Чтение онлайн

Серов с полковником сидели в десантном отсеке бронетранспортера, где было достаточно света, чтобы читать документы, переданные доньей Пилар. Пока полковник сосредоточенно изучал письма, Серов исподволь разглядывал его, пытаясь составить свое впечатление о будущем «спасителе нации». Ростом он явно не вышел, но для этих краев вполне сойдет. А вот лицо стоило изучить получше. Явные славянские черты смягчали креольский облик, а мужественные усы придавали ему сходство с донским или кубанским казаком. Глаза у полковника были серо-коричневыми, очень проницательными и умными, что в сочетании с жесткой линией рта придавало лицу повелительное выражение. Вполне возможно, что полковник действительно был очень популярен в стране, и ставка Виктора на эту фигуру окажется выигрышной. Но все покажут ближайшие десять минут, когда судьба этого заболоченного лесистого края окажется в руках сидящего перед ним человека. Окажется ли он на высоте положения? Сможет ли соответствовать возлагаемым на него надеждам? Серов собирался с силами для возможной психологической дуэли с Фонтекавада-Арсениным. От того, как он справится с задачей, зависело многое. В первую очередь – выполнение приказа.

– Тут ничего не написано о вас, – сказал полковник, складывая бумаги. – Я хотел бы знать, с кем имею дело.

– Совсем-таки ничего? – Серов непринужденно улыбнулся.

– Нет. Есть пометка: доверься Волку, остальное он передаст на словах.

– У вас замечательная жена. По-моему, ее верительная грамота располагает к откровению. Теперь, полковник, не будем останавливаться на мелочах. Сейчас ваша жена находится в Вильянуэва среди министров и ждет от меня сообщения о вашем освобождении. Как только станет известно, что вы на воле, все радио– и телеканалы начнут трансляции экстренного сообщения правительства о назначении вас главнокомандующим и передачи вам особых полномочий, то есть верховной власти, на время военного положения. Вы должны будете взять командование армией на себя и предпринять решительное наступление на столицу, делая все для скорейшего установления порядка в стране. Вы готовы к этому?

– Разумеется. Я солдат, а сейчас идет война. Но меня смущает формулировка – верховная власть. Повторюсь. Я солдат, а не политик!

– Вот именно, вы солдат. Вы должны служить своей стране без страха и упрека там, где она потребует. Сейчас она требует от вас… нет, взывает о помощи. Политиками не рождаются, а становятся. Выбор остановился на вас ввиду того, что вы человек слова и дела. Для политики позовете специалистов. Наведите в стране порядок и доведите дело до свободных выборов. Это вам по силам, я думаю.

– Вы уговариваете меня так, будто вы сами являетесь гражданином этой страны. Но ведь вы наемник, а значит, работаете за деньги. В чем же ваша выгода?

– Должен вас огорчить, вы ошиблись. Ввиду того, что ваша страна не смогла защитить граждан моей страны и соблюсти взаимные соглашения, этим должен заниматься я. Да, я представляю свою страну и буду делать все, чтобы защитить ее интересы здесь. Начнем с того, что приспешники Ордоньеса захватили наших дипломатов и удерживают их в качестве заложников. Вообще, этот переворот затеян кликой Ордоньеса для того, чтобы аннулировать соглашения, подписанные вашим президентом, и рассорить наши страны. Как можно этого избежать? Ответьте!

– Я вас понял. Вы хотите сказать, что вам нужна законная власть и преемственность политической линии. Так?

– Разумеется. Мне нужно ни много ни мало помочь Эссекибо восстановить закон и порядок. Иначе я не смогу спасти людей и добиться исполнения обязательств. Для этого необходима сильная фигура, лидер, которого уважают и за которым пойдут. Выбор пал на вас, и я целенаправленно шел сюда, чтобы предотвратить ваш расстрел и помочь вам взять контроль над армией. Все идет по плану, не так ли?

– Но получается, что я буду ставленником иностранного государства, шпионом, работающим на заграничного дядю! Как я могу вам доверять в таком деле?

– Это я вынужден доверять вам без всяких условий. Как только армия окажется в ваших руках, вы автоматически перестанете быть подотчетным кому бы то ни было, за исключением собственной совести. Я вас не вербую, а просто оказываю услугу, за которую вправе потребовать благодарность. Мне вас рекомендовали как человека чести.

– В чем же будет состоять эта благодарность? Какова цена вашего благородства?

– Уверяю вас, полковник, цена не обременительная для вашей совести. Во-первых, немедленное освобождение всех российских граждан, находящихся в плену у заговорщиков.

– Об этом можно было не говорить. А во-вторых?

– Соблюдение всех соглашений, подписанных законным президентом Эссекибо.

– Но я не президент!

– Вы им будете. Чтобы усмирить путчистов и разогнать всю нечисть, вам понадобится много времени. Все это время власть будет в ваших руках. Параллельно нужно решать задачи текущего дня, восстанавливать страну, а вот тут и пригодятся прошлые соглашения. Ваш президент подписал документ о создании консорциума по добыче важного минерала. Согласно этому документу, наши компании должны внести свою долю в консорциум в виде капиталовложений, которые позволят вам восстановить страну в течение полугода. Подтвердите свою добрую волю, и Эссекибо очень скоро станет одной из богатейших стран в регионе. Разве вы имеете право отказывать ей в этом?

– Разумеется, нет. – Фонтекавада задумался. – Вы хотите сказать, что Ордоньес заварил эту кашу ради минерала?

– Минерал минералу рознь. Но давайте свернем прения. Пообещайте, что оставите эти ваши интеллигентские ужимки и выполните две мои просьбы без всяких условий. Поклянитесь вашей женой.

Разумеется, Серов не был склонен верить на слово, но ситуация была такова, что никакие подписки не смогли бы заставить полковника, доберись он до власти, выполнить свои обещания. Эта мулька с клятвой была запущена Серовым скорее ради эмоционального эффекта – латиносы любят всяческие высокопарные сцены. Видимо, важное лучше запоминается, если его преподнести с пафосом. Конечно, и расписочка не помешала бы для проформы, но судя по отзывам, с полковником такая шутка не прошла бы. Поэтому Серов ограничился простой аудиозаписью – будет чем отчитаться, что подшить к делу.

– Клянусь, – ответил полковник, не задумываясь, и Серову показалось, что его глаза блеснули избыточной влагой. – Клянусь моей Пилар. Ваша взяла!

– Вот и славно. Тогда самое время вам поговорить с ней, – Серов достал спутниковый телефон и протянул его Фонтекаваде. – Пойдемте на броню, здесь нет сигнала.

Две минуты разговора с доньей Пилар де Консепсьон, по-видимому, были ключевыми. Что уж нашептала своему мужу красавица-креолка, одному Богу известно, но судя по всему, ее мнение полковник ценил очень высоко. Было видно, как с каждой секундой лицо Фонтекавады как-то светлело изнутри, маска усталости сменила слегка надменное выражение обреченной готовности к великим свершениям. Именно таким его хотелось видеть Серову с самого начала.

Когда его соединили с министром внутренних дел, полковник уже находился в полной форме – деловитый, немногословный, прагматичный. Через несколько минут к разговору подключился и премьер, которого последние дни вообще не было видно. Фонтекавада без лишних эмоций принял возложенные на него полномочия премьера и министра обороны и тут же потребовал от своего кабинета немедленного формального подтверждения этого акта. Также он приказал немедленно начать трансляции правительственных каналов и в первую очередь объявить военное положение, что давало право без суда и следствия казнить саботажников, дезертиров и путчистов.

Серов устало наблюдал за тем, как этот маленький человек в разорванном кителе, босой, без фуражки и пояса на глазах превращался в вершителя судеб страны. В первую очередь после разговора с министрами полковник позвонил командующему ВВС, своему личному другу, назначил его своим заместителем и приказал поддержать с воздуха его сегодняшнее выступление против путчистов. Командующего флотом он назначил военным комендантом столицы и тоже дал необходимые тактические распоряжения.

– Вы уверены, что эти офицеры пойдут за вами, полковник? – спросил Фонтекаваду Серов.

– Это не важно. За летчика я ручаюсь, а вот моряк вызывает сомнения. Но теперь над ним висит дамокловым мечом военное положение. Он знает, что в случае предательства он автоматически идет под расстрел. Я добавлю новый пункт для офицеров на местах, согласно которому они смогут отстранять и арестовывать своих начальников, если те нарушили присягу.

– Могут полететь невинные головы, – пожал плечами Серов, мысленно аплодируя полковнику, с каждой минутой растущему в его глазах. – Хотя, как говорится, рыба гниет с головы. Хуже не будет.

– Правильно понимаете… э-э… В каком вы звании, Лобо?

– Согласно возрасту, – уклончиво ответил Алексей. – Чем я еще могу вам помочь, полковник?

– У меня возникнут проблемы с нейтрализацией Ордоньеса. Офицеры могут не поддержать кардинальных шагов с моей стороны. – Фонтекавада нервно укусил ус. – Пока не будет бумажки, я против него бессилен.

– Как раз этим я и собирался заняться сейчас. Я не могу рисковать операцией, пока этот паук плетет свою паутину. Кстати, вы осилите главный лагерь?

– С точки зрения военного решения это не составит труда. Но не хочется, чтобы погибали люди. Там все мутит Гастамбиде и его шайка. Если бы удалось его изолировать, то операцию возвращения армии в лоно конституции можно провести бескровно.

– Полковник Гастамбиде? Я не ошибся? – спросил Серов, делая вид, будто что-то припоминает.

– Да, верно, он пока полковник, но Ордоньес обещал присвоить ему генерала.

– Увы, полковник так и останется полковником. Надеюсь, вы не станете предъявлять мне претензии по поводу жестокого обращения с вашими путчистами? Мы его выкрали из лагеря и допросили. Кстати, именно от него мы узнали о месте и времени казни.

– И где он сейчас? – Фонтекавада вскинул голову и посмотрел на Серова пронзительным взглядом.

– Он пытался бежать, но там было болото… – Алексей виновато пожал плечами. – Мы не успели его вытащить.

Полковник схватился руками за голову и что-то произнес по-испански, но потом, будто одернув себя, снова опустил руки, и его лицо стало решительным.

– Что ж, он свое заслужил. Я, конечно, против того, чтобы в моей стране орудовали иностранные диверсанты, но для вас я вынужден сделать исключение. – Он говорил с напускным спокойствием, но было видно, что прежний Фонтекавада, аристократ и чистоплюй, борется с новым – прагматичным и сжегшим за собой мосты. – Теперь я понял, что вы имели в виду, когда говорили о простоте политики. Пока ваша деятельность полезна моей стране, я просто обязан вам помогать. Но не дай бог, если я пойму, что вы меня дурачите…

– Надеюсь, до этого не дойдет. Кстати, то светлое пятно – это ваш лагерь?

– Да, подъезжаем. Вы не хотите лишний раз показываться на глаза?

– Пожалуй, вам стоит пересесть в грузовик с офицерами.

– Прекрасно. Будем держать связь через мою жену. Это самый надежный вариант. Что это? – полковник удивленно посмотрел на пистолет в руке Серова, который тот держал за ствол.

– Это именное оружие полковника Гастамбиде. Может пригодиться.

Импровизированный конвой притормозил метрах в двухстах от КПП, где уже было заметно движение, и грузовик со спасенными офицерами выехал вперед и медленно покатил к шлагбауму. Пулемет и спаренные пушки держали КПП под прицелом, и это было замечено караульными. Они осторожно подошли к кабине грузовика, а через несколько секунд уже вытянулись во фрунт, отдавая честь. Тут же появился караульный офицер, также замерший перед кабиной по стойке «смирно». А потом началась беготня. Грузовик пропустили внутрь, и вскоре лагерь разбудила сирена тревоги. Тогда Серов со спокойной душой приказал разворачиваться и полным ходом ехать в сторону резиденции Ордоньеса.

Все уже валились с ног от усталости, но медлить было нельзя. Сейчас решалась судьба их миссии, ну и конечно, будущее этой страны. Так получилось, что одно без другого не могло иметь продолжения. Миссия имела цель создать условия для сохранения статус-кво на момент начала гражданской войны, то есть нужно всего лишь добиться окончания смутного времени. Генерал Ордоньес был главным раздражителем, инфекцией в ранке, от которой идет нагноение, опасное для всего организма. А времени оставалось только до утра. Когда утром станет ясна диспозиция, этот старый козел может взбрыкнуть напоследок копытами, и неизвестно, чем это обернется.

За два километра до резиденции генерала съехали с дороги и углубились в лес, чтобы не мозолить глаза на открытом месте. Следовало сориентироваться и разработать экспресс-план захвата генерала. О захвате резиденции не могло быть и речи, так как ее охраняла полурота прекрасно вооруженных и хорошо подготовленных парашютистов. Перещелкать около сотни человек и остаться в живых, пожалуй, не под силу даже самому крутому герою голливудского блокбастера. Требовалась эффективная отвлекающая операция и одновременное кинжальное проникновение в самое сердце резиденции – в покои генерала. Вся ставка делалась на огневую мощь трофейной техники. «Дай бог здоровья тому командиру, который так хорошо ее подготовил и посадил на нее таких лохов, – подумал Серов, гладя вибрирующую броню БМП. – «Прямо Дед Мороз, а не командир!» Мгновенная ассоциация слов и значений тут же привела сознание к мысли о подполковнике Морозе, который теперь воевал в больничных палатах и никак не мог помочь своим ребятам. «Крепись, Дед! – сказал про себя Алексей и выключил в мозгу «тумблер», заведующий генератором эмоций. – Все, только дело! Никаких соплей!»

– Всем остограммиться, – приказал Серов, когда все шестеро собрались на поляне. – Отдыха пока не предвидится.

«Остограммиться» на внутреннем сленге группы означало принять препарат из зеленого пакета. Через пять минут появлялось ощущение, сходное с опьянением, а потом чувствовался прилив сил и неуемная бодрость. Одной упаковки хватало на четыре часа, а от второй можно было получить полноценный сердечный приступ с летальным исходом.

Серов подсел к Хуку и стал внимательно изучать тепловую карту окрестностей и самой резиденции. Оказалось, что на оставшемся двухкилометровом участке дороги имелось целых три засады, в каждой из которых было по два человека. Лишняя забота, но придется задержаться, чтобы снять дозорных, иначе они если даже и не пальнут, то шум поднимут. Контур резиденции охранялся двадцатью солдатами. Остальные, по-видимому, отдыхали. Еще двое находились у дверей дома, где жил Ордоньес. По словам полковника Гастамбиде (а откровениям человека под страхом пытки Серов склонен был верить), все внимание уделялось внешнему контуру. В самом доме, кроме генерала, ночью могли находиться только адъютант и ординарец. Также могла прийти женщина по вызову, но не каждую ночь, а скорее не чаще раза в неделю. Значит, нужно любыми путями пробраться внутрь, а там уж никто не помешает.

– Всем внимание! – Серов собрался с мыслями и начал излагать свой план, выглядевший не очень оригинальным, но вполне надежным при профессиональном исполнении. – Идей нет, есть только очевидность. Вся наша огневая мощь должна обрушиться на главный вход. Нужно сымитировать полноценный штурм. Этим займутся на грузовике Рокер и Дюк, на БМП Хук и Пистон. Я с Джэком пойду внутрь, как только начнется чехарда. На все про все нам понадобится минут пять-десять. Вы должны отойти, а потом по моему сигналу снова атаковать, чтобы мы спокойно ушли. Но сначала нам нужно расчистить дорогу. Двое пойдут вперед и снимут часовых в засадах, а машины подберут их потом. Мы с Джэком выходим через пятнадцать минут, а вы еще через четверть часа займетесь постами. Как только мы выйдем на исходную позицию, я подам сигнал. Можете начинать сразу. Перестрелка должна длиться не менее трех минут. И не подставляться. Вопросы?

Все молча отрицательно покачали головами. Зеленый пакет начинал действовать, и нужно было полежать немного, пережидая побочный эффект.

Серов и Джэк продвигались значительно медленнее, чем им хотелось бы. На востоке рассвет уже слегка приподнял черный полог ночи, и в эту узкую щель просачивались скудные отсветы поднимающегося солнца. Задержка в продвижении оказалась вызвана тем, что на всех тропинках вокруг резиденции генерала были расставлены растяжки и противопехотные мины. Избежать подрыва удалось просто чудом. Серов в буквальном смысле «задницей почувствовал» опасность и задержал Джэка на последнем шаге перед смертью. Терять время на поиск и обезвреживание мин они не могли, поэтому Серов предпочел пойти по дикой сельве, врубаясь в ее гущу раскалившимися от работы мачете. В результате на последние пятьсот метров потратили двадцать минут.

Наконец они вышли на полосу отчуждения, окружавшую со всех сторон поместье. Пятьдесят метров открытого пространства под прожекторами пробежать незамеченными крайне трудно, а если газон заминирован, то такая пробежка вообще могла бы закончиться на небесах.

– Не чувствуешь запаха? – спросил Серов, принюхиваясь. – Судя по карте, вон там справа пролегает ручей. Может, туда выходит канализация. Пойдем, посмотрим.

Они прокрались подлеском до небольшого оврага, на дне которого жизнерадостно журчал довольно бурный ручей. Однако запах не оставлял места для сомнений – канализация была где-то рядом. И действительно, метрах в пятидесяти выше по течению находился бетонный желоб, который переходил в трубу, присыпанную землей. Эта труба уходила полого вверх в направлении усадьбы.

– Как раз то, что доктор прописал, – прошептал Джэк, морща нос, и вопросительно посмотрел на командира. – Диаметр подходящий.

– Чего смотришь? Лезь! Только противогаз надень. Там запросто можешь надышаться какой-нибудь дрянью. – Серов подтолкнул его к трубе. – Если есть возможность пролезть, зови меня, а нет – сразу возвращайся.

Пока Джэк исследовал трубу, Серов выбрался на кромку оврага и стал рассматривать резиденцию в ночной бинокль. Ему удалось заметить двух часовых на чердаке главного здания и на крыше казармы, где была оборудована огневая точка. За главным зданием усадьбы должна находиться вертолетная площадка, и, направив бинокль в ту сторону, Алексей увидел возвышавшиеся над забором лопасти и верхнюю часть кабины, где располагался двигатель. Он сразу заметил, что корпус вертолета светился во много раз интенсивнее, чем окружающие предметы. Это могло означать только одно – вертолет прилетел совсем недавно, и ничего хорошего это явно не предвещало. Вполне возможно, что прилетели какие-нибудь чины, чтобы обговорить скорое выступление, а вообще, кто бы ни прилетел, это означало, что в доме могут находиться лишние персонажи, которые, кроме всего прочего, могут быть вооружены. «Неприятность», – подумал Серов, когда в наушнике послышался голос Джэка.

– Лобо, я в коллекторе. Здесь решетка с замком и люк с чугунной крышкой.

– Можешь открыть решетку?

– Делов-то!

– Хорошо. Я иду к тебе.

Перед тем как забраться в смрадное жерло канализационной трубы, Серов еще проинструктировал транспортную группу, внеся в диспозицию поправки на вертолет, и, надев облегченный противогаз, вступил на осклизлое бетонное дно желоба.

Октавио Дуглас наслаждался военной службой во всех ее проявлениях. Возможно, гены по отцовской линии в этом отношении преобладали над материнскими. Двести лет семья Ордоньес поставляла в армию Эссекибо бравых офицеров, из которых всего несколько не смогли дослужиться до звания полковника по причине гибели в бою. Однако Дуглас незаконнорожденный, и поэтому полковничьих погон ему не видать как своих ушей. В то время как его единокровный брат учился в Вест-Пойнте, Октавио отослали в скромную академию в Бразилии, где всем было наплевать на его родословную. Однако оказалось, что в Бразилии он получил гораздо больше практических знаний и навыков, необходимых для военных действий в заболоченной сельве, чем его брат Горацио. Пока Октавио усмирял восстания индейцев, ловил контрабандистов и наркоторговцев, Горацио маршировал на парадах во время столичных праздников. Один-единственный раз он решил покрасоваться перед своими сослуживцами и напросился в карательную экспедицию, а через неделю его привезли домой в деревянном ящике.

Возможно, со временем рвение и способности Октавио были бы оценены по достоинству, но этому мешала материнская наследственность, круто замешенная на генах висельников, золотоискателей, мародеров и насильников. Сама мамаша сбежала из Штатов, провернув аферу и сорвав большой куш в казино своего любовника-мафиози, который нашел ее через пятнадцать лет в Эссекибо и утопил в бассейне виллы, купленной на украденные у него деньги. После этого Октавио оказался предоставленным самому себе и вполне мог бы закончить свою жизнь в ресторанной драке или на тюремных нарах, если бы папаша не опомнился и не отправил его учиться на офицера. Служба дала ему возможность в полной мере удовлетворять свои самые низменные инстинкты, однако отцы-командиры прекрасно понимали его натуру и использовали Дугласа для грязной работы, не собираясь повышать по службе. Но вот наконец все так отлично сложилось: брат погиб, и отец вынужденно обратил внимание на своего байстрюка. А тут еще в его жизни появилась Барбара, которая вытолкнула его на поверхность, и теперь он был вторым человеком в стране. А скоро непременно стал бы первым…

Но тут в его планы вмешалась какая-то горстка русских. Они чуть не убили его там, над Каменной Рекой, подбили вертолет и теперь, возможно, идут по его следу. Как можно было за несколько минут превратиться из царя зверей в жалкую преследуемую дичь?

Дуглас словно танк ломился сквозь густые заросли, держа курс на красный язык заката. На своих плечах он нес самое дорогое из всего, что он когда-либо ценил, – свою златовласую Барби, своего ангела, свою богиню. Как он мог оставить ее одну на съедение этим русским! Когда в вертолет попала первая пуля, он сразу все понял. Он понял не только то, что русские диверсанты выследили Барбару, но и то, что они ждали именно его. Иначе они могли просто пристрелить женщину, а вертолет отпустили бы восвояси. У них нет ракет, и они не могли рассчитывать на то, чтобы сбить пулей вертолет. Это непрофессионально. Или они могли вообще ее не отпускать. Ему с трудом верилось, что эти волки так легко прошляпили ее бегство. Нет, ей дали убежать, чтобы она вызвала помощь, и совершенно точно рассчитали, что он сам захочет прилететь за ней.

Гнев добавлял ему сил, и полцентнера, висящие за спиной, совершенно не мешали идти. Дуглас рвался к дороге, чтобы побыстрее добраться до своих и послать команду для поиска этих следопытов. По большому счету, он не верил, что небольшая группа диверсантов сможет изменить ход событий. Завтра в армии не будет ни одного офицера, способного выступить против Ордоньеса, и он в этой колоде окажется хоть и не королем, но джокером, бьющим любую карту. Послезавтра все решится, и русским здесь нечего будет делать. Но все равно, мириться с тем, что у него в тылу орудует какая-то дерзкая шайка, Дуглас не собирался. Он буквально скрипел зубами от нетерпения и пусть и временного, но все же бессилия и неспособности изменить ситуацию.

– Постой, – услышал он за спиной голос Барбары. – Ты меня лианой чуть не задушил. Я лучше сама пойду.

Полчаса тряски на спине у Октавио окончательно вернули Варвару к действительности. Кроме того, она наконец напилась чистой холодной воды из термоса в вертолете, так что внутри у нее все булькало. Еще Октавио дал ей какую-то таблетку, которая должна придать ей сил. И судя по всему, таблетка подействовала, потому что теперь она могла идти вровень с гигантом Дугласом, правда, сзади.

Она тоже поняла, что Серов все подстроил, чтобы пойти по ее следу, и страшно переживала, что дала себя так легко обмануть.

– Наверно, все дело в рации в рюкзаке. Скорее всего она работала как радиомаяк, и они шли за сигналом, – сказала она, глядя в промокшую спину Дугласа. – Ты ее выбросил?

– Разумеется. С такими вещами шутить нельзя. На будущее запомни, что не стоит носить с собой чужие вещи, даже если они тебе очень нужны или имеют ценность. Сейчас в кулон или сережку можно встроить все, что угодно. Но я тебя больше не отпущу на такое рискованное дело и постараюсь оградить от случайных людей. Скоро у нас будет много врагов и завистников.

– У нас их и сейчас хватает, – отозвалась Варвара, с трудом возвращаясь к реальности из своих потайных мыслей. – Кстати, ты хотя бы взял записную книжку? По-моему, она безопасна.

– Да. Вполне возможно, что она нам может пригодиться. Но сейчас главное добраться до базы. Оттуда мы можем за пару часов высадить десант в любой точке страны.

– А что ты думаешь делать с заложниками? Может, пора их убрать?

– Не думаю. Еще рано. Пусть они остаются приманкой. Русская группа, даже если мы ее не накроем, обязательно придет за своими.

– А если нет?

– Тогда я сжую свой пояс. Ну а потом своими руками пущу в расход каждого русского. Нужно еще подумать, как это преподнести, чтобы спровоцировать русский МИД на разрыв отношений или какие-нибудь санкции.

– Да, ты прав, – Варвара потрепала Дугласа по плечу. – Ты хороший ученик. Начинаешь думать на государственном уровне.

– С тобой легко учиться, – он развернулся, заграбастал ее могучей рукой и крепко прижал к себе. – Моя маленькая Барби.

– Ладно, давай без нежностей. Пока я не приму ванну, вообще ко мне не подходи, – она оттолкнулась от мощного корпуса мужчины и, сделав несколько шагов вперед, помахала рукой, приглашая следовать за собой. – Чего стоишь? Пойдем быстрее! Нас ждут ванна, мясо на углях и вино! Сколько нам еще идти?

– До дороги осталось около получаса. Если бы не разбилась рация, то нас бы уже ждали. А так придется остановить машину. – Дуглас похлопал по кобуре. – Ты знаешь, как я могу быть убедителен.

С наступлением ночи Вайс, Франк и Лаки выбрались с болотного островка на твердую землю и пошли по хитроумному маршруту, который Вайс наколдовал на своих приборах. Его навигатор, подключенный к натовской системе, выдавал карту района с мельчайшими деталями, поэтому проложенный путь если и был немного длинней, то все же он в несколько раз выигрывал в простоте и доступности. Это как канал для молнии, прокладываемый электрическим зарядом по пути наименьшего сопротивления. Вайс никогда не спешил в делах географии, поэтому его маршруты можно было проходить в темноте и с завязанными глазами. Жаль только, что этот американский сервис будет доступен всего лишь тридцать шесть часов, а затем коды сменятся, и шифровальщикам придется попотеть, чтобы снова взломать систему. Территория Эссекибо раньше никак не входила в зону жизненно важных интересов России, поэтому отечественные картографы не очень старались над детализацией. Конечно, когда жареный петух уже клюнул в интересное место, сразу начинается движение в соответствующих отделах, но пройдут месяцы, пока появится реальный результат.

– Есть что-то от Волчары? – спросил Франк, заглядывая краем глаза в трехмерную картинку на экране компьютера.

– Похоже, они работают. Последним сеансом он прислал координаты тайника, где будет крупнокалиберная винтовка для тебя и немного артиллерии. Задача прежняя – наблюдать, фиксировать, выяснять. Мы должны вычислить место, где держат заложников, и при случае прикончить рыжего и его девку. Без них вряд ли кто-то решится на массовое убийство.

– У меня до сих пор стоит перед глазами картина: вертолет поворачивается, и я мажу. Уже тысячу раз промазал. Даже во сне. – Франк сплюнул в сердцах. – Уже могли бы лентяя праздновать. А теперь мочало-мочало…

– Да ладно тебе! – вмешался в разговор Лаки. – С такого расстояния и в такую погоду один шанс к ста в лучшем случае. По крайней мере, мы их задержали, и у Волчары есть несколько часов форы.

– И то верно, – рассеянно ответил Франк. – Но всегда хочется чуда. Будь винтовка помощнее, я бы его сбил…

В следующие два часа они едва перемолвились несколькими словами, сконцентрировавшись полностью на окружающей сельве. Ближе к полуночи без происшествий пересекли шоссе, а к четырем утра, как и планировал Вайс, обосновались на высотке в полутора километрах от базы батальона «Лос-Гавиланес» (ястребы), откуда открывалась широкая панорама долины и ярко освещенные постройки Старой Крепости лежали перед ними как на ладони.

– Два часа отдыха, – скомандовал Вайс. – Лаки в караул, Франк сменит тебя через час.

Было около двух часов ночи, когда вернулись три вертолета, отправленные Дугласом для поимки диверсантов. Пятьдесят солдат и две собаки прочесали лес вокруг Каменной Реки там, откуда предположительно стреляли по его вертолету, но не то что никого не поймали, но и не нашли явных признаков пребывания людей в этом месте. Одной из собак все-таки удалось взять какой-то след, но он привел к довольно полноводному ручью и там оборвался. Поиск вдоль берегов ничего не дал. Собаки не только потеряли след, но, похоже, потеряли и чутье. Узнав о столь плачевных результатах экспедиции, Дуглас разбушевался. Он сильно повредил или даже сломал нос капитану, руководившему поисками, так что беднягу пришлось отправить в госпиталь. Несчастных собак спасло от смерти лишь вмешательство Варвары.

Они недавно приехали на базу. Октавио остановил на дороге фургон мелкого поставщика фруктов, и так как мест в кабине было всего два, он, угрожая пистолетом, выволок испуганного зеленщика из кабины и бросил на обочине, даже не сказав, где бедняга сможет найти свою колымагу. Приехав в лагерь, Варвара первым делом бросилась исполнять заветные мечты последних суток. В апартаментах Дугласа, роскошно обставленных и экипированных по последнему слову эргономики, имелась огромная ванна-джакузи, куда она и направилась в первую очередь. Потом, завернувшись в простыню, набросилась на сервированный на двоих ужин, и пока ее мачо занимался делами, изрядно ополовинила стол, запивая обильную еду калифорнийским совиньоном. После сытного ужина и бутылки вина Варвару вдруг резко сморило, и она заснула прямо на софе в зале.

Проснулась от приснившегося ей кошмара, настолько абсурдного, что молодая женщина долго пыталась сложить воедино осколки напугавшего ее сна, но, так и не составив цельной картины, отогнала его как надоевшую муху. Было около двух часов ночи, но спать не хотелось, и какая-то пронзительная и тревожная тоска вползала в сердце ночным туманом. Варваре вдруг стало так страшно и одиноко, что она быстро оделась и вышла на улицу во влажную ночь, стараясь держаться поближе к освещенным местам и вооруженным солдатам, дававшим ей некоторое ощущение защищенности.

Придя в штаб, она как раз застала сцену с разбитым носом и поиском не оправдавших доверия ищеек. Неуемная энергия Дугласа взбодрила ее, и Варвара увела его поскорее, как щенка на поводке, отведя неминуемую смерть от двух ни в чем не повинных собак. На этот раз она с готовностью пошла навстречу его желанию, и его неуемная страсть, граничившая с животным безумием, быстро наполнила ее тело бодростью, а сознание очистилось от страхов и сомнений.

– Налей мне вина, – попросила Варвара, откинувшись на постели. – Нам нужно кое-что обдумать. Мне совсем не нравится то, что происходит. Я видела этих русских в деле, и мне кажется, что спасение заложников для них не главное.

– Я тоже об этом думал, – Октавио налил два бокала вина и подсел к ней на край кровати. – Выпей. Мне тоже не помешает.

Они осушили бокалы, и Дуглас налил еще, но не прикоснулся к вину, а снова сел на кровать, в задумчивости глядя в одну точку.

– О чем ты думаешь? – спросила Варвара, коснувшись кончиками пальцев его обнаженной груди.

– Знаешь, у нас много сочувствующих в частях Примитиво Переса. Большая часть офицеров присоединится к нам, как только мы выступим. Мы общаемся по радио. Так вот, мне рассказали странную историю. Кто-то вчера днем положил взвод мотопехоты и угнал бронетехнику. Потом эта бронетехника атаковала поместье и уничтожила еще взвод солдат. А потом машины бесследно исчезли. Интересно, правда? Там живут индейцы варао, и они не способны на такое.

– Где это произошло? – Варвара нахмурилась.

– В двадцати километрах от того места, где ты от них ушла.

– Думаешь, это они?

– Больше некому. Даже мои ребята не сработали бы так чисто. – Дуглас поцеловал руку Варвары и отпил из своего бокала. – Встает вопрос, чего они хотят добиться?

– Похоже, они ищут не заложников.

– Но кого тогда?

– Давай рассуждать логически. – Варвара села рядом, положив руку на плечо Дугласа. – Они не могут отменить выступление или напасть на армейский лагерь. Но если они нейтрализуют твоего отца, то многое может измениться. Они уже покушались на твою жизнь, потому что знали: твоя поддержка для Ордоньеса очень важна. Теперь они могут попытаться напасть на резиденцию.

– Это выглядит уж слишком фантастично. Там шестьдесят человек «ястребов».

– Согласна, что такое трудно представить, но чем черт не шутит. Они захватили катер, который вы послали на острова. Потом положили два десятка либертадорес. И еще эти два взвода. Теперь еще у них есть бронетехника, и кто-то из местных им помогает. Поговори с отцом, пусть он прикажет усилить охрану.

– Ты никогда не ошибалась в крупных вещах, поэтому я склонен согласиться с тобой. Я пошлю за ним вертолет. Пусть завтра побудет здесь, а послезавтра отправится в войска. Там ему ничто не угрожает.