а поэтому, надо радоваться, что дается возможность пострадать за свои грхи. Мы говорили, что по наблюденіямъ . М. Достоевскаго – могучая русская душа разъ сознала свои недостатки и необходимость исправленія – то она требуетъ страданія за всхъ и только на этомъ и успокаивается. Въ этомъ то и заключается причина уваженія къ св. юродивымъ русскихъ. Дале, ихъ любовь къ ближнимъ должна была снискивать себ уваженіе, а глубокое пониманіе юродивыми жизни, влекло народъ русскій къ св. юродивымъ. Св. юродивые не шли ни къ кому, а ихъ самихъ розыскивали и приводили въ дома въ нужныхъ случаяхъ; такъ, новгородскій вельможа, кланяясь въ землю, просилъ св. Николая Кочанова постить его и считаетъ присутствіе его великой для себя честью [DCXXXIII] , такъ какъ съ его присутствіемъ водворяется миръ и спокойствіе въ его дом. „Множество людей прихождаше къ Аврамію смоленскому влекоми поученіи его, имиже наставляше ихъ на путь спасенія, со слезами къ покаянію увщавая гршныя, и мнози умиляющеся сердцы своими, преставаху отъ грховъ, и исправляху житіе свое истиннымъ покаяніемъ" [DCXXXIV] . Св. юродивые, какъ извстно, бгали людей, т. е. не бывали въ домахъ (напр. Георгій Шенкурскій, Василій блаженный), а когда было необходимо ихъ присутствіе, то сами являлись въ извстные дома. „И прихождаше, говорится въ житіи св. Прокопія Вятскаго, во многіе домы къ жителямъ города Хлынова, идже зритъ болящаго человка, и которому возстати отъ болзни, того пріемля рукама своима, со одра возставляетъ и радуется о немъ; а которому въ болзни той умрети, надъ тмъ начнетъ плакати и лобзати руц свои, къ персемъ прилагающе и указаніемъ веляше погребальная творити". Однажды онъ пришелъ въ приказную избу и съ воеводы Жемчужникова снялъ шапку [15] и надлъ ее на свою голову. Тотъ съ улыбкой уступилъ ему и мсто свое. Св. же Прокопій взялъ его за руку и увелъ въ арестантскую. Прошло немного дней, и воевода по царскому повелнію былъ арестованъ на 7 дней за неисправность по служб [DCXXXV] . Значитъ, св. юродивые являлись въ дома въ исключительныхъ случаяхъ. За проницательность ума, за правоту и прозорливость и почитали, особенно русскіе, св. юродивыхъ. Когда св. Василій блаженный обличилъ Іоанна Грознаго въ томъ, что онъ будучи въ храм, думалъ о постройк дворца на Воробьевыхъ горахъ, то царь началъ „чтити и боятися его, провидца сердецъ и мыслей человческихъ" [DCXXXVI] . Народъ чувствовалъ влеченіе своего сердца къ св. юродивымъ, къ ихъ дтской простот, любилъ ихъ за то, что они были встниками правды Божіей, сосудами благодати Божіей, за то, что они, предсказывая грядущія бдствія, вели народъ къ покаянію и къ молитв объ избавленіи отъ нихъ, уважалъ за то, что они проливали слезы въ горячей молитв за своихъ современниковъ, почиталъ за то, что они были врными сынами церкви и преданными гражданами отечества.

Такимъ образомъ, эти внутреннія чувства, привлекали уваженіе народа къ святымъ юродивымъ, а не скудость просвщенія, или дтскость религіозныхъ понятій русскихъ. Впечатлніе, какое производили св. юродивые на общество не умирало въ немъ, а напротивъ закрпляло уваженіе къ св. юродивымъ и заставляло преклоняться предъ нравственнымъ величіемъ этихъ людей, вра которыхъ была такъ сильна, что они чувствовали близость Бога, любовь которыхъ была такъ велика, что невольно покоряла себ сердца всхъ. Это выражалось особенно сильно посл смерти св. юродивыхъ, когда вс жители плакали по нимъ неутшно. По смерти, напр.: св. Михаила Клопскаго „пріде архіепископъ со многимъ освященнымъ соборомъ и всенароднымъ множествомъ течаху бо быстринамъ рчнымъ подобящеся, слезы непрестанно ліюще. Старйшины града яко наказателя рыдаху: юноши хранителя и буести воздержника; вдовицы заступника: сирые питателя; младенцы наказателя: иноцы спутника; странные упокоеніе и вси общаго предстателя плакаху, а иже невдуще погребенія преподобнаго слезами своими себе обливаху, укоряюще себе и недостойными нарицающеся" [DCXXXVII] .

Но возвратимся къ выясненію служенія св. юродивыхъ обществу. Ихъ подвигъ на степень государственной службы возвышался даромъ предвднія и предсказыванія будущаго. Такъ, св. Симеонъ предсказываетъ въ 588 г. землетрясеніе [DCXXXVIII] , моровую язву [DCXXXIX] ; св. Михаилъ Клопскій предсказалъ паденіе Новгорода. архіепископство Іон, провидлъ рожденіе собирателя русской земли [16] ; предвщали пожары (напр. св. еодоръ Новгородскій говаривалъ вслухъ: „Это мсто чисто будетъ"; или „хорошо будетъ сять рпу" [DCXL] ; или св. Николай Псковскій предупреждалъ предъ пожаромъ: „желзныя двери, желзные затворы" [DCXLI] . Св. Прокопій Вятскій предъ пожарами билъ въ набатъ за нсколько дней [DCXLII] : предсказывали голодъ [17] , урожай [18] , извщали о строгихъ царскихъ указахъ [19] , предвщали общественныя бдствія [20] , рожденіе великихъ людей [21] , общественныя должности нкоторыхъ [22] . будущее положеніе сильныхъ лицъ [23] , смерть иныхъ [24] , отвращали своею прозорливостью отъ преступленій и т. подоб. [25] . Значитъ, св. юродивые являлись для современнаго имъ общества встниками правды Божіей. Разсматриваемое съ этой стороны „юродство" напоминаетъ ветхозавтное пророческое служеніе. Проведемъ параллель между этимъ служеніемъ и „юродствомъ". Ветхозавтные пророки, выходя изъ всхъ классовъ еврейскаго народа, имли различныя служенія. Одни изъ нихъ, какъ Илія и Елисей, были мужи труда и борьбы; другіе, какъ Исаія, Іеремія и Амосъ, учили и пророчествовали: одни возставали противъ насилія и нечестія царей, другіе – вообще противъ пороковъ и развращенія нравовъ. Но вс они одушевлялись однимъ и тмъ же мотивомъ и духомъ; вс они защищали вру въ единаго Бога противъ идолопоклонства, правду и право – противъ чужого господства. Свое высоко – нравственное ученіе пророки ясно и открыто возвщали всмъ и каждому. Отъ ихъ громкаго гласа не скрывался ни царь, ни вельможа, ни священникъ, ни простолюдинъ. Они везд и въ храм, и при городскихъ воротахъ, въ чертогахъ царя и въ тюрьмахъ изрекали свое слово, возвщали истину всякому желавшему и не желавшему слышать ихъ проповдь. Къ царю Давиду, какъ къ простому смертному, явился пророкъ Наанъ и смло обличилъ его въ совершенномъ преступленіи. Будучи, такимъ образомъ, встниками божественной воли, пророки своею жизнію первые показывали примръ ея исполненія. И дйствительно, ихъ жизнь была вполн безукоризненна. Предъ вступленіемъ въ свое служеніе, они оставляли вс мірскія заботы, забывали свой домъ, родныхъ и даже семейства. Они скитались, не заботясь о своихъ чувственныхъ потребностяхъ и до того отличались нестяжательностью, что цари посылали имъ вмсто драгоцнностей нсколько хлбовъ [DCXLIII] . Этого мало. Пророки готовы были переносить вс угрозы, упреки, заключенія, страданія; они готовы были даже на смерть [DCXLIV] . Дйствія пророковъ облекались таинственностью и имли глубокій символическій смыслъ. Такъ, напр., супружескій союзъ пророковъ былъ не слдствіемъ побужденій природы, а дломъ высокаго ихъ служенія, или непосредственно открытой имъ воли Божіей „иди, говоритъ Господь, св. пророку Осіи, пойми себ жену блуженія, и опять возлюби жену любящую зло и любодйцу" [DCXLV] , для того, конечно, чтобы этимъ дйствіемъ изобразить развратъ еврейскаго народа. Предсказывая трехълтній плнъ египетскій и еіопскій отъ ассиріянъ съ его послдствіями, Господь велитъ св. пророку Исаіи: „иди и сверзи вретище съ чреслъ своихъ, и сандалія твоя иззуй съ ногъ твоихъ, и сотвори сице, ходя нагъ и босъ" [DCXLVI] , св. пророку Іезекіилю Господь повелваетъ сдлать слдующее для изображенія плна: „И ты, сын человеческий, возьми себе кирпич и положи его перед собою, и начертай на нем город Иерусалим; и устрой осаду против него, и сделай укрепление против него, и насыпь вал вокруг него, и расположи стан против него, и расставь кругом против него стенобитные машины; и возьми себе железную доску, и поставь ее [как бы] железную стену между тобою и городом, и обрати на него лице твое, и он будет в осаде, и ты осаждай его. Это будет знамением дому Израилеву. Ты же ложись на левый бок твой и положи на него беззаконие дома Израилева: по числу дней, в которые будешь лежать на нем, ты будешь нести беззаконие их. И Я определил тебе годы беззакония их числом дней: триста девяносто дней ты будешь нести беззаконие дома Израилева. И когда исполнишь это, то вторично ложись уже на правый бок, и сорок дней неси на себе беззаконие дома Иудина, день за год, день за год Я определил тебе." [DCXLVII] . Одинъ изъ сыновъ пророческихъ въ искаженномъ вид, съ покрываломъ на голов предсталъ Ахаву [DCXLVIII] . Іеремія нсколько времени носилъ на ше яремъ и чрезъ пословъ, приходившихъ къ Седекіи, послалъ его къ сосднимъ царямъ [DCXLIX] . Іезекіиль обрилъ голову и бороду мечемъ и одну часть волосъ сжегъ среди города, другую изрубилъ мечемъ, а третью развялъ по втру [DCL] . Пророчества свои они обращаютъ часто не къ людямъ, а къ неодушевленнымъ предметамъ, напр. горамъ [DCLI] и говорятъ имъ, какъ одушевленнымъ существамъ [DCLII] и проч.

Св. юродивые, тоже принадлежа къ всякому классу общества [26] хотя общественное свое служеніе проходили различнымъ образомъ, но были вс одушевлены однимъ желаніемъ возвщать везд и всюду правду Божію, ведя людей къ покаянію, вс они возставали противъ произвола власти, противъ проявленія грубо-дикихъ страстей. Чуждые мірскихъ интересовъ, преслдуемые и озлобляемые людьми, св. юродивые подобно пророкамъ были всегда преданы человчеству и во всхъ его опасностяхъ и скорбяхъ являлись первыми поборниками и утшителями. Угрожала ли небесная кара? молитвенный вопль ихъ смягчаеть грозное опредленіе суда Божія. Тяготло-ли на плечахъ народа ярмо рабства? они, на защиту его, небоязненно являлись предъ царей съ обличеніемъ и угрозою; они мужественно возвышали свой голосъ, обличали, преслдовали нечестіе въ чертогахъ сильнаго, не щадили соблазна и въ порфир. И жизнь св. юродивыхъ вполн соотвтствовала той правд, какую они возвщали людямъ. Прежде всего страхъ Божій рождалъ въ ихъ сердц благое послушаніе, это въ свою очередь производило отверженіе отъ міра и презрніе всего земного, а отъ этого происходило терпніе, рождающее смиреніе, отъ ихъ глубокаго смиренія проистекало умерщвленіе своей воли, отъ чего увядали у нихъ вс корни чувственныхъ потребностей, а цвли только и приносили плодъ одн добродтели, а отъ умноженія добродтелей получалась чистота сердца и, затмъ, апостольское совершенство, завершаемое любовью. При такихъ своихъ добродтеляхъ св. юродивые становились, подобно пророкамъ, сосудами чрезвычайныхъ Божьихъ дарованій и были здсь, на земл представителями небеснаго Царя. Дйствія ихъ, направленныя къ исправленію гршниковъ, отличались сакраментальностью и имли символическое значеніе. Извстно, что св. юродивые, подобно пророкамъ, предсказывали юродствуя, загадочными фразами [DCLIII] , нравственное воздйствіе старались оказать на другихъ путемъ различныхъ ненормальныхъ дйствій, намековъ и т. п. [27] .

Такимъ образомъ, пророчество, какъ общественное служеніе въ юродств иметъ своимъ основаніемъ великіе примры въ жизни и дяніяхъ св. пророковъ, которые дйствовали не отъ себя, но по внушенію Духа Божія. Но такое ихъ служеніе нкоторыми не признается, какъ имющее право гражданства, и самые представители его считаются лжепророками. Это доказывалъ еще въ 1860 году на страницахъ „Нашего времени" (№ 34) г. Прыжовъ въ стать объ одномъ юродивомъ: „Иванъ Яковличъ, лжепророкъ". Лжепророчество – это такое ужасное преступленіе, въ которомъ посягаютъ на имя Божіе и даже на вдохновеніе божественное въ длахъ и словахъ одной лжи и обмана: это самый губительный и нетерпимый видъ духовнаго святотатства. Поэтому, сколько не простительно было бы, замтивъ такое преступленіе, молчать о немъ, не выводить его на чистую воду истины, столько же въ обличеніи его надобно быть основательнымъ и осмотрительнымъ. И такъ, стоитъ разобрать, на сколько основателенъ отзывъ г. Прыжова о И. Я. Корейш, юродивомъ студент Петербургской Духовной Академіи.

Основаніе къ разбору труднаго вопроса о лжепророчеств находимъ у св. апостола Іоанна Богослова: „возлюбленніи, не всякому духу вруйте, но искушайте духи, аще отъ Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша въ міръ", и дале дается такое правило къ распознаванію лжепророковъ: „о семъ познавайте Духа Божія и духа лестча: всякъ духъ, иже исповдуетъ Іисуса Христа во плоти пришедша отъ Бога есть"; исповдуетъ, разумется, не такою врою, которою исповдуютъ иные Бога вдти, длы же отмещутся Его, но врою, входящею въ самую силу исповдуемаго боговоплощенія, слдовательно, исповдуетъ, движась Христовымъ человколюбіемъ къ очищенію самого плотского или матеріальнаго и земного отъ грховныхъ сквернъ. „И всякъ духъ иже не исповдуетъ Іисуса Христа во плоти пришедша", т. е. не признавая основанія истины и добра въ Бог Слов и именно въ дух той Его любви къ человчеству, по которой Онъ „плоть бысть", – такой духъ „отъ Бога нсть" [DCLIV] . По такому-ли правилу изучалъ г. Прыжовъ юродиваго И. Я.? напротивъ, во всей его стать, показывающей впрочемъ въ немъ спеціальное знакомство съ древностями, по крайней мр со старинной русской жизнью, нтъ ни одной черты, взятой изъ искусства распознавать лжепророковъ, какому учитъ св. Іоаннъ Богословъ. Надобно или быть совсмъ безумнымъ, безъ всякаго остатка здраваго смысла, или смотрть на каждаго человка прямо глазами той вры, что ради этого человка сдлался человкомъ, жилъ и умеръ плотію самъ Сынъ Божій, надо входить по возможности и въ самую силу расположенія этой любви Христовой къ человчеству, чтобы вести ненормальный образъ жизни съ цлью слдить за житейскими нуждами и заниматься вопросами людей, къ чему собственно и сводилось „юродство". Смотря очами Христова человколюбія на людей, дйствительно удобно замчать свтящійся и въ житейскихъ нашихъ длахъ и затрудненіяхъ, даже во тьм разныхъ дрязгъ земныхъ, свтъ любви Отца Небеснаго, не отвергающаго пока еще ни одного гршника. И вотъ св. юродивые и ихъ истинные подражатели (въ род И. Я. Корейша) слдили во всемъ и на всхъ за этимъ духовнымъ свтомъ къ намъ во Христ, т. е. любви. Въ комъ они примчали чистоту и свжесть души, требующую только духовной поддержки, чтобы послужить къ духовному освженію и другихъ въ этомъ мір, – такимъ у нихъ и была готова нужная поддержка. Въ комъ они замчали, что духовная красота даровъ Божіихъ, относящихся къ душ или тлу, растеряна въ разсянности или даже замнилась безобразною наготою разныхъ житейскихъ гадостей и духовнаго безчувствія, такимъ они прямо и наглядно показывали это духовное ихъ нечестіе [28] . Ужасъ и отвратительность того положенія людей, въ которомъ знать они не хотятъ Сына Божія въ своей жизни или мысли, въ которомъ потому нтъ мста и для любви Отца Небеснаго, почивающей только въ Сын и, ради Его благодати, простирающейся на созданія, они выражали своимъ негодованіемъ (ударяли иногда такихъ людей, напр. св. Андрей ударилъ по щек блудника). Такія дйствія св. юродивыхъ имли значеніе, очевидно, боле, нежели только символическое; символы составляютъ нчто вншнее по отношенію къ означеннымъ ими предметамъ, а въ дйствіяхъ св. юродивыхъ выражалась непосредственно мысль и движеніе его духа.

Св. Андрей посмотрлъ на „вора зврообразно и яко гнваяся рече" (л. 11).

Но г. Прыжова смущаетъ темная загадочность дйствій юродивыхъ. И въ самомъ дл, зачмъ имъ надо было выражать свои предреченія и вообще мысли не прямо? но, вдь, длать дло, со всею открытостью его значенія и силы, хорошо и кстати было бы только тогда, когда мы находимся среди готоваго вниманія и сочувствія именно къ сил своего дла. Много-ли у насъ занимающихся житейскими длами съ духовнымъ разсужденіемъ; съ пониманіемъ духовнаго и въ житейскихъ матеріальныхъ вещахъ? много-ли ведущихъ духовную жизнь, жизнь по благочестію, но такъ, чтобы умть или только хотть и въ длахъ земныхъ прозирать и выдерживать силу духовную, духъ и силу Христа, сошедшаго ради насъ съ неба на землю? у насъ ужъ если захотятъ жить по Божьи, то для такихъ уже вс среды, гд труждаются и обременяются разнымъ образомъ люди, составляютъ только гршный погибающій міръ. Или если уже кто, руководясь исключительно практическими цлями, займется длами или вещами, относящимися къ земному, то онъ словно черезъ рубиконъ перешелъ отъ всего духовнаго, Христова. Что-же теперь длать человку, который живетъ по Божьи, но такъ, что входитъ и въ духъ Божьей любви къ намъ немощнымъ и гршнымъ людямъ и потому стремится помочь братьямъ въ несеніи тяготы житейскихъ нуждъ и длъ, въ которыхъ обыкновенно проводитъ всю свою жизнь человкъ, – помочь именно чрезъ упроченіе духовнаго значенія и за этими длами и нуждами человческими? Прямо и открыто повести это дло – значитъ почти только увеличить отвтственность людей за духовную ихъ невнимательность. „Такъ пусть же буду я въ глазахъ людей дуракомъ и безумцемъ, пока наконецъ сами люди не образумятся вести по духовному и житейскія свои дла, въ которыя погружены", разсуждали такъ св. юродивые. И въ такомъ случа загадочность, приточность словъ, дйствій остается единственнымъ средствомъ къ возбужденію въ людяхъ духовной внимательности и разсудительности, или по крайней мр, только духовнаго сочувствія. Для этой цли, и по тмъ же причинамъ, Самъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ, Первообразъ и Первооснова для всякаго истинно добраго и разумнаго дла, во время земной жизни, употреблялъ приточно-загадочный образъ рчи и дйствій, имя прямое назначеніе научать людей истин, для этой же цли и пророки рчь свою и дйствія прикрывали символами.

Св. юродивые, предвидя въ цляхъ спасенія другихъ то, что иметъ быть впереди, не основывались, при этомъ, ни на какихъ вншнихъ данныхъ, подобно астроному или политику. Не лишне кстати объяснить – какимъ образомъ сообщается человку даръ вднія будущаго для того, чтобы устранить возраженіе, что св. юродивые въ предсказываніи будущаго уподоблялись якобы языческимъ прорицателямъ и дйствовали въ состояніи сумашествія, какъ полагали еще даже современники ихъ. Такъ, о св. Симеон юродивомъ говорили, что онъ знаетъ будущее не отъ Бога, а отъ бса и что предсказываетъ въ состояніи безумія [DCLV] , а предсказанія св. Прокопія Устюжскаго считали безсмысленнымъ бредомъ: „сей человкъ безуменъ есть, и никогда-же смысленно что глаголетъ, почто его слушать [DCLVI] .

При сообщеніи человку истиннаго пророчества происходитъ воздйствіе Духа Божія на духъ человческій, которое возвышаетъ естественныя силы человка до сверхестественнаго состоянія. Въ этомъ состояніи человческій духъ не пассивенъ, но настолько-же активенъ, насколько и при воспріятіи впечатлній вншняго міра. По этому взаимодйствію божественнаго Духа на человческій духъ, божественная истина усвояется не механически послднимъ, но, говоря нсколько вульгарно, переваривается въ сознаніи и длается собственностью воспринимающаго лица. Очевидно, здсь личныя силы человка служатъ содйствующими факторами откровенія и условливаютъ его. Такъ и должно быть. Только на этой гармоніи силъ божескихъ и человческихъ и основывается откровеніе. Св. юродивые – не мечтательные умы, не болзненныя натуры, носящія въ своей крови много магнитной силы и потому могущія говорить свободно о будущемъ. Нтъ, это умы здоровые, ясные и спокойные. Предсказанія ихъ имютъ твердый характеръ, какъ-бы часто ни обманывала надежда, повидимому, какъ бы далеко не затягивалось исполненіе предсказанія, какъ бы сильно не противорчилъ предреченію дйствительный ходъ вещей, – все это не смущало св. юродивыхъ, не безпокоило и не сбивало съ толку. Они съ неподвижностью скалы держались за свои откровенія. Они, подобно живописцу, рельефно рисовали картину будущаго, внося въ нее новыя и, притомъ, самыя мелкія, опредленныя черты (напр. предсказаніе св. Михаила Клопскаго о паденіи Новгорода, предреченіе св. Николая Псковскаго о томъ, что Іоанну Грозному не придется громить Псковъ и т. п.). Есть-ли какое-нибудь сходство св. юродивыхъ съ языческими прорицателями? вс операціи, по которымъ изрекали языческіе прорицатели будущее, основывались на обман. Чрезъ хитрость они старались распространить свою практику. Отъ обмана наживали себ деньги и развивали корыстолюбіе. Вотъ черты, говорящія о нравственной испорченности языческихъ прорицателей. Затмъ, самыя предсказанія угадывались по шуму листьевъ въ Додон. Шумъ листьевъ додонскаго дуба язычники принимали за таинственный голосъ самаго Зевса и всячески пытались разгадать его волю. По сказанію Геродота отвты давались женщинами, а истолкователями ихъ были жрецы. Для истолкованія шума листьевъ священнаго дуба требовалось особенное вдохновеніе. Средствами вызыванія вдохновенія служили обряды: омовенія, куренія, питье воды изъ священнаго источника и т. п. Кром шума листьевъ священнаго дуба, провщательное значеніе видли въ пніи птицъ, гнздившихся на втвяхъ дерева, въ звук мдныхъ сосудовъ, въ журчаніи источника и въ снахъ, виднныхъ жрецами, когда они засыпали на земл на принесенныхъ дарахъ. Въ Дельфійскомъ прорицалищ шарлатаны вдохновлялись еще боле, чмъ въ Додонскомъ. Главною сценою прорицалища была пещера, изъ которой выходили одуряющіе холодные газы, приводившіе человка въ болзненное, ненормальное состояніе. Дйствіе этихъ холодныхъ испареній доводило пиію до того, что она вздрагивала, металась, говорила или кричала самыя безсвязныя, непонятныя фразы. Предъ процессомъ одуренія пиія постилась, купалась въ Касталійскомъ источник, надвала длинную мантію, распускала волосы, на голову надвала золотой внецъ, жевала лавровый листъ и садилась надъ упомянутой пещерой на треножник. Ея безсвязныя сентенціи и фразы, изреченныя въ экстатическомъ состояніи, истолковались, какъ и въ додонскомъ прорицалищ, жрецами; послдніе, конечно, объясняли эти фразы по своему субъективному взгляду, а главное, соображаясь съ обстоятельствами тхъ лицъ, къ которымъ относилось пророчество.