Чтение онлайн

Сам же Питер стоял посередине шатра, сжимая в руке окровавленный клинок. Вид у него был самый глупый и ошарашенный.., и эта роль давалась ему легко.

Какамври допрашивал его целый час. Стражники пустили слух о том, что Медраут убит, но пока ни словом не обмолвились о смерти Артуса.

После предварительного допроса Какамври не слишком охотно поверил в рассказ Питера и Гвинифры, но предупредил их о том, что позднее всенепременно воспоследует настоящий суд, во время которого им обоим придется произнести самые священные клятвы.

Пришел лекарь, измерил кинжал Питера, осмотрел рану Медраута и объявил, что, скорее всего, юноша был убит именно этим оружием. Конечно, он не мог сказать ничего определенного о резаной ране на шее Артуса, кроме того, что она нанесена более или менее острым клинком. В качестве предполагаемого оружия убийства вполне годились как кинжал Питера, так и клинок Медраута - и тот, и другой были покрыты запекшейся кровью.

Гвинифру, которая во время допроса "упала в обморок", вынесли из шатра помощники лекаря-брадобрея.

Питера в конце концов отпустили, учитывая то обстоятельство, что предстоял великий бой, а легион Питера - "Ланселота" - стоял в лиге от лагеря Артуса.

Питер вернулся к стойлам, где был привязан Эпонимус, и обнаружил там Мирддина. Селли Корвин сидела на наковальне и ждала его.

– Поздравляю, - ухмыльнулась она.
– Я слышала, что ты отправил на тот свет злобного убийцу Медраута и не дал ему прикончить Артуса.

В сознании Питера бушевал Ланселот. Он то вырывался на волю, то отступал. "Ночь длинных ножей" продолжалась. Вряд ли Питеру удалось бы продержаться в теле Ланселота еще день.

– Зачем, Селли?
– спросил Питер, не особо надеясь на то, что получит честный, прямой ответ. Она удивила его.

– Артур умер, и мы, саксы, завладели этим прекрасным островом. Теперь не завладеем.
– Селли улыбнулась, пожала плечами. Она весьма экзотично выглядела в теле дряхлого старика.

"Мы - саксы?"

– Но пока Артус жив, - возразил Питер, - Римский католической Церкви никогда не установить здесь свое владычество... Артур - кельт, но он отступник, еретик! Как же ты можешь вот так запросто лишить спасения весь свой народ?

Селли, похоже, удивилась такому вопросу. Она погладила седую бороду Мирддина.

– Церковь? Но с какой стати ты решил, что я - католичка?

Питер обмер.

– Если уж считать меня верующей, - продолжала Селли, - то я англиканка, дружок.

– Но как же.., как же Ирландская Революционная армия...

– Я к ней не имею ровным счетом никакого отношения, милый. О да, я правда давала им денег на покупку бомб, и вообще в том, что касается торговли с ними дело иметь исключительно приятно. Платят вовремя и никогда не задают глупых вопросов.

Питер покачнулся. Ланселот отчаянно рвал сковывавшие его путы. Правая половина тела начала собственную жизнь. Рука потянулась к несуществующему топору. Но все же Питеру удалось одержать верх, и хотя бы на миг он вновь загнал Зверюгу в темницу.

– Чувствуешь его?
– искренне полюбопытствовала Селли.
– Ланселот выталкивает твое сознание, как и Мирддин - мое? Тебе, наверное, потруднее приходится - тяжко небось сражаться с таким великим воином. А Мирддин всего-навсего трусливый старый отставной колдунишка.

– Селли Корвин - это твое настоящее имя? Она кивнула.

– Ты.., англичанка?

– Такая же, как Фрэнк Китц и Г.Б. Сэмьюэлс. "Анархисты".

– Ты анархистка?

– Наверное. Нет, не совсем.

– Но тогда.., почему? Господи Иисусе, почему, Селли? Я правда, правда очень хочу понять!

Она оскалилась, словно готовящаяся сожрать добычу акула, обнажив при этом гнилые зубы Мирддина.

– Потому что я до смерти ненавижу всех вас, мерзкие ублюдки саксы!

Питер не сводил с нее глаз. Отвращение подкатило к глотке, словно жгучая желчь.

– Селли, но ведь ты и сама - одна из этих самых мерзких ублюдков саксов!

– Да? Знаешь, на этот счет я могла бы процитировать Джона Куэйла. "Знай я, что за мерзость эта жизнь, я бы и не подумала рождаться на свет". Сам понимаешь, я в этом не виновата.

– Мне кажется, ты сама не понимаешь, зачем сделала это. Она улыбнулась, откинулась назад, прислонилась к стенке стойла.

– С меня вполне хватит того, что я уничтожила тебя, твой народ, твою страну, твою культуру. Всех вас. Мало не покажется, а, гаденыш Питер Смит? Я сделала это потому, что смогла, мерзкий подонок.

– А ты... Питер Смит Кровавые Руки, ты хоть раз в жизни смотрел на себя в зеркало? Может, там и отражаться нечему? Ты, небось, и тени в полдень не отбрасываешь! Ты убил его, убил этого мальчика, Медраута, только потому, что думал: он - это я!

– Но разве ты теперь не понимаешь, почему я должен был сделать это?

Она злорадно ухмыльнулась. Устремила на Питера пристальный, долгий взгляд - ни дать ни взять, вылитый Чарли Мэнсон.

Питер не мог найти слов, которые разрушили бы упоение Селли победой. Он вытащил из ножен кинжал - тот самый, что уже прервал сегодня две жизни. Что теперь значила еще одна?

"Выходи, ну, выходи же, где бы ты ни был!" - призвал Питер Ланселота.

Селли, завидев обнаженный клинок, ухмыльнулась так широко, что странно, как только кожа не треснула на морщинистой физиономии Мирддина.

– Бери меня!
– радостно воскликнула она.
– Я твоя! Отправь меня обратно! Я вернусь, ты прекрасно знаешь, что я вернусь и окажу Dux Bellorum помощь в самый трудный час.

– Откуда ты вернешься? Из девственного леса, в котором и в помине нет никакой машины времени?

– Что?

– Я видел этот мир, прежде чем отправился сюда, Селли. Там никакой техники - даже автомобилей нет.
– "Убей ее. Убей немедленно!" Но запертый в клетке сикамбриец почему-то не показывал зубы.

– Что ж, замечательно. Как хорошо, что я искушена в истории развития науки, - произнесла Селли, полуприкрыв веки под нахмуренными кустистыми бровями.
– На восстановление тороида уйдет несколько лет, но я рассчитаю время и вернусь в Камланн через несколько недель.

– О...
– проговорила она чуть погодя.
– Похоже, я забыла тебе кое-что сообщить. Когда мы на днях беседовали с Марком - очаровашкой Медраутом, - он проболтался. Там, в реальном времени, твое тельце умерло, Питер, птичка моя.