Чтение онлайн

– Не стоит благодарностей, синьорина Миранди, надеюсь, она понравилась вашему отцу, - мессир Форстер проводил взглядом истерзанный шарф, и снова принялся внимательно разглядывать хозяйку.

...Почему он так смотрит на неё? Сущее неприличие! Поскорее бы пришёл отец!

– О да, он был в восторге. Остальное, к сожалению, пришлось раздать бедным: ведь синьору Миранди доктор запретил сладкое и солёное. Но, спасибо за заботу. Надеюсь, вы не имеете ничего против благотворительности? – Габриэль перевела взгляд на другое окно.

– Не имею, синьорина Миранди, лишь бы вам это доставило удовольствие.

– О! Ни с чем не сравнимое, мессир Форстер! А позвольте полюбопытствовать, с какой целью вам понадобился мой отец? Надеюсь, это не слишком бестактный вопрос?

– Довольно бестактный для благовоспитанной южанки, - усмехнулся Форстер, - но я переживу. Вас как будто смущает тот факт, что у нас с вашим отцом есть общие интересы?

– Учитывая ваши… интересы, и те советы, что вы ему даёте - да, немного смущает.

Их взгляды, наконец, встретились, и Габриэль показалось, что сегодня его глаза были ярче, чем в прошлый раз. И смотрел он так внимательно, сосредоточенно, будто ожидал чего-то, и ей даже стало не по себе.

– Однако невысокого же вы мнения обо мне, - произнёс он с улыбкой, - впрочем, это и неудивительно, вы ведь меня совсем не знаете. Я понимаю, что обстоятельства нашего знакомства были… не совсем удачными. Но не бойтесь, синьорина, - он приложил руку к сердцу и чуть склонил голову, - обещаю, сегодня советов не будет. Я всего лишь пришёл попрощаться. Мои дела в столице закончены, я возвращаюсь домой, и в Алерте появлюсь теперь не раньше, чем месяца через три.

Он указал на лежавшую подле него толстую книгу в переплёте из коричневой кожи и добавил:

– А ещё я принес одну книгу, которую спрашивал у меня ваш отец.

– Уезжаете? Ну что же, удачной поездки, мессир Форстер, - ответила Габриль. – Не могу сказать, что огорчена вашим отъездом, но вы ведь и не ждёте этого?

– Благодарю вас, синьорина Миранди, - он улыбнулся ещё шире, - мне импонирует ваша откровенность. Но увы, я всё же буду скучать по нашим беседам и вашим пылким проповедям в защиту этикета и приличий. Кстати, вы, я вижу, тоже собираетесь в поездку?

Он кивнул на чемоданы, стоявшие в коридоре.

Кармэла, наконец, принесла чай, и Габриэль спешно взяла чашку, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Да, мы скоро уезжаем.

– Далеко?

– Да, довольно далеко, - ответила она, разглядывая блюдце, - в Трамантию, в научную экспедицию вместе с отцом.

– Вот как? Надо же… А куда именно? – спросил он негромко.

– В Эрнино.

Ей показалось, что Форстер немного удивлён, и это обстоятельство радовало. Значит, он не имел отношения к их внезапной поездке.

– Вы что-нибудь знаете об Эрнино? – спросил он, беря в руки чашку.

– Нет, - пожала она плечами.

– Это красивое место, - произнёс Форстер задумчиво, - уверен, вам там понравится.

– Сильно в этом сомневаюсь.

– Разве вы были там? – казалось, ответ Габриэль его задел.

– Нет.

– Тогда с чего такой вывод? Может, стоит сначала всё увидеть своими глазами, прежде чем отвечать столь категорично? Трамантия - очень красивая страна…

– А что мне может там понравиться? – прервала его Габриэль.
– Ах да, вы же из Трамантии, а значит, там всё мёдом помазано… Как известно - всякий кулик хвалит своё болото.

– Так это из-за меня? Вы заочно не любите Трамантию лишь потому, что я оттуда родом? – усмехнулся Форстер.
– Думаете, что она населена дикарями гроу, которые ходят в овечьих шкурах? Пфф! Синьорина Миранди! Какая ограниченность…

– Из-за вас? Пфф! Какая самонадеянность!
– парировала она едко.
– Вы считаете, что так много значите для меня, что я, только на основании моей неприязни к вам, стану плохо думать о целой стране?

– По мне, так это очевидно. У вас вон даже руки дрожат, - он красноречиво посмотрел на её пальцы сжимающие чашку, - и вы возражаете мне лишь потому, что хотите быть против. Против чего угодно, лишь бы против меня.

Она поставила чашку, которая, и правда, норовила выскочить из рук, и ответила жёстко:

– Против вас? Вы слишком высокого мнения о себе, мессир Форстер. Я сказала, что мне там не понравится лишь потому, что вынуждена ехать туда в силу обстоятельств, а вовсе не по собственному желанию. И такое принуждение, как и любое принуждение, само по себе мне противно. Какими бы вкусными ни были конфеты, когда вас заставляют есть их насильно, вы перестаёте их любить. И я бы предпочла вернуться в Кастиеру, чтобы провести лето в тех местах, которые я люблю, чем тащиться через полмира, искать новых впечатлений в совершенно чужой для меня стране! Даже если там: «горы, озёра, луга и самый вкусный в мире сыр…»!
– процитировала она слова отца.

Мессир Форстер встал, и Габриэль тоже вскочила. В какое-то мгновенье она даже испугалась своей дерзости. Эти горцы, они такие обидчивые, когда речь заходит об их родине…

И вообще, что на неё нашло? Почему она всякий раз взрывается, стоит только этому Форстеру начать подтрунивать над ней. А ведь его всё это просто забавляет. Это же видно по его лицу! Ей бы просто промолчать, отделаться незначительной вежливой фразой, похвалить эту треклятую Трамантию, попросить рассказать о ней, задать вопросы о погоде и природе, ведь именно так нужно вести вежливую светскую беседу…

Но нет! Когда дело касается этого гроу, она почему-то перестаёт себя контролировать, её так и тянет ему возражать. И да, он прав, что ей хочется быть против… Против чего угодно, что он говорит.

– Что же, похоже, синьор Миранди задерживается, а у меня в городе ещё остались дела. Может, я встречу его по дороге, - Форстер одёрнул рукава сюртука, - а сейчас я вынужден откланяться. Передайте синьору Миранди книгу, и скажите, что это подарок, возвращать её не нужно. Вы проводите меня?

Он направился к выходу, взял с комода шляпу, помедлил немного, а затем повернулся к Габриэль и произнёс тихо, очевидно, чтобы их не услышала Кармэла:

– Послушайте, Габриэль… Учитывая тот факт, что мы с вами, может быть, никогда больше не увидимся… могу ли я задать вам один вопрос? И получить честный ответ, разумеется?

Они стояли в самом в конце коридора, в сумраке, разделённые прямоугольником света из открытой двери в спальню синьора Миранди. И эта уединённость, полумрак, тихий голос Форстера и какое-то странное выражение лица, внезапно заставили Габриэль смутиться. Не просто смутиться, такие моменты её откровенно пугали, и она не знала в чём причина этого страха. И сердце забилось где-то в горле, и похолодели руки, и судя по интонации его голоса вопрос, который он собирается задать, будет точно за гранью допустимого в светской беседе. А они здесь одни…