Чтение онлайн

Анлодда нерешительно пожала руку священника, пробормотала какие-то невнятные слова приветствия.

– Святой отец, - пояснил Лири, - пришел сюда для того, чтобы совершить церемонию венчания по церковному канону.

– Я не могу выйти замуж, - грустно вздохнула Анлодда.
– Потому что Корс Кант родился простым горожанином, он даже не рыцарь, не говоря уже о том, что он - не дворянин.
– Голос ее звучал холодно и тоскливо.

Лири ухмыльнулся. Как ни печальна была Анлодда, она не могла не ответить на извечное добродушие дяди.

– Да не за него, принцесса. За меня.

Тут бард словно очнулся от летаргического сна.

– Ты?
– вскричал юноша.
– Ты хочешь жениться на Анлодде?! Это и есть найденное тобою решение?

Анлодда ахнула, но тут же стала успокаивать разгорячившегося барда.

– Это настоящее озарение! Если ты не видишь этого, Корс Кант Эвин, значит, ты - такой же тупица, как Бедивир. Уж конечно, дядя Лири не станет возражать против того, чтобы мы с тобой...

– Кхе-кхе!
– предупреждающе покашлял Лири и указал на священника.

Анлодда тут же умолкла, хотя явно была не против продолжить тираду.

– А ты будешь шафером, парень, - подмигнул Корсу Канту Лири.

Тупо, почти не соображая, что происходит, что случилось с миром за последние несколько минут (уж не захватила ли над ним власть Эрида - греческая богиня хаоса?), бард встал туда, куда указал священник. Мало того, барду даже удалось отрицательно покачать головой, когда святой отец спросил, не ведомы ли ему какие-либо причины, из-за которых Анлодда не могла бы вступить в брак с королем Лири.., своим отцом.

"То ли никто не сказал об этом священнику, - гадал Корс Кант, - то ли последователи святого Павла куда более терпимы, чем мне рассказывали".

Как только отец Дамасус завершил обряд бракосочетания, Лири подобрал с пола плащи барда и девушки, швырнул им и вытолкал обоих из шатра. Священник, в это время занятый приличествующими случаю записями, оторвался от пергамента.

– Но государь!
– воскликнул он.
– По правилам следует устроить званый ужин...

– Нету времени, нету времени!
– весело замахал руками Лири.
– Как бы к первой брачной ночи не опоздать - вот что!

И он следом за молодыми вышел из шатра. Лири дал Корсу Канту и Анлодде обогнать себя, чтобы они могли переговорить наедине.

– Любовь моя, единственный мой, - торопливо шептала Анлодда.
– Это наилучший выход. Я не договорила там, в шатре, дядя попросил меня умолкнуть напомнив, что и у священников, и у стен есть уши, но он обязательно даст нам свободу, вот увидишь. Ты станешь моим придворным бардом - ведь теперь я королева Эйра, и будем вместе навсегда.

– Свободу? Когда, интересно знать. А вдруг этот старый козел истребует право первой брачной ночи?

– Но без этого брак не может быть признан настоящим. И потом - в чем дело? Разве ты сам не говорил мне, что готов любить меня всегда - сколько бы у меня ни было других мужчин.., и даже женщин, по-моему, ты даже так сказал! А теперь, если у меня родится дитя (от Ланселота, от Лири и даже от тебя, любимый мой), Лири сделает его принцем или принцессой. Кроме того, продолжала Анлодда, - я уверена, что одна ночь с Лири научит меня всему, что нужно для того, чтобы я могла услаждать тебя на ложе.., ну, так мне говорили.
– Она взглянула на Корса Канта и едва заметно улыбнулась.
– О, я думаю, это очень романтично...

– Но.., любовь моя.., ведь он - твой отец! Он, наверное, твой отец. Тебе не кажется, что это как-то.., дурно?

– Нет, милый, мне кажется, что это так романтично - он жертвует собой ради счастья своей дочери.

Корс Кант поежился, мысленно представив себе эту жуткую брачную ночь.

– Боже, и так все хуже некуда. Так теперь еще и он станет моим повелителем? Этот нецивилизованный язычник из Эйра?

– Думай, что говоришь, Корс Кант Эвин. Ты оскорбляешь моего супруга.
– И Анлодда, гордо откинув назад голову, отстала от барда и поравнялась с королем Лири.

Они пробирались сквозь мятущуюся толпу. В лагере царила полная неразбериха. Когда легионеры не дождались Артуса, они решили, что их владыка на самом деле убит. В конце концов преторианские гвардейцы признались в том, что это правда.

Никто не понимал, как быть, и что теперь будет. Состоится ли сражение с ютами? Или будет приказано отступать? Что скажет Ланселот? Как поступит Кей?

На последние два вопроса ответы пришли быстро. Легион Ланселота прибыл в лагерь Артуса в боевом строю под командованием Хира Амрена. Легионеры потребовали освободить своего легата, но оказалось, что того никто и не собирался пленять.

Затем прибыл и Кей со своими легионами, и вскоре стало ясно, что как только найдется невесть куда подевавшийся Ланселот, Кей объединится с ним. При этом со смертью Артуса оба легиона отделялись от какой бы то ни было империи.

В конце концов пришли в движение легионы Орла и Дракона. Хотя воины Артуса и не построились к бою, числом они значительно превосходили мятежников и лучше действовали в пешем строю. Разгорелась короткая гражданская война, которую быстро погасили уважаемые легаты и младшие военачальники. Войска были разведены. Вот через какой хаос предстояло пробраться Лири, Корсу Канту и Анлодде. Девушка ехала верхом на Мериллуин, Корс Кант - на лохматом пони, а король Эйра - на упрямом осле, который, по мнению барда, как нельзя лучше ему подходил.

Глава 51

Ланселот из Лангедока наконец оправился после долгой болезни и избавился от демона, завладевшего его душой и телом. Теперь он рассматривал загадочные письмена на обрывках пергамента и гадал, что же это такое. Он догадывался, что записи сделаны на языке последователей апостола Павла, но смысл слов оставался ему недоступен.

Он подумывал о том, не спросить ли у Кея, что бы это могло быть такое, но, поразмыслив, решил, что делать этого не стоит: старый сенешаль хоть и был верным другом, но все же упорно отказывался верить в то, что рассказывал ему Ланселот про то, как им овладел демон. Легат боялся, как бы то, что записано на пергаменте в то время, как он был одержим бесом, не уронило его в глазах Кея.

Кей был нужен сикамбрийцу, как союзник.., по крайней мере - пока.

Но что делать с письменами? Сжечь их Ланселот не решался: мудрые женщины утверждали, будто бы демоны обретают полное могущество, если их слова швыряют в пламя. Только богам предков было известно, какие злобные заклинания могли быть записаны на клочках пергамента.

Тихий, еле слышный голос, туманные воспоминания, сохранившиеся в разуме Ланселота, упрямо твердили: "Закопай пергаменты, закопай, закопай". Пожалуй, стоило внять этим увещеваниям.