Чтение онлайн

Форстер осторожно сорвал полураспустившийся цветок, понюхал, чуть склонив голову, и глядя внимательно на Габриэль, сказал:

– Эта роза похожа на вас, Элья, такая же прекрасная и колючая, - он воткнул цветок в петлицу и добавил, - зачем я здесь? Вообще-то, по двум причинам: первая – это попросить у вас прощения.

– В самом деле? – усмехнулась Габриэль, опустив зонтик.

– В самом деле. Я хотел сделать это ещё вчера, но наш разговор неожиданно… пошел не в том направлении.

– «Пошел не в том направлении?» Это так вы называете устроенную мне вчерашнюю… впрочем… неважно! Зачем вам моё прощение? – она внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, с чего вдруг в этом гроу произошла такая перемена.

– Зачем? Ну, это уже вторая причина, по которой я здесь, милая Элья. И если уж совсем начистоту, то я пришел просить вашей руки у синьора Миранди, - ответил Форстер, глядя ей прямо в глаза.

– Что?

Габриэль потеряла дар речи. Она смотрела на Форстера и думала - он совсем спятил или продолжает издеваться над ней?

А Форстер, видя её замешательство, достал из внутреннего кармана сюртука чёрную бархатную коробочку, и открыл её.

На розовой атласной подкладке лежало кольцо. Изящное и красивое. Очень красивое. И… безумно дорогое.

– Габриэль Миранди, - произнёс он серьёзно, - я говорю совершенно искренне - выходите за меня замуж.

– Замуж? За вас? Да с какой стати! – выпалила Габриэль внезапно, и с ужасом глядя на кольцо, отступила на шаг назад.

Она растерялась, потому что никак не ожидала подобного предложения, и сказала первое, что пришло в голову. Нет, конечно, она отказала бы ему в любом случае, но зная заранее, что дело примет такой оборот, уж наверняка помучила бы его и отомстила за всё. А теперь её растерянность сыграла ему только на руку, и всё снова получилось как-то невежливо и даже неприлично.

– С какой стати? Хм. Интересный вопрос, - казалось, он не удивлён её растерянностью, - ну, например, потому, что я буду вам хорошим мужем.

– Хорошим мужем? Вы? Да ни за что! – воскликнула она, отсекая воздух рукой.

– Почему же вы думаете, что я буду плохим мужем? – он улыбнулся.

– Вы… вы самовлюбленный, невоспитанный, наглый… Неважно, - она не могла найти подходящих слов, чтобы охарактеризовать его в полной мере.

– Эти качества, даже если бы они у меня были, - он усмехнулся, глядя на её растерянность, - вовсе не мешают супружеству. Вы, кажется мне, милая Элья, совсем не разбираетесь в мужчинах.

– Я разбираюсь в них достаточно, чтобы понять, кто вы такой!

– И кто же я такой? Дикарь и лицемер? – он снова улыбнулся, и голос его был тихим, с какими-то странными бархатными нотками, от которых у Габриэль сердце пропустило удар.
– Может, не такой уж и дикарь? И может, не так уж я и невоспитан, милая Элья? Я знаю о вас всё: что вы любите вальсы, пирожные и розы, вы сентиментальны, принципиальны и очаровательны. Вы мне нравитесь. И забудьте всё, что я говорил вам до этого, я был не прав, к дьяволу принципы, я смогу быть вам хорошим мужем, Элья!

– Вы… и я… о… нет, мессир Форстер! – отрезала Габриэль, чувствуя, как у неё краснеют уши и дрожат пальцы сжимающие ручку зонта.

– Значит, вы мне отказываете? – спросил он, ничуть не изменившись в лице.

– Да, - ответила она резко.

– Может быть, вам дать время подумать? Не принимайте решение так поспешно.

– Не о чем тут думать! Я не выйду за вас замуж, даже если вы будете последним мужчиной во всей Баркирре! – с этими словами она чуть отступила назад.

– Позвольте спросить, почему?

– Я ещё не вполне готова для брака, - ответила Габриэль с достоинством и расправила складки на платье, пытаясь вернуть себе самообладание.

Форстер окинул её странным взглядом, и произнес, прищурившись:

– Это что ещё за вежливая чушь? По мне, так вы вполне готовы. Уж простите мою бестактность - я же гроу и дикарь, а мы привыкли называть вещи своими именами. Это, кстати, называется честность, - он смотрел на неё внимательно и сосредоточенно, - так что со мной не так, Габриэль? Я не слишком богат? Некрасив? Незнатен? Может быть, стар для вас?

В его голосе ей почудилась досада и обида, а ещё - насмешка. И она готова была поклясться, что он расстроен.

...Из-за ящика вина? Немыслимо!

– Ну, раз вам недостаточно деликатного - «я ещё не вполне готова для брака», то извольте, - произнесла она, выпрямившись и чуть вздёрнув подбородок, - я не люблю горы, не люблю вас и совершенно ничего не понимаю в овцах! Как вам такая причина?

Форстер сделал полшага ей навстречу, а она снова отступила, выставив между ними раскрытый зонтик, как щит.

– Не любите меня? – спросил он, усмехнувшись криво, и усмешка эта была недоброй.
– Вы что же, собираетесь замуж по любви? Простите, но вы производите впечатление рассудительной и умной девушки, Габриэль. А я в жизни не слышал большей глупости, чем брак по любви… в вашем положении.

От его слов и тона, каким он это сказал, всё её самообладание снова как ветром сдуло.

...Он что же - решил выиграть свой спор любой ценой? Так сильно ему нужно её согласие, чтобы хвастать этим, распивая треклятое лиарнское с синьором Грассо? Потом, очевидно, заявит, как он спас «бедняжку» Габриэль от участи старой девы или приживалки! И как она была счастлива этому предложению!

– А я в жизни не слышала большей бестактности, чем эта ваша отповедь моей глупости и упрек моей избирательности, учитывая «моё положение», - воскликнула Габрриэль, взмахнув зонтом, - и если уж на то пошло, то и я позволю себе ответную бестактность, и попрошу не совать ваш длинный нос в причины моего отказа!

– У меня, по-вашему, длинный нос? – улыбнулся Форстер и потёр переносицу.
– Он вам не нравится и может быть, всё дело в этом?

– По-моему, у вас ещё и очень длинный язык, - парировала Габриэль, - возможно, это хорошо в деле торговли овцами, но не в приличном обществе, где уважение к чувствам других, которое, кстати, называется деликатность, не позволяет говорить вслух всё, что заблагорассудится! Но вам, как я понимаю, неоткуда было об этом узнать. И да, у вас длинный нос. И да, он мне не нравится. Как, впрочем, и всё остальное!